grow old die young

      этого не может быть. неправда. дурной сон. такое ведь…действительно не могло произойти. сону был самым ярким и лучистым ребёнком на свете. сону улыбался даже тогда, когда ему было очень плохо. улыбался, потому что искренне любил жизнь. и, казалось, даже если эта любовь не взаимна, сону было всё равно, ведь его любви к жизни было настолько много, что её хватило бы и на двоих.       но сону сделал шаг назад. с крыши.       почему?..       сонхун прокручивает этот роковой момент у себя в голове один раз. затем ещё раз. затем ещё и ещё и… кажется, он делает это беспрерывно уже вторые сутки. будто ему всё не хватает, он хочет снова увидеть каждую деталь и отложить её навсегда в своей памяти. последние секунды с сону. с живым сону.       это жрёт его изнутри и почти физически ощущается. сонхуну хочется выплюнуть это чувство, но оно прочными нитками вшивается в грудную клетку. бесконечная скорбь и разрывающая боль, сонхун не знает, куда себя деть от этого. он мечется в разные стороны, но сбежать не получается, потому что это буквально везде, в каждой молекуле воздуха. это единственное, что сейчас существует для сонхуна. и это чувство настолько невыносимое, что сонхун хочет ножом выковырять его из груди.       на деле же сонхун сидит на полу в туалете и яростно запихивает себе в глотку мыло, буквально давя свои крики в куске этой химической субстанции. мерзкий вкус мыла заставляет тошноту сразу же подняться к горлу, а живот — скрутить в болезненных спазмах, но сонхун продолжает запихивать мыло себе в рот. его никто не заставлял, он делает это сам. он знает, чего заслуживает. безумной моральной боли слишком мало, сонхун заслужил ещё и физическую. больше, больше, больше…много боли, он должен получить гораздо больше боли.       — сонхун, умоляю, остановись! — руки сонхуна скручивают за спиной и бьют по спине, заставляя выкашлять мерзкое мыло. сонхун пытается вырваться из ненавистных рук, но его держат слишком крепко. — хватит, я сказал! что ты, блять, творишь с собой? остановись, сонхун…       сонхун не хочет слышать криков субина, сонхун задыхается от ненависти к себе. он полностью сосредоточен на этом. и задыхается он, кажется, физически, потому что в глазах начинает темнеть от нехватки воздуха.       — у тебя паническая атака, сонхун, возьми себя в руки!       сонхун не хочет брать себя в руки, сонхун надеется задохнуться. насмерть. это кажется единственным выходом из этой бесконечной боли. задохнуться прямо сейчас было бы невероятным подарком судьбы. но судьба к сонхуну не благосклонна.       паническая атака отступает, а лёгкие сонхуна, к сожалению, снова наполняет недостающий воздух. сонхун не хочет этого, сонхун всё ещё безумно хочет задохнуться.       — возьми себя в руки, пак сонхун! — по лицу сонхуна прилетает тяжёлая пощёчина, и это является последним толчком к тому, чтобы разреветься. и сонхуну уже абсолютно всё равно на это, он не думает, что его слёзы позорны. для сонхуна теперь ничего не имеет смысл. смысл имеет только шаг сону в пропасть.       сонхун поднимает вымученный взгляд на субина, смотрит в такие ненавистные глаза, вытирает рукавом толстовки слюни и мыло вокруг рта и злобно шипит:       — я предпочту смерть, чем ещё хоть раз увижу твоё лицо. исчезни.       скрывать больше нечего, держать всё в себе нет смысла. смысла теперь нет ни в чём. субину больно, сонхун знает. субину безумно больно слышать это, настолько больно, что он отшатывается, а в его глазах впервые мелькают слёзы. сонхун почти наслаждается этой болью.       — мне нравится видеть тебя таким, — усмехается сонхун, — я хочу, чтобы тебе было больно. также, как и мне. нет. я хочу, чтобы тебе было больно, как было больно сону. я готов сказать всё, что угодно, лишь бы тебе было больно. я хочу, чтобы ты страдал, чхве субин. страдал вместе со мной.       сонхуну всё равно, насколько жестоко звучат его слова. сонхун просто пытается убедить самого себя, что он может ненавидеть кого-то больше, чем себя.       в глазах субина мелькает то, чего так жаждет сонхун. субин действительно разбит сейчас. сонхуну нравится это.       — я просто хочу, чтобы ты знал, — субин не смотрит на сонхуна, — что я действительно люблю тебя.       сонхун громко смеётся, откидывая голову на стену. рука яростно сжимает остатки пережёванного мыла на полу, а смех продолжает вырываться из горла. любит. он его любит. почему-то от этих слов сонхуну мерзко. что сонхуну с этой любви? она такая бесполезная…       — именно поэтому я делаю это сейчас, — продолжает субин, не обращая внимания на состояние сонхуна. — я делаю это сейчас, потому что люблю тебя, понял? я просто хочу, чтобы ты помнил об этом всегда.       субин протягивает сонхуну скомканный листок бумаги, на что сонхун незаинтересованно прикрывает глаза. но то, что произносит субин следом, заставляет сонхуна вернуться в реальность, а руки — мелко затрястись.       — я подслушал у учителей. он жив, сонхун. в реанимации. это адрес больницы.

