grow old die young

i wanna dance till my legs break

(я хочу танцевать, пока мои ноги не сломаются)

i wanna love till my heart aches

(я хочу любить до боли в сердце)

i want the cause of my death to be amazing sex

(я хочу, чтобы причиной моей смерти был потрясающий секс)

one ok rock — grow old die young

      — ты уже час лежишь с тупой улыбкой, пялясь в потолок. дружище, что этот директорский сынок сделал с тобой?       — это не тупая улыбка, а победная, придурок, — сонхун кидает недовольный взгляд на субина и фыркает. — я чувствую, как приближаюсь к своей цели. первым шагом для её исполнения было завоевание доверия этого идиота, и с каждым днём мне удаётся это всё больше и больше. хах, я даже не думал, что это будет так просто. субин-а, представляешь, он действительно наивнее, чем я думал.       — думаешь? — недоверчиво приподнимает бровь субин. — мне кажется, этот парниша себе на уме.       — уверен! нет, правда, любой нормальный человек на его месте заподозрил бы неладное, а этот дурак верит каждому моему слову. хм, может я просто одним своим видом внушаю доверие? — сонхун спрыгивает с кровати и становится перед зеркалом, внимательно разглядывая своё лицо. субин в ответ на это действие лишь фыркает и небрежно бросает:       — нет. директорский сынок просто слишком наивный. сонхун закатывает глаза и возвращается к себе в кровать.       — и всё же, — не успокаивается субин, — может не стоит?       — бля, хватит. каждый раз одно и то же.       — я серьёзно, сонхун. зачем оно тебе? это не самое безопасное занятие. ты же знаешь, что директор за своего сынка убьёт. ты просто влипнешь в огромные неприятности. этот сону всё равно в итоге останется в выигрыше. такие, как мы, всегда проигрываем таким, как он. я понимаю, что эта истина для тебя болезненна, но пора тебе уже с этим смириться. сонхун мрачно смотрит на субина. смириться? хах, смириться… смириться с тем, что сонхун заведомо слабее всех тех, кому просто повезло с рождения? смириться с тем, что, как бы усердно сонхун ни работал, его достижения всё равно будут менее значительными и заметными, чем достижения таких, как сону? смириться с тем, что слово таких, как сону, всегда будет важнее и влиятельнее, чем слово сонхуна? смириться, в конце концов, с тем, что сонхун всегда будет менее важной личностью для этого мира, чем сону?.. нет, ни за что. ким сону внезапно становится олицетворением всей несправедливости на этом свете. и это действует на сонхуна, как красная тряпка на быка. на сону хочется выместить всю злость и обиду, хочется заставить его почувствовать в полной мере то, что чувствуют те, кому не повезло так, как ему. сону — самый привилегированный человек в этом приюте. к нему относятся, как к принцу. и этому способствует его любящий папочка. при мысли об отце сону у сонхуна сводит зубы. сонхун прекрасно знает, что директор ким способен сделать с обидчиками его сынули. сонхун прекрасно знает, на какой риск он идёт, и во что может превратиться его жизнь в приюте, стоит сону сказать хоть слово своему папочке. и самым разумным решением было бы прислушаться к субину и забить на этого ким сону. но мысль о том, что сону сможет хоть раз оказаться на дне, придаёт сонхуну сил, уверенности и отнимает чувство страха. потому что ким сону, считает сонхун, абсолютно заслуживает это.       — не волнуйся за меня, — хмыкает сонхун, — в этот раз я не проиграю. уж точно. вот увидишь.

