lapsus

Акутагава резко хватает Ацуши за руку и тащит к выходу. Хватит! Надоели эти хождения вокруг да около. С того момента, как он заявил пушистой полосатой заднице, что убьёт его через полгода, а этот придурок выставил своё идиотское условие, началась в его спокойной размеренной жизни невменяемая хрень. Какое-то нереальное напряжение густым туманом окутывало его и временного недонапарника, мешая работать, думать, жить.. Чёрти что, в общем, творилось. Как только Тигр появлялся в зоне видимости, глаза акутагавины сами, будто не слыша команд хозяина, неотступно следовали за комком шерсти. Стоило поганцу приблизиться на расстояние чуть меньше, чем вытянутая рука, – нос самопроизвольно втягивал воздух. Ноздри хищно раздувались, пытаясь разнюхать эту заразу. Короткие волоски на загривке как по команде вставали дыбом. Да бред какой-то! А самое интересное, что он, Акутагава, ясно видел, что с недавних пор этот паршивец совсем не стеснялся нарушать личные границы, подбираясь с каждым разом все ближе и ближе. То руку на плечо положит, то под локоть поддержит, помогая встать после боя, то мимолетным движением кровь со щеки сотрёт мягкой кошачьей подушечкой. При этом прям весь напрягался струной. И вот сегодня прорвало. Пока Акутагава тащит Накаджиму к выходу, тот даже не пищит и не сопротивляется, а даже как-то облегченно закатывает глаза и довольно выдыхает, будто только и ждал первого шага. Шкура полосатая! Бессовестная полосатая шкура! – Тебе нужно попрощаться с кем-то? – голос мафиози даже не дрожит, звенит. Всё. Решение принято, негласное согласие получено. – К чёрту, – Ацуши сам перехватывает, сильнее сжимая чужую сухую ладонь, – давай быстрее.. Вот нахал! Ладно он, Акутагава, а этот-то.. посмотрите на него! Приспичило совсем, видимо. Он на выходе кивает Чуе, ошелевше вытаращившему глаза, и, забив на остальных членов ВДА и портовой мафии, узким кругом отмечающих удачное окончание миссии, выскакивает с тигриным прицепом на улицу. – Думаю, лучше ко мне.. Ацуши блаженно закатывает глаза и быстро кивает головой. Славный Тигр, правильно, не хрен делать в его клоповнике, который он называет домом, не хватало ещё блох подцепить.. Целоваться они начинают уже в лифте. Полосатая зараза, ни капли не смущаясь, накидывается на него, стоило только закрыться створкам кабины. Губы Накаджимы оказываются мягкими, но настойчивыми. Парень, вжавшись в мафиози, властными движением раздвигает губы партнёра, скользит юрким языком внутрь и начинает выписывать замысловатые вензеля, заигрывая с акутагавиным языком. Акутагава, искренне удивившись напору и страсти, еле успевает перехватить инициативу. Да что ж такое! Откуда столько прыти? Только посмотрите на него! Вот тебе и добрый скромный мальчик! который прямо сейчас вцепляется в его губы поцелуем, постепенно превращающимся в укус. Тигр мнёт обветренную плоть, снова и снова проталкивая язык внутрь. Рычит, дёргает головой, кусается. Сказать, что Акутагава удивлён – ничего не сказать.. Нет, он не против совершенно. Ему даже нравится – слава богу, мальчишку вообще не пришлось уговаривать. Наглец, не прерывая поцелуя, скользит влажными от смешанной слюны губами по коже, цепляется острыми зубками в выбритый подбородок и лезет к нему в штаны прямо в лифте. Проходится горячими ладонями по пояснице, вытягивая белоснежную сорочку, резво проникает под пояс брюк и крепко сжимает ягодицы, прижав пахом к себе. Акутагава чувствует, как земля буквально уходит из под ног из-за быстрого движения языка мальчишки, уже во всю выцеловывшего и покусывающего шею. По венам, разжигаясь сметающим всё и вся огнем, бежит горячая кровь, бурля, вымещая толчками последние адекватные мысли. Колени мафиози слабеют. Со слабыми стонами и мерными покачиваниями его тела, управляемого сейчас просунутыми под брюки ацушиными ладонями, он теряет голову. Путь от лифта к квартире быстр, Тигр уже сам тащит его, оглядываясь и окидывая его наглым возбуждённым взглядом. Разве что не ест глазами! Как только захлопывается дверь