31 шаг навстречу тебе

Лунная мистерия. Никогда не кончается сон, в котором я встретил тебя На середине пути. Ты и я, мы оба любители Блуждать в темноте. Резвимся в неизвестных звёздных пылинках, пытаемся их сосчитать, Ты и я - путешественники, Плывущие через тень. Твои глаза, синие-синие, как ляпис-лязурь, Только взглянув в них, я рассыпаюсь. Таинственный лунный свет скользит одиноко, ты танцуешь, Облизывая свои прекрасные алые губы. Льющиеся через край, вся твоя кровь и все твои слёзы - Они все мои. Прощай... Это так сладко. Всё, что останется с нами, - остатки нашей приверженности. Твои глаза, синие-синие, как ляпис-лязурь, Только взглянув в них, я рассыпаюсь. Таинственный лунный свет танцует вместе с тобой, Облизывая твои прекрасные алые губы. Льющиеся через край, вся моя кровь и все мои слёзы - Они все твои. Таинственный лунный свет танцует вместе с тобой, Облизывая твои прекрасные алые губы. Льющиеся через край, вся кровь и все слёзы, что были когда-то - Они чьи-то ещё, я не знаю...

BUCK-TICK - YOUGETSU

      Это была глупая идея.       Я устало выдыхаю, проворачивая ключ в дверном замке. Самое страшное позади, и теперь все, что мне остается - так это сохранить то, что у меня уже есть. И даже не дружбу, а хотя бы здоровые рабочие отношения, мне вполне хватит и этого.       Захожу в квартиру, злясь на самого себя. Сейчас уж точно не лучшее время для признаний, какого черта я вообще заварил эту кашу? Новый альбом, съемки, интервью. Столько дел впереди, возможно, концерты тоже, но нет, мне нужно было все испортить, именно сейчас.       - Дурак.       Усмехаюсь себе под нос, щелкая кнопкой выключателя. Надеюсь, мы сможем избежать скандала, который вот-вот грянет на наши головы, включая остальных парней. Ведь, судя по его молчанию...       Я тяжело опираюсь плечом о стену и накрываю глаза ладонью.       Со вчерашнего вечера прошли почти сутки, но он так и не позвонил мне. Я ждал, чего угодно, в ответ на свою глупость - гневной тирады, насмешки, даже рукоприкладства, если бы мы столкнулись в студии... но Аой просто молчит. Благо, у парней сегодня выходной, и у нас не было возможности увидеться после моего позорного побега из ресторана. В другом случае я бы не знал, куда себя деть от стыда. Нужно сказать спасибо Каю за то, что вытащил меня из дома - обсудить последние нюансы перед началом новой рабочей недели, а иначе я бы уже на стены лез, проведя весь день в гордом одиночестве.       Да, я сбежал. В последний момент, спустя десять минут после звонка. Я испугался увидеть реакцию Юу на последнюю розу, когда он поймет, кем на самом деле оказался его "тайный поклонник". Испугался и оставил гитариста наедине с его чувствами и мыслями, решив, что так будет лучше, что тогда у него будет выбор. Но сбежать от собственных чувств не получается, и я просто решаю смириться с ними, или хотя бы попытаться это сделать.       Оправдывая себя и укоряя за содеянное одновременно, я снимаю кроссовки и отправляюсь в пустую темную гостиную, на ходу подхватывая на руки как всегда радостно прыгающего вокруг меня Корона. Но стоит лишь мне заглянуть в слишком большую для меня одного комнату, как я тут же запинаюсь на ее пороге.       На моем журнальном столике, стоящем перед удобным мягким диваном, лежали... розы.       Тонкие стебли с кроваво-алыми бутонами расположились на столешнице один за другим, выстроившись в ряд, словно по номерам. И я, спуская Корона с рук, медленно подхожу ближе, боясь лишний раз выдохнуть, чтобы не спугнуть представшую передо мной иллюзию. Я почти верю, что это всего лишь игра моего воображения, пока, протянув руку навстречу, не чувствую под своими пальцами бархатные лепестки, под которыми нахожу небольшую карточку с пустым списком, заголовок которой гласил:       "То, что я хочу сделать вместе с тобой:"...       - Вот черт.       Я отдергиваю руку от цветка и резко отворачиваюсь от столика.       Черт, черт, черт!       Кажется, у меня аритмия.       