grow old die young

      — итак, предлагаю поднять бокал за гениальнейшего продюсера пак джея, благодаря хитам которого мы можем рубить огромные бабки! — доён громко произносит тост, вытягивая бокал пива вперёд, и к нему с громким «у-у-у-у!» тянутся остальные пять бокалов, громко чокаясь и расплёскивая пену. джей смеётся с этого и тоже тянет свой бокал вверх. всё же, пьют за него, было бы грубо проигнорировать.       трек, написанный джеем для одной женской группы, снова выстрелил и поселился на верхушках корейских и даже международных чартов, прославив не только имя группы, но и имя самого джея. в честь такого события небольшая компания его приятелей собралась в клубе, чтобы отметить.       — что насчёт пойти потанцевать? — джей заинтересованно заглядывает за перила, где на первом этаже бешено танцует уже полностью пьяная толпа.       — идея — хуйня, — отмахивается джихун, устало откидываясь на спинку дивана, — лично я весь день пахал, у меня нет сил трястись под эту музыку.       — я тоже устал, если честно, — присоединяется к нему доён, — не хочу танцевать.       — охуенную идею вы, конечно, придумали: прийти в клуб и не танцевать, — немного раздражается джей, — что мы здесь всю ночь делать будем?       — да чего ты кипятишься сразу? неужели у нас есть вариант только с танцами? можно же заняться чем-то поинтереснее.       идеей «поинтереснее» оказывается игра правда или действие, и джей закатывает глаза. они что, пятнадцатилетние пацаны в детском лагере? может ещё пиковую даму вызвать и на суженного на кофейной гуще погадать?       но кто, собственно, собирается слушать джея? правильно, только добродушный джункю, но и джункю великодушно затыкают, потому что «двое против пятерых — слабовато». поэтому довольный доён хлопает в ладоши и скачивает приложение игры на телефон, вписывая имена всех присутствующих.       — джей, ты будешь первым, — оповещает джихун и на недовольный взгляд джея поясняет: — сорри, брат, но кто, если не ты? мы здесь из-за тебя собрались. правда или действие?       — правда, — подавляя желание выругаться, отвечает джей.       — расскажи про свой первый поцелуй.       нет, они точно не в детском лагере? что за вопросы тупые?       — я и мой сосед по комнате в приюте, — недовольно бросает джей, — нам было по четырнадцать, и мы были очень любопытными подростками. мне хотелось разобраться в своей ориентации, а ему — просто поэкспериментировать.       — чёрт, тот самый николас, о котором ты рассказывал?! — смеётся доён. — и как? вам понравилось?       — отвратительно, — джей отпивает пиво из своего бокала, — я не хочу даже вспоминать это. в своей ориентации я разобрался, но позже и не благодаря николасу. николас, кстати, так и остался гетеро. видимо, ему тоже не понравилось. давайте дальше.       и дальше снова ничего интересного. для джея. для остальных всё было более чем весело. джункю, жутко краснея, приглашает на танец какую-то нуну, тэён звонит своей бывшей и предлагает секс по телефону, а после её неожиданного согласия лепечет какую-то глупую отмазку и бросает трубку. затем джихун рассказывает о своём самом неудачном сексе, а вечный трезвенник чонхо вливает в себя три самых ядрёных коктейля, отключаясь чуть ли не моментально. в общем, всё до безумия скучно. джей говорит, чтобы они продолжали без него, и отлучается в туалет. но тут за спиной он слышит то, что заставляет его мгновенно замереть на месте.       — доён, расскажи про свой первый опыт с парнем.       доён пьяно хихикает.       — это скучно, — тянет он, — дело было в старшей школе. этот пацан… полным чмошником, короче, он был. типа, обычный ботан с огромным эго. бесил меня жутко.       — так чего ж ты спал с ним тогда?       — почему нет? предоставилась возможность, я и попробовал. он был откровенно плох в постели: напуганный неопытный девственник.       — в общем, тебе не понравилось?       — в том-то и дело, что понравилось, — смеётся доён, — даже не знаю почему. я чувствовал себя довольным после той ночи.       — а он?       наступает недолгая тишина, во время которой джей замечает, что его руки просто бешено трясутся, и сердце колотится с такой же силой. обычный ботан с огромным эго? тот самый ботан, о котором доён говорил той ночью на пьяную голову? или какой-то другой ботан? нет, доён тогда назвал его именно так и никак иначе, джей это вызубрил наизусть. обычный ботан с огромным эго…       «назови, блять, его имя!»       — а он? — переспрашивает доён, и джей слышит его усмешку. — понятия не имею. мы не разговаривали после этого ни разу. но, думаю, со мной ему понравилось больше, чем с его парнем.       — парнем? — восклицает джихун. — так у него ещё и парень был? доён, да ты просто нечто.       — ха-ха-ха ну это уже проблемы его парня, а не мои. не я ж тому чуваку клятву верности давал…       джей не слышит, что происходит дальше. джей хватает с вешалки свою куртку и несётся прочь из этого клуба. ему кажется, что его сердце сейчас разорвётся. даже морозный воздух не приводит джея в чувства. к его горлу внезапно подступает тошнота, и джей сгибается у стены клуба, выплёскивая на асфальт содержимое желудка. перед глазами мутнеет то ли из-за тошноты, то ли из-за выступивших слёз. джей поднимает голову и обводит взглядом улицу. изображение расплывается из-за слёз, но эти слёзы — это лишь верхушка айсберга. то, как джея разрывает изнутри, не показать физическим состоянием.       в голове быстро собирается пазл, показывая почти полную картинку. не хватает только нескольких деталей, и джей почему-то уверен на 99 процентов, что эти недостающие «пазлы» — это самые страшные детали этой истории, которые окончательно разобьют джея, как когда-то, вероятно, разбили чонвона. джею безумно хочется не узнавать эти детали, но он понимает, что если сейчас откажется добираться до правды, то это будет откровенным предательством по отношению к чонвону.       обычный ботан с огромным эго… бесил до жути… компромат… чувствовал себя довольным после той ночи… его парень…       — что ты сделал с тем компроматом? — отчаянно шепчет джей, хватая себя за голову. — что ты сделал…с чонвоном?..