квартиры, возбуждение на обоих накатывается с новой силой. Акутагава, схватив мальчишку за плечи, изо всех сил прикладывает того к двери, и сразу же, не размениваясь на нежности, ныряет к шее. Кожа Тигра мягкая и немного влажная, он прикусывает несильно и тут же зализывает место укуса. Снова прикусывает и лижет. Под зубами бьётся сумасшедшим ритмом венка, и Накаджима, выгибаясь, вдруг издаёт пронзительное мурлыканье. Акутагава довольно ухмыляется. В слабом свете прихожей он видит на месте поцелуев красные следы. Быстро теряет к ним интерес и, больше не обращая никакого внимания на метки, ласкает губами изгиб плеча и шеи. Тигр откидывает голову ещё больше, упираясь светлой макушкой в дверь, и выдает низкий грудной стон, от которого в штанах мафиози становится тесно и мокро. Вылизывая шею, Акутагава с замиранием сердца представляет, как будет резко и яростно вбиваться в парня, и как сладко и громко тот будет выстанывать его имя. Ацуши, который сам от себя не ожидал такой прыти, перехватывает инициативу, меняя их местами. Слава богу, он наконец-то дорвался до тела мафиози! Невыносимо уже было это напряжение между ними. Толкнув Акутагаву на дверь, он пропускает пальцы сквозь черно-белые пряди и изо всех сил сжимает волосы на затылке, заставляя соперника-напарника поднять голову и застонать, то ли от боли, то ли от удовольствия. Да и хрен с ним, какая разница от чего, даже разбираться не собирается – потому что возбуждающие стоны заставляют его тело напрячься, требуя большего. Крепко зафиксировав голову, он сразу же впечатывается ртом в распухшие губы, снова сам толкается языком, заставляя открыть рот. Он не церемонится, скользит быстро по зубам, а потом сразу же проникает в жаркую глубину рта, вылизывая его. Вкус Акутагавы просто потрясающий! Тигр отцепляет пальцы от чужого затылка и быстрым движением скользит вниз, одной рукой поправляя собственный член, а другой – оглаживая возбужденную плоть Акутагавы. Как только ладонь мальчишки вцепляется в его пах, Акутагава решает, что пора. С прелюдиями на сегодня закончено! Он разок на пробу толкается в жаждующую ацушину ладонь, чётко обозначая намерения, мало ли, дело-то деликатное, и, разорвав поцелуй, облизывает губы. Ах ты, тигриная морда.. Глазищи разноцветные горят, взгляда от его губ не отводит.. Тоже облизывается. Похотливое животное. И кто б мог подумать! Скромница-сковородница. Акутагава хватает несопротивляющегося парня за локоть и тащит в спальню. Привычным движением включает тусклую настольную лампу, прямо у кровати быстрым движением скидывает с себя плащ и распахивает полы рубашки. К чёртям собачьим (или тигриным?) пуговки, что задорно скачут по деревянному полу. Новую купит! Две купит! Три! Ацуши, не сводя зелёных бликов с него, уже скинул подтяжки, расправился с рубашкой, просто стянув её через голову и сбросил брюки, оставив их валяться тёмным пятном на полу. Пока Акутагава рассматривает мальчишку жадным взглядом, отмечая худое, но сильное тело, впалый живот и крепкие ноги, тот, присев на матрас и подтянув себя отставленными назад руками к середине кровати, вызывающе закусывает губу, приподняв бровь. Засранец! Морда тигриная наглая! Ох, как же хочется его! До ломоты! Акутагава, сглатывая, вспоминает, что медлить не собирался и притащил сюда мальчишку не разглядывать, а иметь, поэтому он подходит к кровати и, набросившись, подминает тело под себя. Ацуши, наконец-то почувствовав на себе вес жилистого тела, растекается довольной лужицей по кровати, подставляя под резкие влажные поцелуи шею. Весь он будто в огне, ни одной приличной мысли в голове, только накатывающее волнами возбуждение. Пока его горячие ладони оглаживают разгорячённую кожу, он извивается, стараясь как можно ближе прижаться к Акутагаве, подкидывает бёдра, намекая поторопиться, а когда сил терпеть уже не остаётся, он поднапрягается и, оттолкнувшись правой ногой, меняет их местами. Акутагава от неожиданности распахивает глаза, но тут же закрывает их, потому что ацушины губы скользят по ямочке между