Волнение накрывает с головой так, что становится трудно дышать, и я даю себе несколько минут, чтобы успокоиться. Делая глубокие вдохи, силясь унять дрожь в руках, я все же заставляю себя вернуться к столику и, чтобы не передумать, быстро подхватываю с его поверхности первую розу. Стикер под ее бутоном был перевязан тонкой атласной ленточкой лилейного цвета, и я судорожно развязываю аккуратный бантик, чтобы прочесть содержимое записки.       "Быть рядом".       Первый пункт в списке, написанный от руки на полоске бумаги, заставляет меня тихо выдохнуть в теплоту комнаты. Но я боюсь идти дальше. Я совершенно не представляю, что ждет меня на следующих стикерах, и не найду ли там предложения оставить все, как было до моего необдуманного, совершенно безумного поступка, и быть просто друзьями. Страшно вспомнить, что я испытывал, решившись отправить Юу первую розу. Как я содрогался от мысли, какова будет его реакция, что он сделает с моим подарком? Я был уверен, что он выбросит его, посмеявшись над чьей-то неумелой попыткой сблизиться с ним, пусть и таким образом. И всякий раз, наблюдая в его руках очередную коробку, молился всем богам, в которых не верю, чтобы он не отправил ее в мусорное ведро прямо у меня на глазах. Я и сам был готов сдаться и прекратить это, несколько раз порывался бросить эту затею, позвонить в цветочный салон и отменить заказ. Но так и не смог решиться. И просто оставил все на самотек, думая о том, что уже поздно идти на попятную.       - Просто разверни следующий стикер.       Крепко зажмурившись, я убеждаю себя протянуть руку ко второму цветку. Нечего мешкать, что бы там ни было. Лучше узнать все сейчас, чем после мучиться в неизвестности.       И я принимаюсь разворачивать стикеры один за другим, поспешно вклеивая их в свою табличку. Я стараюсь не читать написанные на них послания, чтобы после увидеть все разом, а иначе могу просто струсить и передумать - снова. Но когда розы заканчиваются, скапливаясь на столе одним ворохом, у меня уже нет повода оттягивать решающий момент. И я беру табличку в руки, чтобы прочесть то, что получилось.             1. Быть рядом             2. Называть по имени             3. Держаться за руки             4. Спорить по мелочам             5. Готовить завтраки             6. Интересоваться друг другом             7. Ходить по магазинам             8. Завести дурацкие парные кружки             9. Издеваться над Рейтой (пункт обязательный)             10. Поддерживать             11. Проявлять заботу             12. Доверять             13. Говорить по душам             14. Прощать             15. Быть внимательным             16. Идти на уступки             17. Смотреть в глаза             18. Слышать друг друга             19. Быть терпеливым             20. Не стесняться             21. Не игнорировать             22. Защищать             23. Ошибаться             24. Переживать             25. Удивлять             26. Помогать             27. Прикасаться             28. Целовать       Я чуть воздухом не подавился от пережитого стресса.       Усталость накатила на меня тяжелой волной, заставляя пошатнуться и упасть на предусмотрительно стоящий рядом со столиком диван. От обилия информации я даже не сразу понял, что три из тридцати одной строки остались пусты: мне нужно было перевести дух, переварить прочитанное, поверить, в конце концов! А когда первое впечатление прошло, я, наконец-то, обратил внимание на образовавшиеся в моем списке пробелы.       Вновь поднявшись на ноги, я быстро осмотрелся в поисках последних роз. Искать долго мне не пришлось, ведь двадцать девятая роза в гордом одиночестве стояла в вазе на кухне, куда я и отнес получившийся у меня букет. Она встретила меня на обеденном столе вместе с лежащим рядом конвертом. Я опустил цветы в предусмотрительно наполненную водой вазу и осторожно снял с последней розы свернутый в трубочку стикер.       "Ходить на свидания".       Взгляд невольно падает на конверт рядом с вазой, и я, откинув все свои сомнения куда подальше, уверенно раскрываю его.       