***

      — ян чонвон, я собираюсь отвести тебя к психологу, — решительно заявляет михи, — это просто не может больше продолжаться.       чонвон крупно вздрагивает и смотрит на михи огромными глазами. у него аж выскальзывает из рук кисточка с коробочкой пудры. чонвон нервно оглядывается и, убедившись, что слов михи никто из присутствующих в гримёрке не слышал, шипит:       — о чём ты говоришь?!       — чонвон-а, — проникновенно начинает михи, также понижая тон, и чонвон замечает, как в её глазах мелькает не просто лёгкое беспокойство, а целая тревога, — я знаю тебя не первый год. ты носишь водолазку с высоким воротником уже три недели.       — и что? носить водолазки с высокими воротниками теперь является признаком ментальной нестабильности?!       — прекрати валять дурака! ты ненавидишь водолазки с высоким воротником. ты носишь их только тогда, когда пытаешься скрыть следы того, что ты не справляешься…       чонвон невольно задерживает дыхание и прикасается к своей шее через воротник этой ненавистной водолазки, которую он действительно носит уже третью неделю. чёрт возьми, неужели он действительно настолько очевидный?..       — михи, я тебя очень прошу, — со вздохом начинает чонвон, — не вмешивайся, я справлюсь сам. я всегда справлялся, и в этот раз справлюсь. мне просто нужно время.       — я не могу быть уверена, что в следующий раз твоё лезвие не проткнёт тебе сонную артерию.       — да и похуй! пусть проткнёт!!!       это было слишком громко. определённо. чонвон, тяжело сглатывая, оборачивается, ловя на себе ошеломлённые взгляды своих коллег и остальных участниц группы низью. щёки моментально заливаются краской, и он, пряча нос в воротник, быстро извиняется и вылетает из гримёрной, успевая попросить михи не идти за ним.       блять! блять! блять!!! почему всё так?! когда это уже всё закончится?!       неужели все не могут просто отъебаться от чонвона? он просто хочет покоя. почему этот мир не может ему дать банального покоя? он не много просит. зачем все пытаются добить чонвона? он и сам с этой задачей прекрасно справляется. каждый день чонвона — это ёбанная рутина, в которой он просто пытается не сойти с ума. чонвону нужна помощь, но он прекрасно понимает, что никто даже при всём желании не сможет ему помочь. надо просто подождать. время не вылечивает, но притупляет боль, поэтому чонвон просто ждёт. главной его задачей на данный момент является хотя бы не потерять рассудок.       — …чонвон-щи? — чонвона останавливает кто-то из персонала, хватая за локоть, а чонвон невольно одёргивает руку. — вы спешите?       чонвон отрицательно мотает головой и вопросительно смотрит на мужчину.       — вам нужна моя помощь?       — нет-нет, — машет руками мужчина, — я просто как раз искал вас. вас ждут.       — меня? — удивляется чонвон. — кто?       — я.              в ушах моментально появляется звон, поглощающий все остальные звуки. чонвону не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто его ждёт. чонвон узнает этот голос из тысячи других голосов.       — ну же, чонвон-а, обернись…       чонвон не оборачивается. у него не хватает смелости взять себя в руки и посмотреть в глаза этому человеку. чонвону слишком стыдно смотреть в эти глаза, чонвон считает, что он не заслуживает этого. в эти глаза может смотреть только тот, кто достоин этого.       на плечо чонвона мягко опускается чужая ладонь, заставляя его прикрыть глаза. прикосновение, пусть и через одежду, вызывает до мурашек приятное тепло. чонвон не понимает, почему тепло, ведь помнит, что эти руки всегда были ледяными.       глаза джей-хёна всегда смотрели на чонвона с огромной всепоглощающей любовью. даже когда чонвон сообщал ему безумно жестокие слова об измене, он всё равно не видел в глазах джей-хёна ненависти. непонимание, боль, обиду, любовь, но не ненависть. от этого становилось хуже в сотни тысяч раз. было бы гораздо проще, если бы джей-хён его ненавидел. потому что чонвон заслужил ненависть, злость, презрение. всё, что угодно, но не то тепло, с которым джей-хён всегда смотрел на него. как и сейчас…       кажется, по щеке чонвона скатывается слеза. он не может описать, насколько сильно скучал по этим глазам, по этой улыбке, по этим рукам, которые аккуратно смахивают слезу с щеки чонвона. чонвон прекрасно знает, что джей-хён не доверяет ему. но то, как трепетно он обращается сейчас с чонвоном, заставляет плакать ещё больше, потому что джей-хён всегда был таким: готовым скрывать свои чувства, лишь бы чонвон был в порядке. но чонвон не в порядке, чёрт возьми, совсем не в порядке!!!       — чонвон-а, я здесь, чтобы узнать одну важную вещь, — шепчет джей-хён, продолжая смахивать слезы с щёк чонвона, — очень важную вещь, которую от меня когда-то скрыли и которую, я считаю, я должен знать.       — я… — чонвон не может выдавить из себя что-то больше, чем шёпот, — я не думаю, что могу помочь тебе. я ничего от тебя не скрывал.       — прошу тебя, — понижает голос джей-хён, — это очень важно для меня. мне есть, о чём спросить у тебя. и есть, что сказать.       чонвон смотрит так жалобно, что мягкая улыбка джей-хёна нервно дрогает и медленно исчезает с лица. чонвон не понимает, зачем вдруг понадобился джей-хёну спустя столько лет.       — что ты хочешь узнать, хён?       джей-хён убирает руку с плеча чонвона и внимательно смотрит в глаза, очевидно, пытаясь убедиться, что чонвон в порядке, и этот диалог можно продолжать. чонвон, на самом деле, совсем не в порядке, но он берёт себя в руки и старается сделать максимально ровное выражение лица и не показать то, насколько плохо он себя чувствует.       — твой рабочий день окончен? ты можешь поехать со мной кое-куда?..