***

      — хён, я не знаю, что с нами происходит в других вселенных, но давай в этой вселенной мы будем счастливее, чем во всех остальных?       сону улыбается так ярко, что сонхун невольно начинает улыбаться тоже. кажется, этот глупыш не притворяется и искренне верит в свои слова.       — ты помнишь, что вселенных бесконечное множество? — сонхун решает поддержать эту игру. — следовательно, и нас с тобой бесконечное количество копий. ты хочешь опередить бесконечное множество?       — ты думаешь, я слишком много на себя беру, да?       — возможно.       сону снова смеётся и откидывается на плечо сонхуну.       — ну а почему, собственно, нет? что нам мешает попробовать? — сону поворачивает голову и смотрит сонхуну в глаза. — ничего же не случится, если мы просто попробуем.       — ты даже никогда не узнаешь, получилось ли у нас или нет, — сонхун мягко гладит сону по голове, и сону на этот жест ластится, как котёнок.       — я почувствую это, — шёпотом произносит он, — вот увидишь, у нас получится.       сонхун закрывает глаза ладонями и открывает рот в беззвучном крике. шуметь в этом месте нельзя, но это не проблема, потому что сонхун уже научился кричать в себя.       сонхун так сильно надеется, что в других вселенных сону счастливее, чем в этой. сонхун надеется, что в других вселенных сону никогда не встречал сонхуна. это его единственный шанс быть счастливым — никогда не встречать сонхуна.       — хён… — выдыхает сону, запрокидывая голову и закатывая глаза, — х.хён…       сону выглядит невероятно. такой раскрытый, уязвимый, раскрасневшийся. в уголках его глаз собираются слёзы от переизбытка чувств, и сонхун считает, что это просто невероятное зрелище. видеть плачущего от перевозбуждения сону — это то, что доступно только ему, сонхуну. сонхун завидует сам себе сейчас. он знает, что сону никто никогда не видел в таком состоянии. сону никто никогда не доводил до такого состояния. только сонхун. и это осознание просто сносит сонхуну крышу.       — какой красивый… — сонхун переворачивает сону на спину и закидывает его ноги себе на плечи. сону всхлипывает и хватается за спинку кровати. из его горла вырываются просто невероятно очаровательные стоны, когда сонхун начинает двигаться в достаточно быстром темпе. сонхун аккуратно убирает с лица сону прилипшие мокрые пряди, от чего сону внезапно хнычет.       — я люблю тебя, хён… очень люблю…       сонхун закатывает глаза от этих слов. какой же сону ахуенный, просто невероятный мальчик. сонхуну хочется остаться с ним в этой комнатке на чердаке навечно. становится всё равно на всё, что находится за дверью. хочется создать здесь, в этих четырёх стенах новую вселенную. свою вселенную, в которой всё будет идти по их правилам. в которой не сонхуну и сону придётся подчиняться её законам, а ей — подстраиваться под них.       — хён-а-а-х…       сонхун не может создать для них с сону новую вселенную, не может подстроить эту вселенную под них, не может переместить их с сону в другую вселенную. сонхун абсолютно беспомощен сейчас, и от этой беспомощности хочется плакать. он не может ничего сделать. если раньше у него был шанс всё исправить, то сейчас он никак не может повлиять на ситуацию. у сонхуна буквально связаны руки. теперь всё зависит от врачей и самого сону. сонхун всё же не сдерживается и тихо плачет.       — знаешь что, хён? — сону хитро улыбается и садится сонхуну на бёдра, кладя свои ладошки ему на плечи. — я хочу сбежать с тобой.       — и куда же? — улыбается сонхун, кладя руки на задницу сону и притягивая его ближе.       — не знаю. но я хочу, чтобы ты подумал об этом. когда мне исполнится девятнадцать, я буду полностью ответственен за себя. мне с тобой так хорошо… я хотел бы сбежать с тобой отсюда. куда-то туда, где нет никаких напоминаний о приюте. я хочу, чтобы ты жил нормальной жизнью и забыл это место. ты заслуживаешь это.       — твой отец — это уже огромное напоминание о приюте, — хмыкает сонхун. — неужели между ним и мной ты выберешь меня?       сону ничего не отвечает, просто молча смотрит в глаза сонхуну. сонхун внимательно вглядывается в глаза сону, пытаясь уловить там ответ на свой вопрос, но сону быстро целует его, и внимание сонхуна полностью переключается на это. только что произошедший разговор полностью вылетает из головы…       — вы к кому, молодой человек?       сонхун вздрагивает и подскакивает, быстро кланяясь женщине в белом халате.       — я к ким сону, — выдыхает сонхун, чуть запинаясь на имени. — я его…друг.       врач недоверительно смотрит на сонхуна, но её взгляд цепляется за то, как нервно сонхун заламывает свои пальцы, после чего лицо доктора немного смягчается.       — у него была попытка самоубийства, — объясняет доктор. — серьёзная попытка.       — я знаю об этом. я осведомлён обо всём, — говорить очень тяжело, но сонхун берёт себя в руки. — я хотел…мне надо…       формулировать свои мысли оказывается гораздо сложнее, чем сонхун думал. однако врач понимающе кивает, и её лицо окончательно смягчается.       — успокойтесь, — врач спускает маску на подбородок и поджимает губы, — вам нужно поберечь силы и нервы.       — что вы хотите сказать?..       — пациент ким сону, он… он жив, да. и это большое чудо. удачно приземлился, если так можно сказать, да и привезли его быстро. но дело в том, что при падении он сильно повредил спиной мозг, что привело к частичному параличу.       — что вы…имеете в виду?       — я имею в виду, что пациент ким сону больше не сможет ходить.       