Внутри конверта оказалась открытка, на обратной стороне которой был прописан адрес ресторана, в который я вчера приглашал самого Юу, и назначенное время встречи. Руки вновь задрожали в волнении, но даже подобравшаяся к горлу паника не смогла остановить меня и заставить засомневаться. Я даже не успел опомниться, как уже переоделся в подобающую одежду. Так же благополучно я пропустил и то, как накладывал макияж, почему-то решив, что в этой ситуации он был крайне необходим мне. Попутно я пытался найти оставшиеся цветы, но, по всей видимости, они ждали меня где-то за пределами моей квартиры. И это немного пугало.       До места я добрался на такси, за неимением собственного транспорта. Но даже если бы у меня был автомобиль, вряд ли бы я смог вести его в таком состоянии. Ведь чем ближе я подъезжал к ресторану, тем сильнее колотилось в груди сердце, тем больше я хотел окликнуть водителя, развернув его в сторону своего дома, и сбежать вновь. И единственная причина, почему я этого не сделал, была моя группа и атмосфера внутри нее. Хотя бы ради ребят я должен был пересилить себя, в конце концов, это я - тот, кто пошатнул душевное равновесие команды. Мне и расхлебывать. Вот только... как я буду это делать, если даже в глаза ему посмотреть не могу?       Подъем по крыльцу к стеклянным дверям ресторана показался мне настоящим восхождением на гору - не хватало только альпинистского снаряжения. Нет, я не драматизирую, и да, я прекрасно помню содержание всех найденных мной стикеров. Они и сейчас со мной, во внутреннем кармане пиджака, вклеенные в табличку. Но что бы ни было на них написано, я не питал особых иллюзий на счет гитариста, и окрыленным себя тоже не чувствовал. Зная тяжелый характер Аоя, я готовился к худшему, но... в то же время учитывал и то хрупкое, незащищенное и ранимое, что жило глубоко в его груди, запертое от посторонних глаз за каменными стенами и тяжелыми железными замками. И об этой его стороне не знал никто, кроме нас. И я чувствую себя виноватым вдвойне, посмев затронуть это нечто своими несвоевременными признаниями, пошатнув тем самым чужой душевный покой.       - Добрый вечер, господин! У вас заказан столик?       - Да, - хрипло отвечаю я девушке, чувствуя, что в момент моего прибытия в обеденный зал, в горле тут же пересохло. - На имя Широямы Юу.       - Все верно. Ваш столик уже готов, пройдемте со мной.       Девушка приветливо улыбается, а у меня колени подкашиваются, и к горлу подступает тошнота. Не хочу оборачиваться в сторону заказанного столика в страхе увидеть там ту же пустоту, что вчера наблюдал сам Юу. Но если тем самым он решит наказать меня за содеянное - пусть будет так.       Опуская взгляд в пол, я молча следую за официанткой вглубь зала. И останавливаюсь тоже по инерции, благополучно пропустив за своими мыслями проделанный нами путь. Сейчас...       - Ваш спутник прибыл, господин.       От неожиданности я вскидываю голову вверх и тут же напарываюсь взглядом на сидящего за столиком Аоя, который, впрочем, отвлекаясь от меню, спокойно поднимается с места навстречу прибывшим.       - Благодарю. Дальше мы сами.       Девушка понимающе кивает и оставляет нас наедине. А я, ошеломленный, не могу даже поприветствовать мужчину, одетого в соответствии с ситуацией - в черный приталенный костюм и такую же черную рубашку, которые до зависти шли ему, умело подчеркивая все достоинства его совершенной фигуры. Он был до безумия красив с новой стрижкой, и когда я просматривал уже готовые фотографии, сделанные для журнала, то подолгу зависал именно на его снимках. Аой умеет быть красивым. Аой умеет быть соблазнительным. Аой умеет... сводить с ума. Этот чертов сукин сын поистине неподражаем! Неудивительно, что я попался на его удочку тоже...       От волнения я сбиваюсь с дыхания, не зная, что мне делать дальше, но Юу лишь улыбается мне уголком губ и, ничего не говоря, подходит ближе, чтобы отодвинуть для меня стул.       - Присаживайся.       