grow old die young

      чонвон тяжело вздыхает, рассматривая своих друзей, стоящих перед ним с виновато опущенными головами. он устало потирает переносицу и бросает взгляд на часы. десять вечера. его дебильные друзья решили заявиться к нему ночью через окно, потому что их внезапно замучило что-то. они гордо назвали это «совестью», но чонвон отказывается в это верить.       «совесть», — нервно хихикает про себя чонвон, — «у харуто и рики. смешно».       ладно, допустим, чонвон согласится с тем, что это чувство, направившее его друзей к нему, именуется именно совестью. но почему тогда оно не могло напомнить о себе раньше, чем в десять вечера? чёрт возьми, чонвон действительно хотел в кои-то веки выспаться!       на самом деле, чонвон совсем уже не обижается на друзей. он считает, в этом нет никакого смысла. умнее от этого они всё равно не станут, и ерунду творить тоже не прекратят. а значит тратить ресурсы на обиды бесполезно. к тому же, лишних ресурсов у чонвона сейчас нет. его больше волнует другое. он ни за что не признается себе, что его это волнует, но джей, который действительно перестал появляться у него под окнами…       не то чтобы чонвон ждёт его, просто…он как-то привык уже к этому неугомонному парню?.. в смысле, к посиделкам с ним по вечерам за чашкой чая и разговорами о каких-то странных, но имеющих смысл вещах. у джея, на самом деле, достаточно глубокие мысли и крутые идеи. он умный, действительно умный. пусть он и бросил школу в раннем возрасте, но чонвон почему-то ощущает себя рядом с ним глупее раз в пять. чонвон предпочитает свалить это всё на то, что у джея просто опыта жизненного больше. не то чтобы джей рассказывал чонвону что-либо из своей жизни, из-за чего чонвон пришёл бы к такому выводу, просто у него создалось такое впечатление. исходя из поведения, манеры речи, различных мелких деталей, можно было сделать вывод, что жизненного опыта у джея больше, чем должно быть у… так, а сколько, собственно, джею лет? чонвон почему-то даже не поинтересовался этим.       в общем, джей не появляется на пороге, а вернее, на подоконнике чонвоновой комнаты уже третий день. и чонвон чувствует себя не очень комфортно.       — я не обижаюсь, — вздыхает чонвон, тут же ловя повеселевшие взгляды друзей, — просто больше не занимайтесь такой ерундой. я не хотел знакомиться с михи, потому что знал, что этим всё закончится. вам не нужно было вмешиваться.       — это всё рики! — мгновенно сдаёт своего парня харуто, на что чонвон закатывает глаза, понимая, что сейчас начнётся… — решил поиграть в купидона. я ему изначально говорил, что идея свести тебя с кем-то провальная, но он крепко вцепился в неё!       — не слушай его, янвон-и! — моментально вспыхивает рики, наступая на ногу своему парню. — а ты лучше помолчи, не то я, чисто по-купидоновски, стрелу тебе в одно место запущу, чтобы больше не возникало желание своим поганым языком чесать.       — так тебе теперь мой язык не нравится? обычно ты им более чем доволен. особенно, когда…       — так, хватит! — шипит чонвон, подходя к окну и открывая его. — я слышать ничего не хочу о ваших фетишах. мне пора спать, покиньте мою комнату, пожалуйста. пока я не забрал свои слова насчёт того, что не обижаюсь, назад. быстро.       рики и харуто тяжело вздыхают и переглядываются, прожигая друг в друга взглядом. кажется, их ждёт очередная перепалка. но уже не в покоях чонвона, пожалуйста. он просто хочет остаться в тишине и спокойствии, в чём он, собственно, и был до того, как его дебильные друзья не забрались к нему в окно.