***

      чонвон нервно оглядывается. он понимает, что находится в доме джей-хёна, и его совсем не удивляет роскошь. чонвон знал, он был уверен, что джей-хён добьётся успеха. чонвон сомневается абсолютно во всём в этом мире, но в целеустремлённости этого человека он не сомневался никогда.       — зачем я здесь, хён? — тихо спрашивает чонвон, смотря на джей-хёна, который по-хозяйски управляется на кухне. чонвон невольно улыбается, глядя на то, как ловко хён управляется с продуктами. даже готовить научился...       — хён, ну что ты творишь? яйца должны ещё минут десять после кипения вариться. зачем ты выключил огонь? они ж ещё полусырые.       — ну не ворчи, чонвон-а. я предупреждал, что не разбираюсь в готовке вообще.       — но варить яйца — это же база! даже дети умеют это делать.       — ты думал, я преувеличивал, когда говорил, что не могу себе даже яичницу пожарить? ну откуда мне знать, как готовить? меня никто никогда не учил, а сам я не интересовался.       — а стоило поинтересоваться, вообще-то. вот вырастешь, будешь жить самостоятельно, и кто тебе готовить будет? думаешь, каждый день в ресторанах питаться будешь?       — ну почему же сразу в ресторанах? ты мне готовить будешь.       — я?!       — ну да. я специально не буду учиться готовить, чтобы ты мне всегда готовил, когда мы будем жить вместе. а я тебя по субботам и воскресеньям буду водить в ресторан.       — а ты уверен, что мы будем жить вместе?       — конечно! я ж готовить не умею, а ты меня любишь, поэтому не бросишь меня умирать от голода…       — посиди немного, — говорит джей, — я приготовлю тебе поесть. у тебя был тяжёлый день, ты устал. надо поужинать.       они ужинают в полнейшей тишине. джей-хён заварил рамён и сделал какой-то салат. чонвон всё ещё не понимает, что он здесь делает, но атмосфера, которую создал хён, настолько домашняя и уютная, что чонвон молча ест, наслаждаясь каждой секундой этого момента. он скучал, так чертовски скучал по подобным посиделкам с джей-хёном… они часто ужинали вместе раньше, когда родителей чонвона не было дома. хён старался заботиться о том, чтобы чонвон не забыл поесть после тяжёлого учебного дня. и сейчас, когда чонвон на мгновенье вернулся в то время, у него на глазах проступают слёзы. и не понятно, от чего: от ностальгии или обиды от того, что всё так вышло.       — мы ждём кого-то, хён? — всё-таки решает нарушить тишину чонвон, потому что эта ситуация слишком неожиданная, а неожиданности его всегда пугают.       — да, мы ждём одного человека, — джей-хён поднимается со своего места и забирает пустую тарелку чонвона и свою, бросая грязную посуду в раковину. — он поможет мне прояснить одну вещь. я заранее хочу попросить тебя, чонвон-а. будь спокойнее, пожалуйста. тебе никто не навредит, пока я рядом, ладно?       — о чём ты говоришь? — вздрагивает чонвон. — кто мне должен навредить?       — никто, чонвон-а, тебе никто не навредит.       из коридора раздаётся звук открывающейся входной двери и громкий голос, приветствующий джей-хёна и жалующийся на непогоду на улице. чонвон растеряно смотрит на хёна, всё ещё не понимая, что здесь происходит, и что за человека они ждут.       — хён?       — джей, блять, тебе обязательно звать меня в такой дубак? что за срочности, которые нельзя по телефону решить? вот если бы ты бежал по каждому моему зову, как верная собачка! так до тебя хрен дозвонишься вообще. а я, как настоящий друг, сразу прибежал. поучись, блять, у меня, как надо дружить.       чонвон медленно оборачивается и отшатывается. в горле застревают слова, которые он не в силах проглотить.       — что…       — блять?!..