Я тут же опускаю взгляд, словно спохватившись, и покорно сажусь за стол. Сейчас от меня нет никакого толка, и я принимаюсь бесцельно шарить глазами по накрытой скатертью столешнице, ожидая, пока Аой вновь займет свое место. И потому наталкиваюсь взглядом на лежащую рядом с его тарелкой табличку, которую я прислал ему вместе с первой розой - заполненную вплоть до тридцать первого пункта. От моего внимания не ускользает и стоящая в высокой тонкой вазе роза со стикером на стебле, отчего я внутренне вздрагиваю и отворачиваю голову в сторону. Рука тянется ко внутреннему карману пиджака, и я неловко вынимаю из него свой собственный список и укладываю его на стол перед собой.       - Держи, - устроившийся напротив Юу протягивает мне книжечку меню, и я нервно киваю в ответ. - Когда я был тут в прошлый раз, хотел попробовать здешний стейк. Говорят, это фирменное блюдо шеф-повара. Желание никуда не делось.       - Попроси два.       С трудом выдавив из себя короткий ответ, я тянусь за бокалом с водой, приготовленным для гостей заранее, чтобы промочить горло. Разговор совсем не клеится, и я понятия не имею, как нам выйти из этой ситуации без последствий. Поэтому мне остается только ждать, когда Юу сделает заказ, попросив официантку подойти к столику. И помимо обозначенных нами блюд, Аой также просит подать к столу бутылку моего любимого вина. Я бросаю быстрый взгляд на винную карту, силясь вспомнить, упоминал ли название напитка в присутствии гитариста прежде, или это простое совпадение?       - Оно ведь тебе нравится, да?       - Откуда...       - Ты сам говорил.       Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, но это мало что меняет. Спасает лишь то, что вино принесли сразу, открыв бутылку в нашем присутствии и наполнив ее содержимым мой бокал. Юу вежливо отказывается, указав на свой бокал с водой, и я бросаю на него вопросительный взгляд.       - Я сам хочу отвезти тебя домой.       Черт.       Мне нужно выпить. Определенно. Что я и делаю, надеясь, что Аой не заметит, как при этом дрожат мои руки. Но он замечает. И, улыбнувшись, протягивает ко мне свою, ладонью вверх.       - Три.       - Что? - не понимаю я, чувствуя, как алкоголь ударяет по щекам жаром.       - Третий номер в твоем списке.       Я тут же опускаю взгляд вниз. Третий пункт в моей табличке - "держаться за руки".       До того напряженные плечи опускаются сами по себе, словно бы я только что сбросил с них тяжелый груз, и я осторожно вкладываю в ожидающую меня ладонь свою. Пальцы Юу тут же проскальзывают между моими, заключая обе кисти в замок, и он расслабленно опускает их на стол, больше не разнимая...       Еще немного - и мое сердце точно разобьется о грудную клетку. И я хочу рассказать об этом Юу, даже если это станет началом нашего конца.       - Тринадцать. [Волнение]       Аой опускает голову, улыбнувшись. Но, в отличие от меня, ему не нужно сверяться со своей табличкой - я понимаю это не сразу, но когда доходит, чувство радости заполняет грудь приятным теплом: он запомнил. Все пункты. Наизусть.       Возможно, нам и не нужно о чем-то говорить? У нас ведь уже все есть.       - Тогда - семнадцать. [Смотреть в глаза]       Я крепко зажмуриваюсь, сосчитав до пяти прежде, чем выполнить его просьбу, и медленно поднимаю взгляд, чтобы встретиться им с черными глазами напротив. Это тяжелее, чем кажется, но в то же время - довольно легко.       - Пятнадцать [Смущение], - тихо отвечаю я, вновь берясь за свой бокал. Держать зрительный контакт действительно смущающее.       - Двадцать [Не стесняться], - спокойно парирует Аой, и я, сверившись со списком, машинально качаю головой в упреке. Легче сказать, чем сделать. Юу тихо смеется, поглаживая большим пальцем казанки моей кисти, которую и не думал отпускать. - Мы поработаем над этим.       - Звучит как... десять. [Надежда]       Юу утвердительно кивает, отпивая из своего бокала.       - Так и есть.       Я не удерживаюсь от робкой улыбки в ответ.       - Ты ведь даже не представляешь, насколько красив, когда улыбаешься, я прав?       - Пятнадцать! [Смущение] - я тут же вспыхиваю, потянувшись за бутылкой вина, но Юу с ловкостью кошки опережает меня.       - Позволь мне, - ох, эта хитрая улыбка... я ее знаю. Он ведь сказал это специально, я прав? - Хотя, делать это левой рукой несколько проблематично.       - Сам нарвался.       - Всего лишь выполняю одиннадцатый пункт. [Проявлять заботу]       Слова вновь застревают в глотке, и я решаю промолчать, наблюдая за тем, как Юу наполняет мой бокал вновь, и, к моему удивлению, довольно сносно.       - Видишь? Получилось.       - Повезло, - бурчу я себе под нос, забирая бокал.       - Четыре? [Спорить по мелочам]       Я тихо кашляю в кулак, чтобы скрыть смешок. Хочешь со мной поспорить? Ты ведь знаешь, характеры у нас обоих не подарок, и если разойдемся, пиши пропало.       - Четырнадцать [Слабость], - говорю я почти спокойно, благодарный гитаристу за то, что он не требует от меня ответов напрямую.       - Сдаешься?       - Пытаюсь сохранить девятнадцатый номер. [Гордость]       - Я не стану...       - Я говорил не про себя.       Юу вздергивает бровь в скептицизме, усмехнувшись.       - И, все-таки, это четыре. [Спорить по мелочам]       - Скорее, двадцать пять [Забота], - веду я плечом, и Юу начинает тихонько смеяться, опустив голову, чем и привлекает внимание вновь вошедших в ресторан гостей. Как всегда - не вовремя!       - Аой-сан?       Чужой голос грубо вклинивается между нами, и Юу удивленно оборачивается к окликнувшему его мужчине. Я без труда узнаю в прервавшем нас человеке вокалиста "lynch", отчего чувствую несвойственный мне прилив раздражения, вдруг вытеснивший из моей груди все смущение и страх.       - И Руки-сан тоже тут. Здравствуйте.       - Добрый вечер, - нехотя отвечаю я, скрываясь за бокалом вина.       - Хадзуки-кун, - Юу приветствует музыканта, коротко кивнув. - Не ожидал встретить тебя здесь.       - Мы с парнями зашли поужинать. Мой друг настоятельно рекомендовал мне этот ресторан, и я решил заглянуть.       - Да, местечко и правда неплохое. В первый раз меня привел сюда Ру-сан, и я захотел это повторить.       - Вот как? - Хадзуки смеется, явно не понимая, что он здесь третий лишний, и вместо того, чтобы отправиться восвояси, решает подлить масла в огонь. - Лично я пришел сюда ради хорошего стейка! О, не хотите присоединиться? Мы будем только рады! Что скажете, Руки-сан?       - Двадцать семь. [Ревность]       Я и сам не ожидал от себя такого резкого ответа. Голос прозвучал холодно, словно бы и не я вовсе сидел тут всего пару минут назад, поглощенный целой бурей эмоций, вызванной мужчиной, сидящим напротив меня. Но подобное мое поведение вовсе не смущает Юу - он, наоборот, улыбается, да так широко, что мне моментально становится лучше.       - Прости, Хадзуки-кун, не сегодня, - поясняет мой ответ потерявшемуся вокалисту Аой. - Видишь ли, у нас свидание. И я ни за что не прощу себя, если умудрюсь его испортить.       Я чуть вином не поперхнулся, уставившись на Юу во все глаза. Хадзуки выглядит не лучше, опешив от столь громкого заявления от "ярого натурала" в лице Широямы Юу, но после, замечая наши сцепленные в замок руки на столе, понимающе кивает и делает шаг назад.       - Прошу прощения, что помешал. Тогда... увидимся позже?       - Конечно.       - Что ж... Приятного вам вечера, Аой-сан, Руки-сан.       - И тебе, - посмеивается Юу, на прощание махнув сконфуженному мужчине, и вновь поворачивается ко мне. - Это было сильно. Мне понравилось.       - Ты ведь понимаешь, что теперь об этом узнают все, кому не лень? - бросая обеспокоенный взгляд вслед чужому вокалисту, вопрошаю я.       - А ты против?       Я открываю рот для ответа, но не нахожу его из-за белого шума в своей голове, начисто опустошившего ее, и вновь смыкаю губы вместе.       - После такого можно смело переходить ко второму пункту [Называть по имени]. Попробуешь?       Весь запал тут же испаряется, возвращая меня в состояние каши.       - Прямо... сейчас?       - Да.       Я беру небольшую паузу, чтобы собраться с духом. И понимаю, что хочу этого. Действительно хочу. Уже очень давно. И теперь у меня есть такая возможность, а посему упустить ее будет настоящей глупостью с моей стороны!       - Юу...       Я прошептал это на выдохе, не отрывая от гитариста взгляда, так искренне, как только мог, как сам произносил это наедине с собой. И взгляд Аоя тут же меняется.       - Повтори.       