***

      все действия имеют последствия. человеку следует быть максимально осторожным, прежде чем что-то совершить, ведь не всегда последствия его действия будут приятными. но жизнь не может быть идеальной. все мы совершаем ошибки. такова суть бытия: совершая ошибки, ты учишься на них, делаешь определённые выводы, пометки у себя в голове. это твой опыт, бесценный опыт, который со временем обязательно тебе пригодится. именно поэтому глупо ругать себя за совершённые ошибки: ты просто должен принять последствия и жить дальше.       однако, одно дело, когда твои ошибки влияют только на твою жизнь. тогда у тебя гораздо больше сил и возможностей, чтобы принять последствия или что-то исправить. но совсем другое дело, когда следствие твоих действий напрямую влияет на чужую жизнь. на жизнь человека, который не обязан нести ответственность за твои ошибки. на человека, в жизни которого и так куча дерьма, и у него может просто не хватить сил, чтобы нести ответственность ещё и за твои ошибки. именно поэтому прежде чем что-то сделать, стоит хорошенько подумать, как твои действия могут повлиять на жизнь другого человека.       к сожалению, мало кто задумывается об этом. мы либо живём одним днём, романтизируя нашу жизнь, крича, что молодость одна и на то она и молодость, чтобы быть глупым и совершать ошибки, либо думаем о том, что со всеми проблемами, конфликтами мы разберёмся позже. откладываем решение проблемы на потом, думая, что ничего страшного не случится, что всё может подождать. эгоистично зацикливаемся только на себе, на своих чувствах, эмоциях, проблемах. разумеется, думать только о себе не плохо. думать только о себе в ущерб другим — вот что опасно.       у человека достаточно времени, чтобы подумать об этом, но он снова откладывает на потом, глупо надеясь, что всё разрешится само собой со временем, либо что у него всегда будет возможность всё исправить.       но в конце концов ты стоишь перед дорогим тебе человеком, пытаясь уложить в своей голове то, что его жизнь сломана. сломана из-за тебя. окончательно и бесповоротно. и ты ненавидишь себя: за необдуманные действия, за прошлые ошибки, за собственное бессилие в такой ситуации. но ты уже ничего не можешь поменять.              сонхун дрожащими руками тянется к лицу сону, останавливаясь в нескольких сантиметрах от бледной кожи. прикоснуться к такому родному лицу сейчас кажется чем-то диким. стойкое ощущение, будто, как только рука коснётся кожи сону, сону моментально превратится в пепел и рассыпется на кровати, так и не выйдя из комы. потому что именно таким сонхун себя ощущает сейчас: разрушительным, словно огонь. сжигающим собственными руками всё, что ему дорого.       сонхун одёргивает руку, так и не коснувшись сону. страшно. и стыдно. острое чувство, будто сонхун не имеет на это никакого права. так и есть, собственно, но прикоснуться к сону так сильно хочется… просто потому что до сих пор не верится, что он жив. сону летел с крыши третьего этажа на глазах сонхуна, сонхун видел его распластавшееся на мёрзлом асфальте тело, его неестественно вывернутые руки и ноги, сонхун слышал звук тяжёлых носилок скорой помощи, сонхун слышал плач кого-то из учителей. сонхун видел и слышал то, что никогда больше не сотрётся из его памяти. это было настолько жутко и невыносимо, что сонхун чуть было сам не кинулся вслед за сону. просто субин успел вовремя появиться на крыше и утащить сонхуна в помещение.       и вот теперь сону лежит перед сонхуном. бледный до синевы, без сознания, подключённый к куче аппаратов и капельниц, с кислородной маской и множеством бинтов, обмотанных вокруг тела, но живой… живой, чёрт возьми! его сердце медленно и спокойно бьётся, сонхун может видеть его пульс на экране аппарата. живой…       однако, хочет ли сону быть живым?