***

      чонвон не слабый. вовсе нет. нет, он конечно может показаться обычным тихим неконфликтным ботаном (коим, в принципе, и является), но если появится острая необходимость защитить себя, чонвон не станет давить свою гордость и даст ей волю, уверенно ставя обидчика на место.       уверенно…       чонвон может выглядеть уверенно и говорить твёрдым голосом, но внутри у него всё сжимается от страха, в горле появляется ком обиды, и он с трудом подавляет дрожь.       у чонвона всегда были проблемы в школе. нет, вовсе не с учёбой или во взаимоотношениях с учителями. в этом чонвон был лучше всех. всё было плохо с некоторыми школьниками, которые напрочь отказывались принимать то, что в мире существуют люди с отличным от их мышлением, поведением, характером. не обязательно ненавидеть то, что не понимаешь. простая истина, на самом деле, но до некоторых одноклассников чонвона она почему-то не доходит.       чонвон сидит за своей партой и усердно записывает что-то в тетради, крепко сжимая карандаш и кусая губы. это, по-идее, должно помочь ему отвлечься от слишком громких перешёптываний за спиной, но почему-то совсем не помогает. чонвон напрягает плечи, и у него появляется резкое желание окунуться в бассейн с сильно хлорированной водой, чтобы «отмыть» эти голоса, которые, будто скотч, липли к его коже.       они обсуждают чонвона. и чонвон это знает, потому что его имя слишком часто и слишком громко мелькало в их разговоре. и оно явно упоминалось не в самом добром ключе, потому что…       потому что чонвона не могут в этом окружении поминать хорошим словом. и чонвон искренне недоумевает, чем вызвал такую пассивную агрессию к своей персоне.       когда шёпот уже становится совершенно невыносимым, чонвон бросает карандаш на парту, быстро разворачивается и пронзает взглядом резко замолчавших одноклассников, что буравят его взглядом в ответ.       — в чём ваша проблема? — чонвон вздёргивает бровь и мысленно благодарит себя за сдержанность и умение прикинуться уверенным.       — у нас нет проблем, — хмыкает один из одноклассников, оценивающим взглядом пройдясь по чонвону, — а ты, похоже, себе их хочешь нажить.       — это угроза?       вопрос риторический, но чонвон просто даёт одноклассникам шанс потушить огонёк, не устраивая пожар. чонвон надеется, что они поймут этот прозрачный намёк.       — она самая.       не поняли.       — у тебя есть ко мне какие-то вопросы? — чонвон встаёт и подходит к доёну, который сидит в центре своей компашки. тот мгновенно поднимается с места и складывает руки на груди. — задавай их мне лично. нечего обсуждать меня за спиной.       — у нас нет вопросов, — смеётся доён, а чонвону этот смех кажется противнее детского плача, — мы тебя просто дружно хейтим.       чонвон сводит брови к переносице и внезапно усмехается.       — и на что ты так обижен? — деланно задумывается он, а затем его подводит хвалёная сдержанность, и он выпаливает: — о! может ты до сих пор не можешь смириться с тем, что именно я получил грант на обучение в японии? впервые в жизни твоя мамочка не смогла пропихнуть тебя из-за того, что конкурс был абсолютно не коррупционный, а сам, без связей и денег, выиграть что-то подобное ты не в состоянии? ты с этого бесишься? может хватит быть таким жалким? это смешно…       чонвон не начинал драку. нет, он точно помнит, что первый удар был от доёна. чонвон всего лишь защищался и даже умудрился разбить наглому однокласснику нос и рассечь скулу. чонвон жертва.       но кто в это поверит, когда весь класс дружно заявляет директору, что чонвон первый напал на доёна? правильно, никто. ни директор, ни классная руководительница, ни даже родители.       — у него была идеальная репутация! — возмущённо выкрикивает директор в лицо матери чонвона. — он соревновался с главными умами кореи, чтобы получить этот грант! ваш сын вытянул только на этой самой репутации. а как его теперь примут в японию? до организаторов уже дошли вести о драке, и они напрочь отказываются связываться с хулиганом.       