***

чонвон закрывает уши руками, потому что это уже невыносимо. перед глазами мерцают вспышки, к горлу подступает тошнота, а сознание вот-вот готово отключиться. сквозь плотно прижатые к ушам ладони чонвон слышит голос матери, которая требует, чтобы он немедленно прекратил игнорировать её и смотрел ей прямо в глаза, когда она с ним разговаривает. чонвон хочет, чтобы у него разорвались барабанные перепонки.       — ян чонвон! — когда руки отца хватают чонвона за локти и тянут на себя, чонвон отскакивает, будто через прикосновения отца передался электрический ток, и пронзительно кричит. чонвон не в состоянии распознать реакцию родителей на своё поведение. глаза крепко зажмурены, а ладони всё ещё закрывают уши, пытаясь полностью заблокировать доступ голосов родителей к слуховым косточкам. чонвон лишь чувствует, как его хватают за плечи и сильно трясут. это действует на подступающую к горлу тошноту, как катализатор. чонвон срывается с места, отталкивает отца и бежит в ванную, склоняясь над унитазом. чонвон не ел ничего со вчерашнего вечера, поэтому его просто рвёт желчью. из-за прочного гула, стоящего в ушах, чонвон не слышит голосов столпившихся в проходе родителей, но в голове беспрерывно крутится то, что он слушал от семьи последние сорок минут, и эти мысли только усиливают тошноту, заставляя снова согнуться над унитазом и выпустить из желудка ещё одну порцию желчи. как же чонвон ненавидит это всё… день за днём чонвон всё ждёт, пока привыкнет к новому адскому режиму, но всё становится только хуже. и он не понимает, почему. чонвон всегда был устойчив к стрессу, всегда быстро привыкал к новой обстановке, к очередным требованиям родителей, к давлению со стороны одноклассников, но сейчас что-то пошло не так. всё внезапно превратилось в невероятно тяжёлый груз, который не предстояло возможным вынести. чонвон сломался. кажется, в этот раз — окончательно. чонвону всегда хотелось свободы, но если до сих пор эта клетка была более менее терпима, теперь же чонвон буквально задыхается. его уже не рвёт. во рту яркий вкус мятной зубной пасты, которой чонвон яростно пытался вывести горький привкус желчи после приступа тошноты. чонвону хотелось разодрать себе щёткой полость рта до крови, но вид стоящих позади родителей напоминал ему, что это плохая идея. внезапный нервный срыв чонвона до жути напугал его родителей, поэтому, видимо, они решили отложить скандал на следующий день и отправили чонвона отдыхать. чонвон лежал на кровати и ощущал себя трупом (если им, конечно, можно себя ощущать). но по-другому состояние чонвона невозможно описать. он чувствует себя пустым телом, из которого вырезали все органы, вытряхнули душу и уничтожили сознание. чонвон действительно…потерял всякие остатки мотивации жить дальше. в голове крутится лишь одна мысль, которую он, почему-то, решает высказать вслух:       — и всё-таки, джей-хён ошибался, — чонвон шепчет с бесконечно уставшей улыбкой на лице. — не всем людям даны испытания, которые им по силам. и не все люди…нужны этому миру. есть те, кто оказался тут случайно. как будто заблудившись и попав не туда, куда направлялся изначально. и всю жизнь потом расплачиваются за свою ошибку. когда с подоконника внезапно падает цветочный горшок, чонвон даже не пугается и не дёргается. на любые эмоции у него просто нет сил. чонвон медленно поворачивает голову в сторону окна и видит сидящего на подоконнике джей-хёна.       — о, — усмехается чонвон, даже не поднимаясь с кровати, чтобы поприветствовать хёна, — я снова забыл закрыть окно… джей смотрит на чонвона, и в его взгляде мелькает то, что всегда раздражало чонвона, а именно — жалость, но сейчас совсем не было сил на такую энергозатратную эмоцию, как раздражение. этот взгляд джея даёт понять, что он сидит тут уже достаточно давно. а ещё чонвон внезапно ловит себя на мысли, что хён впервые видит его сломанным. даже в тот раз, когда чонвон кромсал себе шею циркулем, он не был сломан, он был в бесконечном отчаянии. чонвон знает, как жалко выглядит сейчас, лежащий на кровати без каких-либо сил (и физических, и моральных), но на это уже всё равно. единственное, что вызывает в чонвоне хоть какую-то эмоцию, это боль во взгляде хёна: кажется, джею действительно невыносимо видеть чонвона таким.       — ты… — джей тяжело сглатывает, и чонвон слышит, как голос хёна ломается, — ты действительно…думаешь, что не нужен этому миру? чонвон слабо кивает в ответ.       — даже если я ошибаюсь, — после нескольких секунд тишины говорит чонвон, тяжело переворачиваясь на бок в сторону хёна, — и я действительно кому-то нужен тут, то в другом я не ошибаюсь точно: мне даны испытания, которые оказались мне не по силам. я слабак, хён. и мне уже даже не обидно это признавать. я всегда проигрываю этой жизни. это слишком нечестная игра, я считаю. но и жаловаться уже не хочется. я просто смирился. и буду терпеливо ждать, пока эта игра закончится.       — чего ты хочешь? — джей спрыгивает с подоконника и садится на корточки перед кроватью. — я имею в виду, прямо сейчас.       — умереть, — спокойно (до дрожи спокойно, пугающе спокойно! люди не должны так спокойно говорить подобные вещи!) отвечает чонвон. — но не переживай, хён, я не буду снова резать себя. я же сказал, я просто буду ждать. джей устало прикрывает лицо руками.       — хорошо, — сквозь ладони бубнит он, — я перефразирую свой вопрос. чего ты хотел до…до…до этого?       — свободы, — мечтательно улыбается чонвон и прикрывает глаза, — я хотел только одно. свободу. почувствовать её хотя бы на несколько мгновений. чтобы хотя бы убедиться, что она существует.       — а сейчас что? ты думаешь, что её не существует?       — да, именно так я и думаю.       — свобода существует, чонвон, — серьёзно произносит джей, пытаясь найти в глазах чонвона хотя бы каплю веры в его слова, но чонвон лишь пусто улыбается.       — даже если и существует, то я не создан для неё. для таких, как я, свобода — только сладкая мечта. и у чонвона больше нет ресурсов на пустые мечты. пора принять суровую реальность, считает он. чонвон знает, что джей-хён сейчас скажет, что свобода просто так не даётся, и что за неё бороться нужно. но у чонвона уже нет сил на эту борьбу. он в очередной раз признаёт поражение перед этой жизнью. джей внезапно поднимается.       — вставай, — приказывает он, а чонвон безразлично смотрит в ответ, не двигаясь с места. — вставай, говорю тебе. я покажу тебе свободу.       — это опять будет её иллюзия, хён, — отмахивается чонвон и собирается перевернуться на другой бок, но джей хватает его за руку и тянет на себя. от такого резкого подъёма у чонвона темнеет в глазах.       — да, это будет её иллюзия, — джей отвечает холодно, и чонвон почти не замечает, как у старшего ломается голос, — но иначе никак. до тех пор, пока ты не добьёшься настоящей свободы, придётся питаться её иллюзиями. иначе можно сойти с ума, так и не добравшись до этой свободы. надень куртку потеплее и возьми зонт, на улице моросит. чонвон не уверен, что слова джея придали ему сил, но точно заинтересовали. совсем чуть-чуть. интересно, а джей-хён уже свободен? или он всё ещё подкрепляет себя иллюзиями свободы, пока борется за неё? вопрос остаётся не озвученным.

