grow old die young

      что-то не так. чонвон уверен, что-то изменилось. в груди появляется давящее чувство тревоги, потому что чонвон догадывается, что это «что-то» изменит его жизнь. и скорее всего не в лучшую сторону. далеко не в лучшую.       чонвон пытается сглотнуть тяжёлый ком, что плотно засел в горле, и поправляет лямки на рюкзаке. надо взять себя в руки и уверенно дойти до класса. просто надо вести себя, как обычно: тихо, но достаточно уверенно. надо показать, что чонвон, несмотря на своё вечное спокойствие и полный игнор окружающих его людей, в случае чего всё же сможет дать отпор и не позволит никому навредить себе.       чонвон откашливается и уверенно пробирается сквозь постоянно на него оглядывающихся и о чём-то шепчущихся школьников. чонвону не известна причина этого внезапного внимания к своей персоне, но он пытается всем своим видом показать, что, что бы там ни случилось, его это никоим образом не волнует, и реагировать на чужие сплетни он не собирается. в конце концов, ему не привыкать к чужому вниманию: в последнее время к нему и так приковано внимание одноклассников. чонвон, по-идее, уже должен привыкнуть быть объектом слухов и насмешек, поэтому думает, что хуже точно не будет, и он закалён до такой степени, что ничего уже не сможет его подкосить.       блять. сможет.       чонвон трясущимися руками держит телефон, в котором открыта вкладка с чатом школы в какао толк, а в глазах его застывает ужас. потому что блять… он и подумать не мог, что именно это станет известно всем. то, чем чонвон дорожит больше всего сейчас, попало в общешкольный чат, и чонвон уже не думает о том, как остановить панику, потому что она накрыла его с головой.       кто-то снял его. его и джей-хёна. видео сделано со двора чонвона ночью. тогда в комнате чонвона горела яркая настольная лампа, поэтому всё было прекрасно видно со двора. джей-хён сидел на подоконнике боком, а на его коленях удобно устроился чонвон. пятнадцатисекундное видео, в котором они медленно целуются, и его нельзя никак оправдать, потому что лицо чонвона прекрасно видно. лицо джей-хёна достаточно скрыто ладонями чонвона, которые чонвон держал на щеках хёна. и это единственное, что заставляет чонвона немного выдохнуть.       — любуешься? — телефон выхватывают из рук, и чонвон не успевает вовремя среагировать. — неужели в тот вечер не налюбовался своим парнем? хотя, он наверняка брал тебя сзади, и ты не успел насмотреться на его лицо тогда. я ведь прав, маленькая шлюха?       и у чонвона не хватает сил для сопротивления. всё. не сказать, что у него до этого был большой запас, но такое ощущение, будто то мизерное количество сил, которые ещё держались в чонвоне, просто испарились. нет, их, скорее, высосали из чонвона. потому что чонвону даже не хватает сил встать и убежать, он лишь в панике смотрит на нависшего над ним доёна, и с ужасом ощущает слёзы на своих щеках.       позорище.       разрыдаться перед своим врагом. какое же это позорище. ян чонвон, можешь ли ты быть ещё более жалким? или ты всё же достиг максимального уровня? отвратительно. как же отвратительно. ты такой отвратительный, ян чонвон. как тебе вообще взбрело в голову, что ты можешь защитить свои с хёном отношения, если ты даже себя защитить не можешь?       — как же жалко ты выглядишь, — доён не ленится озвучить мысли чонвона, что ещё больше загоняет чонвона на дно. — как ты вообще мог подумать, что ты можешь быть лучше меня? ничтожество.       вот оно что. если бы у чонвона были силы (или смелость), он бы сейчас усмехнулся. вот в чём дело. доёна до сих пор грызёт то, что чонвон лучше него? кхм… был когда-то. когда-то не так давно. в доёне нет никакого сострадания, и он не упускает возможность жестоко отомстить тому, кто сумел занять его место на пьедестале. и чонвон сдаётся. признаёт, что ему действительно не стоило пытаться опередить доёна. будь чонвон хоть в сто раз лучше, умнее, талантливее, но если есть тот, у кого влияния и безжалостности больше, с ним тягаться не получится. всё равно чонвон проиграет.       доён выложил это видео. именно с его аккаунта оно попало в школьный чат. чонвон не уверен, снимал ли его сам доён, или это сделал кто-то другой, но это не важно. важно то, что видео первым делом попало к доёну, а тот поспешил опубликовать его. ему наверняка так отчаянно хотелось увидеть окончательное падение чонвона… чонвон сначала надеялся на то, что все поговорят об этом и забудут. в конце концов, не впервые чонвон становился жертвой буллинга. надо просто чуть-чуть потерпеть. все перестанут это обсуждать и оставят чонвона в покое.       