ключицами, оставляя влажные следы, опускаясь всё ниже. Ниже.. Ещё.. Как только Тигр добирается губами до ремня – прикусывает кожу прямо под пупком, вызвав судорожный всхлип. Быстро справляется с ремнём, пуговицей и молнией. Почувствовав, что Акутагава начинает метаться под ним, извиваясь змеёй, потираясь всем телом, он подтягивается на руках, кончиком языка проходясь по тонким волоскам, убегающим под резинку белья, потом по межреберью, ещё выше – прямо в ключичную ямку, кусает кадык и хрипит прямо в ухо: – Где у тебя презервативы и смазка? – он чувствует, как мафиози под ним вздрагивает.. Как только Акутагава услышал вопрос – дурное предчувствие охватило его. – Чтоо?? – спрашивает он севшим уж точно не от возбуждения голосом. – Смазка.. Акутагава, – Тигр просовывает руку под расстегнутый ремень и через бельё гладит напряженный член, – мне нужно растянуть тебя.. Ну? Где? От таких новостей Акутагава охренел. Хотя нет. Не просто охренел. Он знатно охренел!! Такого сюрприза он от сегодняшнего вечера не ожидал. Вот так подстава.. – Погоди, погоди, – он отпихивает от себя часто дышащего Ацуши, – в каком смысле растянуть?? Тигр снова впивается в его губы, быстро чмокая, часто-часто прерывисто целуя, и нетерпеливо, будто объясняя ребёнку прописные истины, со снисхождением произносит после каждого поцелуя: – Акутагава.. – быстрый поцелуй, – ты.. – снова поцелуй, – девственник?? Опыт.. с парнями... был? Акутагава, ошалев от новостей и вдруг поняв, к чему всё идет, отпихивает от себя Тигра и резво переворачивает их, снова меняя местами. – Был, представь себе! Ацуши, улыбаясь ярко-ярко, тянется к губам: – Нууу, ты же знаешь, нужна смазка, чтобы сначала.. – Я без тебя знаю, для чего она нужна, – шипит злобно в довольное ацушино лицо мафиози, уворачиваясь от настырного рта, – только ты меня не понял. Я собираюсь растянуть и трахнуть тебя! Ацуши, сразу же подобравшись, отталкивает от себя Акутагаву и сам быстро поднимается с кровати: – Чтоо?? Что ты сказал?? – брови его домиком ползут вверх, выражая невероятное удивление. – Я собираюсь трахнуть тебя, Накаджима!.. – снова повторяет мафиози, вкладывая в слова всю строгость и убедительность, на которые был способен. – Да хрен тебе! – Ацуши глупо моргает глазищами. – Мы так не договаривались! – Мы вообще никак не договаривались, Тигр! Сверху буду Я! Услышав эти слова, Тигр метнулся в сторону мафиози. Акутагава, растеряв весь сексуальный запал, тут же вызывает из расстёгнутых брюк Расёмона, пребольно укусив усиком прямо в бок. Вот паразит полосатый! Охренел совсем! Трахнуть он его собрался! Растяну тебя, смазку дай! Ещё один удар способностью прямо в обнажённый бок! Ацуши же, почувствовав первый укол Расёмоном, немного обалдел. Да что за хрень творится!?! Вот только они лежали на кровати, он подминал себя зовущее его вот уж больше месяца тело, а теперь ленты способности, сначала пребольно кусаются, а потом, перестав кусаться, просто приподнимают, ставят на ноги и опутывают его локти, крепко прижав руки к телу. Ну уж нет, Акутагава Рюноске! Так просто он, Тигр, не сдастся! Быстро вызвав Лунного Зверя, он рассекает пульсирующую красным способность появившимися когтями. Как только ленты повисают оборванными тряпками вдоль тела, он принимает атакующую позу. Ох, чёёёрт! Кровь пьянящей волной бежит, заставляя в голове Акутагавы зашуметь колокола! Битва.. Снова БИТВА! О, дааа, детка.. иди к папочке.. Чистейший восторг! Акутагава, завидев атакующую позицию, хищно улыбается, вызвав Расёмон Паучью нить. Одно резкое движение – и Ацуши уже в мощной паутине. Он победно ухмыляясь, подтягивает тигриное тело к себе, и, пододвинувшись близко-близко к лицу уже, блять, снова соперника, шепчет, глядя в глаза: – Я тебя, Тигр.. я тебя.. Ацуши, полоснув когтями по способности, изворачивается и резво накидывается на Акутагаву, впечатав того в стену спальни, и, дёрнув головой, впивается в губы. Поцелуй грубый, но страстный. Он прижимается всем телом, пребольно прикусывает нижнюю, оттягивая её, и снова возвращается