***

джей подумал несколько раз, прежде чем решиться привести чонвона в подобное место. его терзали огромные сомнения, но всё же, такой вариант показался наиболее правильным сейчас. джей общается с чонвоном уже около месяца и за это время успел понять, что младший за всю свою жизнь буквально ни разу не был ни ребёнком, ни подростком. если вы понимаете, что он имеет в виду. родители чонвона возложили на своего сына кучу требований и ожиданий с самого детства, и у чонвона просто не было другого выбора, кроме как принять этот груз и подчиниться властным авторитарным предкам. с самого первого класса младшей школы чонвон должен был быть лучшим учеником. и его родители позаботились о том, чтобы обеспечить ему все условия для этого: с самого начала приучили ставить учёбу на первое место, выше отдыха, дружбы или даже здоровья; записали его к огромному количеству репетиторов; оградили от каких-либо внешних раздражителей, а именно, от различных секций и кружков, от потенциальных друзей или девочек, которые могли понравиться чонвону. фактически, сами родители чонвона сделали из него изгоя. тихий школьник, не заинтересованный ни в чём, кроме учёбы, шугающийся от любых новых знакомств и выглядевший максимально непримечательно. чем не объект для насмешек со стороны одноклассников? с одной стороны, чонвон должен быть благодарным родителям за то, что они с самого детства приучали его к конкуренции и учили прокладывать самому себе дорогу в светлое будущее. но с другой стороны… они, наверное, забыли, что чонвон — всего лишь ребёнок (подросток ныне), а не объект для реализации их собственных мечтаний. чонвон никогда не пробовал кататься с друзьями на роликах в парке, выходить на пикник на озеро, ехать с одноклассниками в классную поездку по культурным городам кореи, танцевать на чьём-то дне рождения поздно ночью под любимую музыку или пробовать пиво в тайне от родителей с друзьями. у чонвона никогда не было прогулки под звёздным небом с девочкой, которая ему нравится, и первого, волнительного и неловкого, но головокружительного поцелуя под омелой. если говорить прямо, у чонвона совсем не было опыта, который есть практически у каждого подростка. учёба, несомненно, важна, но важнее ли детства, юности, здоровья, счастливых моментов в жизни? джей уверен, что чонвон умный и серьёзный мальчик, и сумел бы совмещать учёбу и счастливую юность. но родители чонвона, очевидно, считают иначе. наверное, поэтому чонвон сейчас выглядит таким растерянным среди всех этих танцующих людей и громкой музыки. да, он никогда не был в клубах или в местах, отдалённо похожих на них. по закону, ему, в принципе, пока что вообще запрещено посещать клубы. совершеннолетие чонвона наступит только в следующем году, и пока вход в подобные места ему воспрещён. однако, у джея нет других способов дать чонвону возможность почувствовать свободу, поэтому он воспользовался своими «связями» и сумел договориться с охранником. и вот теперь чонвон, пусть и сильно выделяющийся в толпе разгорячённых тел, такой смущённый совершенно новой обстановкой, в толстовке с покемоном и в очках в толстой оправе на носу, пытается познать ту самую иллюзию свободы, о которой джей говорил.       — не отходи от меня, чонвон-а, — кричит джей младшему в ухо, — я не смогу тебя найти. чонвон кивает и оглядывается, продолжая изучать обстановку и начать чувствовать себя в ней комфортно. джей видит, что это у младшего пока плохо получается, но уверен, что чонвон-и сможет влиться, ведь…       — о-о, дружище! — на плечо джея падает чья-то массивная рука, и он резко оборачивается, замечая перед собой своего старого знакомого. при виде этого парниши на лице моментально вырисовывается улыбка.       — где ты пропадал, хван? — джей жмёт руку другу и наклоняется ближе к уху, чтобы хёнджин услышал его сквозь громкую музыку.       — я, как только выпустился с этого гадюшника, сразу свалил с феликсом к нему на родину.       — серьёзно? — неверяще выдаёт джей. — то-то я думаю, ты такой загорелый. нежился под австралийским солнышком со своим любовником?       — да! — выкрикивает хёнджин с улыбкой на лице, а джей видит в этой лёгкой улыбке просто невероятное счастье, и его самого начинает переполнять радость за хёнджина. хоть кто-то после их приюта не потерял себя, а наоборот — нашёл своё счастье. и счастье хёнджина было вовсе не в поездке в австралию, а в ярком солнечном пареньке из мельбурна, с которым хёнджин познакомился в инстаграме. джей, кстати, прекрасно помнит, как хёнджин хвастался этим «австралийским мальчишкой с яркой улыбкой и невероятно-милыми веснушками». тогда этот дурак был слишком громким, после чего по всему приюту поползли слухи об его ориентации, и он ещё месяц получал неплохие такие тумаки от местного приютского быдла.       — я рад, хёнджин-а, правда рад, — искренне говорит джей. и он уверен, что хёнджин ему верит.       — я здесь совсем не надолго, — кричит в ответ хёнджин, — с документами разобраться нужно. потом начну гражданство делать и окончательно перееду в австралию. я послезавтра улетаю обратно в мельбурн. скорее всего, мы никогда больше не увидимся. не хочешь выпить со мной напоследок?       — чёрт, дружище, прости, — кусает губы джей, вспоминая о чонвоне, который выглядит совсем потерянно в этом клубе, чтобы предоставить его самому себе. — я тут не один и, к сожалению, не могу оставить этого человека. прости, мне правда жаль, я бы очень хотел…       — не извиняйся, глупый, — смеётся хёнджин. — я имел в виду, что мы в корее больше не увидимся. кто знает, вдруг ты решишь в австралию прилететь в будущем? не извиняйся за то, что у тебя есть своя жизнь. я пойду, мне уже пора. рад был встретить тебя. хёнджин тянется и обнимает джея на прощание, а затем скрывается в толпе. джей смотрит в след уходящему, и на глазах появляются слёзы. то ли от грусти из-за расставания, то ли от радости за счастье хёнджина. этот человек всегда вдохновлял джея и напоминал ему о том, что за пределами приюта есть жизнь. именно хёнджин на своём примере показал джею, что даже из такого места, где совсем нет надежд и будущего, и куда попадают только брошенные и никому не нужные дети, можно выбраться и стать счастливым. правда, джей прекрасно понимает, что сам стать таким, как хёнджин, уже точно не сможет. но джея греет мысль, что хотя бы у вонён есть шанс, есть будущее. а эта малышка уж точно не сдастся. по-крайней мере, джей сделает всё, чтобы она стала счастливой. как и чонвон. чонвон больше всего заслуживает счастье, ведь… чёрт, чонвон! джей срывается с места и начинает искать в толпе этого глупого ребёнка, которому ясно было сказано никуда не отходить, но он, видимо, решил, что умнее всех, раз удрал куда-то, не предупредив джея.       — ян чонвон! — когда джей всё же улавливает в толпе знакомую тёмную макушку, его тело уже переполняет паника и злость. кажется, джей уже успел напридумывать себе в голове миллион трагичных сюжетов развития событий, пока наконец нашёл чонвона. — я же просил тебя, чёрт возьми, не отходить от меня!       — прости, хён-и, просто тот парень был так добр ко мне, что я не мог не попробовать… когда чонвон разворачивается, джей с ужасом осознаёт, что с ним что-то не так. только не сразу понимает, что. для того, чтобы определить, что именно, приходится наклониться к чонвону ближе и заглянуть в глаза.       — что ты пил? — строго спрашивает джей, учуяв яркий запах алкоголя. — чонвон, не молчи! что тебе дал тот парень?       — ничего такого, хён, просто коктейль. ярко-зелёный… но джей уже не слушает, он тащит чонвона за руку на второй этаж, где есть комнаты, в которых обычно уединяются немного в других целях, но для того, чтобы более менее привести чонвона в чувство, сойдёт.       — хён, почему ты злишься? — невинно спрашивает чонвон, когда джей немного резко сажает его на диван и запирает дверь. — я вливаюсь, как ты и хотел. что-то не так? джей мысленно стонет, потому что чонвон просто невыносимый. на всякий случай приходится отойти чуть дальше от младшего, ибо паника с агрессией ещё не полностью покинули тело джея, и он боится, что если произойдёт «взрыв», чонвона заденет «осколком».       — я сказал тебе не отходить от меня, — медленно произносит джей, постепенно успокаиваясь. от него, наверное, исходит дым, как от кипящего чайника. по крайней мере, именно так джей себя ощущал.       — я помнил об этом сначала! — восклицает чонвон, и джей снова мысленно стонет, потому что этот ребёнок пьян, как…как…чёрт, джей даже сравнения подобрать не может! — помнил, помнил, помнил…а потом ко мне подошёл какой-то высокий парень с ярким коктейлем в руках, и я забыл.       — что тебе налил этот мужик?       — не знаю, — растерянно смотрит на джея чонвон, — что-то кислотно-зелёного цвета…       — кислотно-зелёного, блять! — в конце концов не выдерживает джей, и его крик заставляет чонвона испуганно вздрогнуть. — «что-то кислотно-зелёное»! ян чонвон, я знал, что ты никогда не ходил по подобным местам, но надеялся, что у тебя хватит благоразумия или хотя бы интуиции — не принимать напитки от незнакомых людей в клубах. но, чёрт, кажется я переоценил тебя!       — прекрати орать на меня! — чонвон внезапно вскакивает и, подбегая к джею, толкает того в плечи. джей удивлёно смотрит в ответ на чонвона, который, кажется, сейчас разревётся, и трёт поясницу, болезненно шипя, ибо чонвон не хило так приложил его к тумбочке. — я что ли виноват, что ты переоценил меня? мне надоело постоянно оправдывать чьи-то ожидания! тебе было известно, что на меня не стоит возлагать какие-то надежды, ибо я не оправдываю их. так зачем ты сделал это? ещё и пытаешься обвинить меня в этом? мне надоело! сколько можно уже… чонвон не договаривает свою мысль, а просто падает на пол и даёт волю слезам, которые явно сдерживал с большим трудом. джей мгновенно жалеет о том, что позволил себе повысить голос на младшего, и тем более сказал такие жестокие слова, которые вообще не имеет право говорить. джей сам виноват: знал же, в каком чонвон состоянии. не стоило оставлять его одного. чонвон действительно не бывал раньше в подобных местах, откуда ему знать, как себя вести? идиот…       — тише, чонвон-а, — джей опускается перед плачущим чонвоном и мягко стирает слёзы с его щёк, — прости меня. я переборщил. я просто переволновался за тебя. ты впервые оказался в подобном месте, и мало ли что с тобой могло случиться. вдруг тебя увёл какой-то старый извращенец?       — чего? — бурчит чонвон, не отстраняясь от ладоней джея на своём лице. — о чём ты говоришь, хён? джей тихо смеётся с такого растерянного пьяного чонвона и мягко ерошит волосы на чужой макушке.       — в таких местах частенько встречаются старые извращенцы. они выискивают себе молоденьких наивных девочек или мальчишек, которые готовы будут реализовывать их влажные фантазии за определённую сумму денег. поверить не могу, что ты не слышал о таком. чонвон отводит взгляд, и джей видит в свете луны, падающего из окна, как щёки младшего слегка розовеют.       — ты преувеличиваешь, хён. ничего такого со мной не случилось бы. вряд ли я смог бы заинтересовать кого-то здесь.       — чонвон-а, ты со своим милым личиком выглядишь, как мечта любого извращенца, — хмыкает джей, на что моментально получает толчок в плечи и возмущённый взгляд. это заставляет его рассмеяться: — не куксись, солнце. это шутка.       — шутка в чём? в том, что я выгляжу, как мечта любого извращенца, или что у меня милое личико? — ворчит чонвон, а джей снова тихо смеётся.       — твоя милая кошачья мордашка — это не шутки, чонвон-и. розоватые щёки младшего становятся алыми. это его вечная реакция на напоминания джея о схожести чонвона с котом. но чонвон действительно похож на кота! в особенности, его разрез глаз… джей тянется к лицу чонвона и снимает с него очки. джей видел чонвона без очков только единожды, когда залез к нему в окно ночью, поэтому разглядеть младшего нормально не смог. и сейчас замирает, разглядывая лицо чонвона, которое без этих очков с толстыми стёклами выглядит совершенно иначе. глаза чонвона… они такие красивые, чёрт возьми. джей даже тихо выдыхает от восхищения. если сквозь линзы очков глаза чонвона выглядели как глазки маленького котёнка, то сейчас чонвон, скорее, похож на изящную породистую взрослую кошку. и от этого он кажется ещё более невероятным в глазах джея. чонвон смотрит на джея в непонимании, а его глаза блестят не только от количества градуса в крови, но и от отражающегося в них лунного света. чонвон тяжело дышит и не решается что-либо сказать. но джей и не хочет, чтобы чонвон что-то говорил сейчас, потому что совершенно не желает отвлекаться на что-то иное.       — хён.мхмф… джей особо не раздумывает над своими действиями и делает то, что больше всего хочется прямо сейчас, а именно, сокращает и так мизерное расстояние между их лицами и накрывает губы чонвона, не давая младшему произнести ни слова. чонвон замирает, кажется, находясь в полнейшем шоке, но это лишь догадки джея, потому что он не обращает внимание ни на что, сосредотачиваясь лишь на мягких тёплых губах под собственными губами. сквозь приглушённую музыку в комнате слышны тихие чмокающие звуки. джей думает, что никогда ещё не чувствовал себя так хорошо и спокойно, пока не обращает внимание на абсолютное бездействие замершего чонвона. в груди что-то сжимается, и джей отстраняется от младшего, с ужасом видя полные слёз глаза чонвона.       — чёрт… — выдыхает джей. — чонвон-а, прости… я…       — зачем ты это сделал, хён? — тихо спрашивает чонвон, и джею хочется ударить себя по лицу.       — прости, чонвон-и, я напугал тебя. мне стоило спросить разрешения. прости, мне так жаль, я…       — сделай так ещё раз.       — что? — заторможено переспрашивает джей, уверенный, что ему послышалось, но чонвон тихо, но чётко шепчет:       — ещё раз, хён. сделай так ещё раз. я хочу ещё. пожалуйста. и кто джей такой, чтобы перечить этому котёнку?..