нет, чонвон в который раз проебался. пора бы уже привыкнуть, что в его жизни не бывает такого, что проблемы просто стихают или исчезают. скорее, они набирают обороты. как и распространение того самого видео. никто о нём не забыл, который день оно является самой обсуждаемой темой в школе. однако, на чонвона наводят липкий страх вовсе не постоянные перешёптывания, мерзкие прозвища, постоянные тычки в спину и подножки. нет, всё это, безусловно, ломает чонвона так, что он почти физически ощущает эту боль. знаете это мерзкое чувство, когда страх и желание умереть настолько сковывает грудную клетку, что появляется ощущение, будто рёбра болят? словно по ним с силой ударили. вот именно так ощущает себя чонвон.       но всё же, добивает его другое. мысль о том, что это видео дойдёт до директора. а если это случится (вернее, когда это случится), оно обязательно будет переслано в личные сообщения матери чонвона. чонвон боится думать о том, что произойдёт тогда. боится, безумно боится, но всё же не может игнорировать эти мысли. когда всё дойдёт до матери, у чонвона не будет шанса даже попрощаться с джей-хёном. его отправят к бабушке в китай сразу в тот же день. потерять джей-хёна — это то, чего чонвон точно не переживёт. поэтому надо срочно что-то предпринять. времени осталось не так много.       в каком же чонвон отчаянии. чёрт, он ещё никогда не был в таком отчаянии!       — поверить не могу, сам ян чонвон пришёл ко мне на поклон, — мерзко смеётся доён, а чонвон жмурится. его тошнит. от человека напротив него, от ситуации, от положения, в котором чонвон находится, от самого себя. тошнит. — чего же ты хочешь от меня?       — удали то видео.       то, как уверенно об этом просит чонвон, очевидно заставляет доёна громко рассмеяться.       — чонвон-а, — доён наклоняется к его лицу и заглядывает прямо в глаза, которые чонвон так старательно пытается скрыть, — ты действительно такой глупый? неужели отчаяние отбило последние мозги? даже если я удалю то видео с чата, это не поможет тебе. оно теперь есть у всех.       — не придуривайся. у тебя есть достаточно влияния, чтобы сделать так, что все напрочь забудут об этом видео, и оно исчезнет со всех платформ и телефонов.       — да что ты говоришь? и зачем мне это делать? какая мне с этого выгода, м? сейчас я могу с наслаждением наблюдать за тем, как ты окончательно опускаешься на дно. неужели я должен лишать себя такого удовольствия?       чонвон сжимает в кулаке край своей вязанной жилетки. он действительно в безумном отчаянии. иначе нельзя объяснить, почему он тихо произносит:       — проси всё, что хочешь. я всё сделаю. только помоги.       доён замирает. улыбка моментально сползает с его лица, и оно приобретает серьёзный вид. доён слегка наклоняет голову и смотрит в глаза чонвону, наверняка пытаясь убедиться, что это не шутка, и чонвон на полном серьёзе сказал это.       — уверен? — хмыкает доён. — не разбрасывайся словами, если не сможешь сдержать их.       — я смогу! — агрессивно выкрикивает чонвон, а доён удивлённо приподнимает бровь. — прекрати считать меня слабаком. ты прекрасно знаешь, чем мне грозит этот скандал, если он дойдёт до директора. на счету каждая минута, мне нужно, чтобы это видео срочно перестало распространяться. говори уже, что хочешь. я сделаю всё. только останови это.       доён фыркает. кажется, он достаточно убеждён речью чонвона. внезапно доён спрыгивает с парты, на которой до сих пор сидел, и подходит к чонвону вплотную.       — всё сделаешь, говоришь? — тянет руку к макушке чонвона и медленно перебирает его волосы. — и сможешь даже сделать мне ещё приятнее, чем своему парню?       чонвон в ужасе отшатывается, услышав это, но доён резко возвращает его на место, уже сжимая волосы на затылке.       — стой на месте, — шипит доён и ещё сильнее стягивает шелковистые волосы. — куда делась твоя решительность? ты только что был готов абсолютно на всё, лишь бы я спас твою задницу!       чонвон ошарашенно приоткрывает рот и даже не шевелится, потому что никогда не думал, что когда-либо окажется в настолько безвыходном положении. то, что предлагает доён… первой мыслью чонвона было: проще утопиться, и тогда не придётся делать этого.       — пожалуйста, — шепчет чонвон, а по его щекам скатываются слёзы, — прошу, доён. что угодно, только не…       — нет, — твёрдо перебивает доён. — ты сказал, что сделаешь всё, что угодно. условий не было.       — доён, что угодно, но не это, умоляю…       — я не дилер, торговаться не буду, — безжалостно отрезает доён, и чонвон понимает, что иных условий не будет. — либо ты играешь по моим правилам, либо плыви дальше сам, как хочешь. а мои правила таковы: я прямо сейчас делаю так, что все внезапно забывают о существовании того видео, а ты остаёшься этой ночью у меня. и предупреждаю заранее: у тебя нет прав на условия. я делаю с тобой всё, что захочу. этой ночью ты полностью переходишь в моё пользование. даю тебе на раздумье полторы минуты, потом можешь ко мне не приближаться. время пошло.       чонвон хочет умереть. чёрт, он ещё никогда так сильно не хотел спрыгнуть с моста. ощущать полную безысходность так отвратительно. кажется, что отмыться от этого мерзкого чувства можно только в реке хан, прыгнув в неё с огромной высоты. джей-хён… чонвон ненавидит себя. ненавидит за то, что оказался в такой ситуации, когда приходится настолько…ранить хёна. ненавидит свою беспомощность.       — я скину тебе адрес смс-кой, — хмыкает доён, на что чонвон обречённо кивает.       как же мерзко…

***

      чонвон не хочет этого. чонвону настолько мерзко, настолько отвратительно, что его буквально тошнит. всё, что окружает его сейчас, заставляет тошноту подняться к горлу. запах чужой квартиры, гладкие простыни, неосторожные прикосновения, чужой голос. доён всегда был мерзок чонвону, но именно сейчас уровень отвращения к этому человеку превышает все грани.       — не плачь, чонвон-и, — доён аккуратно смахивает слезу с щеки лежащего под ним чонвона и наклоняется к уху, — а то у меня создаётся впечатление, будто я насилую тебя.       чонвон в последний раз всхлипывает и отворачивает голову. его волосы в беспорядке рассыпались по подушке, а чёлка прикрыла глаза. доён поправляет её, чтобы она не мешала чонвону видеть его лицо, и чонвону хочется ослепнуть. и оглохнуть, потому что слышать голос доёна — выше его сил. и потерять осязательные способности, потому что прикосновение чужой кожи к своей ощущается по-особенному мерзко. вообще потерять всякую чувствительность. одним словом, умереть прямо сейчас. да, это было бы неплохо. чонвон задыхается в атмосфере этого человека.       это было очень больно. просто безумно больно, отвратительно, неприятно, гадко. каждый толчок в чонвоново тело, каждый укус, каждое прикосновение. наиболее мерзкими были мокрые поцелуи. чонвон не понимает, как его не стошнило в тот момент прямо на доёна. это был первый раз, когда чонвон не был рад своей выдержке.       каждую секунду чонвон безумно хотел остановить это. скинуть с себя чужое тело, а затем снять с себя кожу, потому что казалось, что после этого её уже не отмыть ничем. чонвон задыхался и очень жалел, что никак не может задохнуться полностью. потому что каждый раз, когда казалось, что сил уже совсем нет, всё заканчивалось, и чонвону удавалось сделать глубокий вдох. а после всё повторялось заново, по кругу. и казалось, будто это никогда не закончится.       доён мучает чонвона долго. казалось, ему всё мало унижений, и он заставляет чонвона проходить через них вновь и вновь. когда чонвона наконец оставляют в покое, он ни минуты больше не задерживается в этом доме. доён предлагает ему остаться и выспаться, но чонвон только молча сбегает. сбегает из последних сил. ходить просто невыносимо тяжело, поэтому чонвон вылавливает такси, обессиленно падает на заднее сидение и прикрывает глаза. впервые чонвону так сильно хочется чувствовать пустоту. потому что чувствовать пустоту, как оказалось, гораздо проще и приятнее, чем чувствовать отвращение к себе. чонвон не позволяет себе плакать. как будто над ним всё ещё нависает доён, перед которым ни в коем случае нельзя показывать слёзы. непонятно зачем чонвон продолжает держаться и не плакать, но в конце концов всё доходит до крайней точки, поэтому чонвон останавливает такси, бросает водителю скомканные в кулаке деньги и вылетает из машины, падая на асфальт. когда чонвон слышит звук шин отъезжающего такси, его рвёт прямо на тротуар, и он наконец позволяет слезам хлынуть из глаз. чонвон громко кричит, желая разодрать себе горло в клочья. его снова тошнит, но уже обычной желчью, потому что желудок совсем пустой.       на часах четыре утра, улица совсем пустая. лишь изредка проезжают машины, и из некоторых слышится свист и ругань. чонвон знает, что это обращено ему, но даже не оборачивается. его дом находится в десяти минутах ходьбы отсюда, но чонвону хочется свернуться калачиком прямо тут, на тротуаре. его трясёт не только от тошноты и истерики, но и от утреннего холода. чонвон поднимает глаза к небу и снова беззвучно плачет. ему так жаль, так жаль, что он родился именно в этой вселенной. ему жаль, что он родился собой.       где-то в кармане вибрирует телефон от пришедшей смс-ки:       «я всегда выполняю условия договора. видео удалено отовсюду. все внезапно забыли об его существовании. ты молодец, хорошо постарался :)».