к чужим губам, ласкает их языком, проталкивая его внутрь, вылизывая нёбо, сражаясь с языком соперника, пытающегося вытолкнуть его из своего рта. Прервав поцелуй, Тигр, причмокивая, нагло лыбится: – Размечтался.. – облизывается, смачивая губы, – переверну тебя на живот.. – снова языком по губам, – приподниму твои бёдра и.. Договорить он не успевает. Акутагава, глубоко дыша и двигая бёдрами навстречу, приподнимает светлые брови. Ты посмотри на него! Паразит, не сдаётся! Следующим ударом он выбирает Расёмон Рой. Большая когтистая лапа, еле развернувшись в прилично развороченной уже спальне, фиксирует Тигра на другой стороне комнаты, но ненадолго. Снова взмах острых умелых когтей, быстрое мимолетное движение, сильнейший толчок и тело получеловека-полутигра уже прижимает его к кровати, толкаясь пахом в бедро, прижимая ладонью голову лицом к подушке, из которой уже торчат перья. Член Акутагавы снова начинает твердеть, а сердце заходится быстрым темпом. О, господи! Он чувствует вылезшие звериные клыки, скорее всего, опасно поблескивающие прямо у ярёмной вены, и от этого сбивается дыхание! Невероятное по своей силе возбуждение снова затмевает разум, а зад-предатель самопроизвольно приподнимается! Да бляяять! Ну как так-то?!! Тигр улыбается, облизывая зубы, и, наклонясь, проводит ими прямо по нежной коже затылка, царапая линию роста волос. Акутагава переворачивается и откидывается на развороченную ими кровать, подставляя шею, и вдруг, сам того от себя не ожидая, громко стонет и закатывает глаза, почувствовав, как острые клыки слегка пропарывают кожу. Господи! Стыдоба-то какая! И этот стон, и собственные бёдра, так призывно подкинувшиеся навстречу! Пока довольный Тигр слушает позорно вырвавшиеся несдержанные звуки, Акутагава весь подбирается, буквально из последних сил скинув морок желания, снова вызывает Паучью нить, окутывает ею Ацуши по рукам и ногам и, развернув, вжимает его лицом в стену. Медленно подходит, ставит руки по обе стороны от тигриной головы и, прислонившись всем телом, потираясь вставшим членом о желанную, но такую недосягаемую, как оказалось, задницу, шепчет прямо в появившиеся ушки, ведя по правому носом: – Ты же понимаешь, что мы так можем до бесконечности.. Ушки смешно шевелятся кончиками, с близкого расстояния видно, как волоски на них приподнимаются. Снова быстрый вжжжик когтями, и вот Ацуши стоит лицом к сопернику. Крепкие руки ложатся на талию, сильно сжимают и резко тянут на себя. Сам Тигр, не отрывая спину от стены, изгибается, встречая пахом Акутагаву, и делает медленные поступательные движения, ласкаясь, не отводя ни на секунду глаз. Губы тянутся к чужому лицу, скользят по щеке, скуле, медово-фиолетовые глаза доверчиво закрываются. Поцелуй медленный, глубокий и горячий. Губы Тигра целуют ласково, нежно, и на этот раз не заставляют, а просят впустить, сбитое боем дыхание смешивается. Руки Рюноске сами путаются в светлых волосах, нос касается раскрасневшейся щеки, когда он углубляет поцелуй.. Языки скользят лениво, и вот никто уже и не требует доминирования. Ацуши негромко урчит в поцелуй, полностью расслабляясь. Оторвавшись от мягких сладких губ, Акутагава выдыхает: – Хочу тебя, не могу.. – встречает бёдра соперника неторопливым движением, откровенно потирается, жмётся, – нужно что-то придумать, или я умру прямо сейчас.. Ацуши, шумно выдыхая, согласно прикрывает глаза. Как же быть? Драться до потери сознания? Акутагава прислоняется лбом к его плечу и смеётся. Тепло цветёт в груди ярким цветом, потому что Ацуши впервые слышит чистый искренний смех Рюноске. – Может, монетку подбросим, – предлагает мафиози, смеясь куда-то в шею. Ацуши хмыкает, растягивая губы в улыбку. Осматривает сломанную прикроватную тумбочку, сбитый карниз с разорванной шторой, лампа лежит на полу, мигая неярким светом, вокруг рассыпаны книги, сваленные Роем. Развороченная кровать, пух от подушки.. – Давай лучше считалочку. Он выпрямляется, быстро целует и тычет пальцем в акутагавину грудь, начиная: – Эни – бени – люки – паки..