чонвону хочется плакать. от обиды, несправедливости и даже страха. его буквально начинает трясти, когда он слышит строгое директорское «организаторы заявили, что ян чонвон отстранён от конкурса, и в японию полетит ученик из листа ожидания. мне жаль, но это послужит для него уроком».       ученик из листа ожидания… ким доён…       комнату чонвона пронзает звук громкой пощёчины. чонвон хватается за покрасневшую щёку и не решается поднять взгляд на разъярённую мать.       — мы, видимо, были о тебе слишком хорошего мнения, раз не предположили, что ты можешь нас так опозорить, — выплёвывает мать. — отвратительно, ян чонвон. во что ты превратился? ты был гордостью нашей семьи, а сейчас тебя лишают гранта за драку. ты собираешься постепенно превращаться в своих дружков? нет уж, я не позволю. эти двое к тебе больше не подойдут. отдай мне свой телефон и садись за уроки. с этого дня ты учишься в три раза усерднее.       — мама…       — я не хочу слышать никаких возражений, ян чонвон. телефон. я жду.       обидно. до жути обидно. чонвон столько работал ради этого гранта. потерять всё так легко? чёрт, это несправедливо! так не должно быть. он не виноват, он всего лишь защищался…       чонвон глушит рыдания в подушке и яростно царапает свою шею. он, вообще-то, уже давно не делал так. то есть, не причинял себе физическую боль намеренно, чтобы заглушить моральную. но сейчас чонвона просто разрывают не самые приятные эмоции, поэтому руки сами тянутся к шее, а ногти впиваются в нежную кожу, оставляя уродливые красные следы, которые чонвону придётся на утро замазывать тональным кремом.       селфхарм — серьёзная проблема, с которой чонвон долго пытается бороться. у него даже наблюдается очень крутой прогресс: почти шесть месяцев он не причиняет себе боль. однако сегодня всё летит к чертям, добавляя чонвону ещё один повод ненавидеть себя.       — слабак, — шепчет школьник, сжимая подушку, — и неудачник. ненавижу.       вот почему у чонвона не длинные острые ногти, которыми можно проткнуть шею до важных артерий и умереть от потери крови? это то, что чонвону сейчас хочется больше всего.       коротко постриженные ногти с новой силой царапают уже полностью обезображенную кожу, и чонвон понимает, что этого недостаточно. ему нужно что-то острее, что-то действеннее. циркуль подойдёт.       чонвон поднимает голову и спрыгивает с кровати, подбегая к столу и роясь в разбросанных конспектах. где-то здесь должен быть циркуль, чонвон же недавно решал геометрию. где он, чёрт возьми?!       все мысли школьника сосредоточены на одном единственном циркуле. одной рукой он судорожно разбрасывает тетради, а другой продолжает царапать шею, так что не замечает ничего вокруг. и того, что кто-то запрыгнул на подоконник, тоже.       — нашёл, — облегчённо выдыхает чонвон, сжимая в руке острый циркуль, — наконец-то, — и тянется к покалеченной шее, делая первый неглубокий порез. облегчение не приходит, но появляется нестерпимое желание исполосовать себе кожу.       надонадонадо…       — спятил?!       руку чонвона с силой отрывают от шеи так, что циркуль вылетает из разжавшейся от неожиданности ладони и со звоном падает на пол. чонвон до смерти пугается, что немного приводит его в чувство. сквозь пелену перед глазами он разглядывает лицо джея, полностью покрытое заживающими ссадинами.       ссадинами?.. — тебя кто-то побил?! — взволнованно спрашивает чонвон и тянется дрожащей рукой к лицу джея. — что с тобой?       джей резко отстраняется от руки младшего, и чонвон наконец замечает его разъяренный взгляд.       — ты сейчас серьёзно? — яростно шипит джей, хватая чонвона за запястья, с силой усаживая того на кровать, и нависает над ним. — чонвон, приди в себя! посмотри, что ты сделал с собой…       чонвон крупно вздрагивает и широко распахивает глаза. взгляд натыкается на лежащий на полу циркуль, а возле него бордовые капли крови на паркете. осознание того, что он натворил приходит резко, вместе с острой болью в шее, на которую чонвон в конце концов обращает внимание. эта боль кажется такой невыносимой, что он дёргается, пытаясь вырваться из рук джея и сделать хоть что-нибудь, лишь бы перестать это чувствовать.       