Один день после процедуры.
Три девушки лежат неподвижно.
Кажется, будто они мертвы.
Изо рта старшей вылетело насекомое.
Оно похоже на обычную муху.
Элоиза хихикала, когда читала про Белу.Два дня после процедуры.
Все три тела покрыты мухами.
Похоже, мухи пожирают их плоть.
Когда я открыла окно, часть мух тут же упала замертво на пол. Видимо их убивает холод. Я быстро закрыла окно, чтобы не сделать насекомых ещё слабее.
Четыре дня после процедуры.
Все три тела почти целиком съедены насекомыми. Осталась лишь тёмная копошащаяся масса существ в форме тела.
Сразу после полудня насекомые начали менять цвет. Те, что сидят на лице, стали бледными, а те, что на губах, — ярко алыми.
Шесть дней после процедуры.
Масса насекомых вновь превратилась в тела людей.
Все трое очнулись и смотрят как младенцы.
Я чувствую связь. Как мать с дочерьми.
Я уже выбрала для них имена:
Бела, Даниэла и Кассандра.
— Я не понимаю, — помотала головой Элоиза и положила книгу на место. Альсина завершила раздумья и повернувшись к Элоизе стала рассказывать: — Они родились, когда Каду отложил яйца, но при этом сами мухи не могут размножаться. — Упади не встань, Каду ещё и яйца откладывать может! — стала злиться Элоиза. — А раньше сказать нельзя было? — Элоиза недовольно облокотилась плечом об кресло. — Но они плотоядные, они питаются мясом. — Да, всё верно, используют форму человека, в процессе используя феромоны, — Альсина откинула одеяло и села на кровать, положив нога на ногу. — Нет, ты не поняла, если они плотоядные, то и во время человеческой формы в них можно вселить Каду, чтобы они не погибали от холода, — Элоиза задумалась. — С другой стороны Каду может их серьёзно потревожить. — Вот поэтому я и не хочу вмешиваться, — призналась Димитреску. — Меня устраивает то, какие они сейчас и какими я их слепила. И нет, я не хочу чтобы они участвовали с бойне против Миранды. Элоиза подняла руки вверх, будто сдавалась и показала свои шрамы на запястьях. Их было так много, что если соединить их все в один большой, можно было бы сплести из них крепкий канат и повеситься. Почти все шрамы Элоиза может объяснить. Она любила свою прошлую жизнь тонким лезвием бритвы, ласкала её остриём и вспарывала основанием. Она никогда не была скупа шрамами, что появлялись каждой ночью новыми кровоточащими полосочками. Странно, что Альсина этого не заметила раньше. Все шрамы это клятва в вечной любви и заботе к Кристеру. Последнее, что помнит Элоиза из жизни с папой и мамой, как отец убил маму топором в спину, прямо в поясницу. И отчётливый, последний крик мамы перед смертью. И как стройное тело мамы упало на пол, а папа яростно схватил за шелковистые волосы маленькой Элоизы и ударил ногой по лицу. Кристер лежал в люльке и даже не заплакал. Элоизе каждую ночь снилось только это. Именно этот момент с топором, но во сне папа продолжил месить топором мать Элоизы, кромсая топором спину, ноги, голову и руки. Отрубая конечности и делая сквозные дыры в теле. С тех самых пор — мало, что приносило удовольствие. Первое слово Кристера было не «мама» а «Элиза», но это послужило первым праздником в их совместной и до боли в спине, скучной жизни. Из-за нехватки денег из магазинов пришлось воровать еду и на удивление Элоиза это делала мастерски — её никогда не ловили на кражах. Но были вещи, которые нельзя было спиздить, такие вещи не продавались в обычных магазинах, но были способом воскреснуть, эти вещи были слабостью и необходимостью: таблетки, порошки и шприцы. Она перепробовала многое, почти всё, за то время когда рос Крис. Когда Крис пошёл в садик Элоиза могла работать. Похотливые папики обожали Элоизу, и так же сильно они обожали вдалбливать её затылком в кафельную плитку в тесной кабинке туалета. В такие моменты она абстрагировалась от собственного тела и думала о чём-то своём. К примеру: что приготовить на ужин, или во что сегодня поиграть с Кристером, после того как она заберёт его после садика. Она нюхала запахи: пот, белизна, освежитель воздуха, дорогих духов. Позволяла держать себя за волосы, теребить щёки, бить. Конечно она боялась. И её боязнь чувствовали, её грубо дёрнули наверх, толкнули к двери и навалились всем телом, зажали в самый угол, сдавив предплечьем кадык, сильно сжимая руки. Перед глазами вспыхнули воспоминания. Они всегда ворочались под кожей, никогда не уходили и ждали момента заполнить всё гнилью и зловонием. Тогда Элоиза быстро прекратила плакать — она молчала. Мысленно умирала от страха, дрожала всем телом, молила, говорила что её ждёт маленький братик. Но она совсем беспомощная, отключилась и её бросили в сторону, как разбитую, крохотную куколку. А после закричала и охранники силой отшвырнули ничего не ожидающего мужчину, что тот повалился навзничь, стукнувшись головой об кафельную стенку. Элоиза плакала, трогая затылок и стирая кровь об свою же одежду. По-детски, ничего не видя перед собой из-за слёз, которые стелились густым туманом в её глазах. Но она была больна этими туалетами. Они скрипели артритом, маня колкими звуками и неплохой прибылью. И Элоиза скрипела артрозом вместе, продолжая скрести на жизнь.***
В итоге Элоиза уснула крепким сном. Ей ничего не снилось, но каким-то странным образом она чувствовала шелковую кожу любимой женщины рядом, которая липла к Элоизе в попытке согреться холодной зимой. Элоизу разбудила неожиданная смс от Кристера, хотя, когда она была на заводе, она чётко поняла, что телефон разряжен и Кристер занят 24 на 7.11:17 Кристер
Карла нету в заводе уже второй день.
Понеслась.11:20 Элоиза
Может он в какой-то тайной комнате?
11:21 Кристер
Наверное. Конвейеры прекратили работу. Мне страшно.
11:22 Элоиза
Я скоро буду. И скорее всего не одна.