Глаза гитариста темнеют, губы приоткрываются с неслышном дыхании, и я думаю о том, что готов звать его снова и снова, лишь бы наблюдать его таким так долго, как только возможно. И мне больше не страшно.       - Юу.       Аой шумно выдыхает и медленно прикрывает глаза.       - Кажется, я поспешил. Давай оставим это до того момента, когда будем наедине.       - Тридцать? [Возбуждение]       - Тридцать.       Теперь и мне становится жарко. Он так легко признался, что даже мурашки по коже... И от этого мне хочется сглупить снова. И еще раз, и еще, пока это не выйдет из-под контроля окончательно и бесповоротно. И поэтому, снова:       - Юу.       - Остановись.       - Не хочу. Не могу. Юу.       - Черт, Нори!       Я даже вздрагиваю, лишь теперь в полной мере осознавая, какой именно эффект производит на тело простой оклик по имени от любимого человека. Рука сама тянется к рубашке, чтобы расстегнуть пару пуговиц под воротничком, и Аой тут же отводит взгляд в сторону. Я запинаюсь, решая, что это было не лучшей моей идеей. Благо, вовремя появившаяся официантка заставляет нас отвлечься от своих страстей и взять себя в руки.       - Ваш заказ, господа.       Девушка ставит перед нами блюда, попутно повторяя заказ, и желает нам приятно аппетита, после чего благополучно удаляется. И нам приходится разомкнуть руки, чтобы взяться за столовые приборы. Я с сожалением выпускаю чужую кисть из своей ладони, вздохнув.       - Дай мне десять минут, и я сделаю это снова, - обещает Аой, забирая с салфетки вилку с ножом. И я выдаю первое, что приходит мне на ум:       - Восемнадцать [Cчастье]. Но все же, не торопись.       - Я готов отказаться от него прямо сейчас. Хочешь?       - Хочу, - я бросаю на гитариста красноречивый взгляд и протягиваю ему свою вилку, на которую подцепил отрезанный от стейка кусочек мяса со своей тарелки. - Очень хочу. Но ты должен попробовать.       Аой медленно опускает взгляд на мою руку, будто в раздумьях, а после наклоняется к столу так, словно мы были одни в этом чертовом ресторане, и зубами стягивает мясо с моей вилки. Я так и замираю на месте, держа руку на весу и не веря собственным глазам.       - Сам нарвался, - усмехается мерзавец, передразнивая меня, и я думаю о том, каким дураком я был, раз не решился признаться раньше.       - Один и шесть. [Страсть и Жадность]       Гитарист тут же закашливается, закрывая губы кулаком.       - Ру-сан, ты...       - Не хочу бояться больше. Тридцать один. [Любовь]       На наш столик опускается томительное молчание. Мы смотрим друг другу в глаза, прекрасно осознавая, что ароматные стейки на наших тарелках нас больше не интересуют. И весь спектр моих эмоций, оказавшийся в списке Аоя, закручивается в моей груди смертоносным вихрем, столь сильным и необузданным, что готов смести на своем пути выстроенные вокруг чужого сердца бетонные стены и железные замки. И я не стану его сдерживать.       - Я наелся.       - Попроси счет.       За всеми своими переживаниями я успел забыть о том, что, кроме недопитого вина и нетронутого стейка, на столике меня все еще продолжала ждать тридцатая по счету роза. Вспомнил я о ней только тогда, когда мы уже поднялись со своих мест, и Аой вынул цветок из вазы. Но, вопреки моим ожиданиям, не отдал мне его, а просто взял меня за руку и повел прочь из ресторана, даже не обратив внимания на группу Кадзуки, устроившуюся за столиком напротив главных дверей. Это не могло не тронуть меня, и я вновь улыбнулся, крепче сжав в ладони широкую теплую кисть гитариста. И вместе с тем я все еще сомневался в том, что все происходящее со мной - реально. И боялся представлять себе, как закончится этот вечер, чтобы не обнадеживать заранее. Я просто шел следом за Юу, готовый ко всему, что он только мог мне предложить. Что говорить, я готов был идти за ним куда угодно! И все, что ему было нужно - так это взять направление.       - Садись.       