джей оглядывается и замечает небольшую аптечку на полке. он хватает её, несколько секунд копошится, находит нужную ему перекись водорода и ватные диски, а затем возвращается к извивающемуся от боли чонвону и приступает к обработке ран.       — не дёргайся, — бросает джей шипящему от жжения чонвону. — сам натворил, теперь терпи.       чонвон всхлипывает и послушно подставляет шею, стараясь сдерживать себя от желания вырваться. в голове вертится только одно: лишь бы джей не спросил о…       — что произошло? за что ты так с собой?       блять. спросил всё-таки.       чонвон супится, всем своим видом давая понять, что не хочет делиться этим с кем-либо. нет, это вовсе не из-за недоверия. просто чонвон не видит в этом смысла. ничего уже всё равно не изменить. нужно смириться и жить дальше, проглотив эту обиду и унижение, и надеяться, что виновнику произошедшего когда-то воздастся за его поступок.       — хорошо, я понял, ты не хочешь об этом говорить, — кивает джей, откладывая ватный диск и присаживаясь перед сидящим на кровати чонвоном на корточки. он проникновенно заглядывает чонвону в глаза и тихо говорит: — тогда скажу я, а ты слушай меня. я правда не представляю, что могло произойти, чтобы ты сделал это с собой, но я уверен, что так быть не должно. кто бы тебя ни обидел — страдания заслуживает он, а не ты, — джей устаёт сидеть на корточках, поэтому присаживается рядом с чонвоном на кровать, разворачивая его к себе. — знаешь, чонвон-и, жизнь — та ещё сука, но раз уж мы всё-таки появились на этот свет, значит, мы для чего-то нужны. у всех разные теории на этот счёт, но лично я считаю, что мы нужны для того, чтобы быть счастливыми. и если сейчас ты себя таковым не чувствуешь, борись за своё счастье.       — в этом нет никакого смысла, — обессиленно отвечает чонвон, потирая переносицу. — когда я борюсь за своё счастье, его нагло уводят у меня из-под носа. и все мои старания насмарку. у меня больше нет сил.       — есть. ты сильнее, чем ты думаешь. не недооценивай себя, пожалуйста. ты прав, в мире много несправедливостей. наш мир — вообще полный отстой. беспросветная темень. и ты не сможешь его изменить. зато ты можешь изменить маленький мирок вокруг себя, и это будет приносить тебе счастье. и когда ты будешь уверен в этом «мирке», никто не сможет на него посягнуть и лишить тебя этого счастья.       чонвон молча смотрит на джея. прямо в его глаза. чонвону сначала кажется, что старший говорит какими-то непонятными метафорами, но внезапно всё начинает казаться таким простым, и суть джеевых слов всплывает на поверхность.       — а ты… — неуверенно начинает чонвон. — ты создал этот «мирок» вокруг себя, который делает тебя счастливым?       джей немного удивлённо смотрит на чонвона, видимо, не ожидая подобного вопроса.       — да, создал.       — и в чём же он заключается?       — в помощи беззащитным. никто не сможет забрать у меня возможность испытывать сострадание к слабым и желание им помочь. никто не может лишить меня человечности. я очень долго к этому шёл. и я счастлив.       счастлив…       — борись за своё счастье, чонвон-а, — на тон ниже произносит джей, смотря в глаза чонвону, — ищи выходы из тяжёлых ситуаций. будь хитрее и коварнее в этом плане. но всегда помни, что если кто-то заставил тебя страдать, то ты не должен заставлять себя страдать ещё больше. ты заслуживаешь лучшего.       чонвон заслуживает лучшего. чонвон заслуживает быть счастливым. чонвон нужен этому миру. для чего-то нужен.       это осознание бьёт под дых, и когда чонвон переводит взгляд на циркуль, его сковывает ужас от мысли о том, что он натворил.       — не смотри, — джей аккуратно поворачивает голову чонвона и сталкивается с ним лбом, — это была твоя ошибка, но ты должен простить её себе. всё хорошо.       всё хорошо…