Выведя меня на парковку, Аой снимает свой автомобиль с сигнализации и распахивает передо мной пассажирскую дверцу. Я не вижу причин для сомнений, и потому без лишних вопросов опускаюсь на пассажирское кресло. Пристегиваюсь, наблюдая через лобовое стекло, как Юу закуривает, и вновь зависаю - красиво. Аой умеет делать это так, что невозможно отвести взгляд, и это касается не только сигарет, но и всего остального, к чему бы он ни прикоснулся. И от того, как гитарист затягивается, зажимая между пальцами рыжий фильтр, мне хочется закурить тоже. Да, я бросил. Но с радостью бы затянулся сейчас горьким дымом с его губ...       - Блять.       Нервно накрываю рот ладонью, делая глубокий вдох, и ловлю на себе прямой взгляд сквозь стекло. Юу все еще стоит у машины, видимо, чтобы оградить меня от ядовитых паров, и смотрит так хищно, что меня снова бросает в жар. Этот мужчина слишком хорош, чтобы не влюбиться в него заново, и я медленно отнимаю ладонь от лица, чтобы протянуть ее к лобовому стеклу и вывести на его прохладной глади цифру "двадцать" [Одержимость] подушечкой пальца.       Сигарета тут же летит на асфальт. А в следующую секунду дверь со стороны водителя открывается, впуская в душный салон хозяина, и вновь с хлопком возвращается на место.       - Девятнадцать. [Быть терпеливым]       - В данный момент это невозможно.       Юу усмехается, заводя машину, и кладет розу, которую продолжал держать при себе все это время, на приборную панель. Он пристегивается, когда я бросаю красноречивый взгляд на пустой замок для ремня безопасности со стороны водителя, и тут же жмет на газ.       - Как насчет тринадцатого пункта? [Говорить по душам]       - Если ты хочешь знать, хочу ли я тебя, ответ - да, - хрипло отвечаю я, на что Юу тихо чертыхается.       - Я не совсем это имел ввиду, но теперь уже не важно.       - Не за что.       Тихий смешок в стороне, и я предпочитаю занять себя изучением проносящихся мимо нас улиц, чтобы окончательно не слететь с катушек. Я буквально чувствую кожей, как напряженно Аой сжимает ладонями руль, упрямо смотря прямо перед собой, и почему-то получаю от этого какое-то садистское удовольствие. Впрочем, для меня это не новость - я так сильно люблю этого упрямого мужчину, что хочу замучить его до смерти. Хочу видеть, как он задыхается без меня, и как он задыхается со мной, как стонет от отчаяния, расходует себя, выбиваясь из сил, как роняет голову мне на плечо, умоляя сжалиться над его выкорчеванными нервами, как жалуется, что больше не может жить без меня. Я хочу видеть, как он сломается. И быть тем, кто его сломает. Чтобы он больше не смог от меня убежать...       - Я никуда и не собираюсь.       Я тут же прикусываю губу, понимая, что последняя фраза слетела с моих губ без моего ведома. Если бы он знал, о чем я думаю... Вряд ли ответил бы так же.       - Делай, что хочешь, - тихо добавляет Аой в довесок к своей неосторожности, и я шумно выдыхаю, отворачивая голову к окну.       - Девять? [Доверие]       - Двенадцать. [Доверять]       Я медленно закрываю глаза, мысленно понося мерзавца на чем свет стоит.       - Почему?       - Я не знаю, - Аой не выдерживает и снова закуривает, открыв окно. - Но я точно знаю, что не хочу отказываться от тебя. И совершенно не представляю, что мне с этим делать.       - Страшно?       - Десять. [Поддерживать]       Просишь поддержки? Видимо, и правда страшно. И я, улучив момент, когда Юу берется за рычаг коробки передач, уверенно накрываю его кисть своей ладонью.       - Всегда, - шепчу я в образовавшуюся тишину в салоне, глубоко втягивая в легкие едкий запах дыма, и рука гитариста медленно расслабляется под моими пальцами.       - Не знаю, куда ты тащишь меня, Нори... но не могу сопротивляться. Что-то внутри меня говорит, что я очень пожалею, если откажусь. Поэтому, будь добр, веди меня сам.       - Ты пришел ко мне, даже не зная, что тебя ждет. Конечно, я поведу. Но, знаешь...       - Что? - совсем тихо, и будто не мне.       - Мы зайдем так далеко, что ты уже не сможешь выбраться обратно. Ты уверен, что все еще хочешь этого?       - Это все еще двенадцать. [Доверять]       - Этим и станет. Из моего списка. [Зависимость]       Поэтому, будь готов, Юу. Ведь зависимость подобного рода не лечится.       - Прекрасно. Меня устраивает.