***

      джей проходит к дивану, садится на него и смотрит сначала на замершего чонвона, который, судя по выражению лица, едва сдерживает слёзы, затем на охуевшего доёна, который явно меньше всего ожидал увидеть здесь чонвона.       — ты удивлён? — холодно спрашивает джей, пронзая взглядом не понимающего, что происходит, друга. — почему? не ожидал, что я могу быть знаком с парнишей, которого ты изнасиловал? а что если я скажу, что я ещё и встречался с этим парнишей, а?       — я не… — доён немного пятится. его глаза бегают по помещению, и джей усмехается с осознания того, что никогда не видел, как доён теряет своё привычное хладнокровие и демонстрирует открытое замешательство.       — что? не насиловал?       — не насиловал. он сам пришёл ко мне…       джей громко смеётся, запрокидывая голову. он встаёт, приближается к доёну, который старательно избегает его взгляда, и выхватывает из рук друга телефон, заходя в галерею.       — сам пришёл, говоришь? — хмыкает джей. — как интересно. чонвон-а, — поворачивается к не шевелящемуся чонвону, — ты сам пришёл к нему? по собственному желанию? или тебя подтолкнуло это видео?       на экране телефона доёна всплывает то самое видео.       — ты знаешь, что это видео разрушило не только нашу дружбу, но и мою жизнь, доён-а? — джей выбрасывает телефон куда-то назад. — ты, наверное, хотел сломать жизнь только «обычному ботану с огромным эго», но в итоге сломал мою. потому что на этом грёбанном видео — я.       джей наблюдает, как на лице доёна меняются различные эмоции, и это лицо сейчас кажется самым уродливым на свете. на него хочется стошнить всё то, что джей молча проглатывал все эти годы, а затем искалечить так, чтобы оно не восстановилось, как и психика чонвона.       джей не замечает, как мимо него проскальзывает чонвон. джей только слышит хлопок двери, и это заставляет его вздрогнуть и вернуться в реальность. он отходит от доёна, бросает ему «я уничтожу тебя, как ты когда-то уничтожил меня и самого дорогого мне человека», а затем бежит за чонвоном, потому что слишком долго джей терпел его отсутствие, чтобы так легко отпустить.       чонвона удаётся догнать во дворе, когда он подскальзывается на снегу и падает на колени, негромко вскрикивая. джей садится рядом и хватает ладони чонвона, которые он разодрал на асфальте, и прикладывает их к своим губам, дуя на них и пытаясь как-то согреть.       — отпусти меня, хён, — шепчет чонвон, пытаясь выдернуть руки из чужих ладоней.       — никогда больше.       — ты зря устроил всё это. ты ошибся. он не насиловал, он… я… я сам пришёл к нему, у меня был выбор, и я сделал его осознанно.       — что ты, блять, несёшь?! — джей хватает чонвона за плечи и встряхивает его, заставляя посмотреть в свои глаза. — отсутствие выбора — это не выбор, чонвон! ты… это было изнасилование, чонвон-а… осознай это.       чонвон испуганно смотрит на джея и обречённо выдыхает. джей с болью смотрит на то, как чонвон вырывает руки из ладоней джея и обхватывает ими свою голову, бегая глазами по земле. джею жаль, пиздецки жаль, что чонвону сейчас приходиться проходить через это. джей прекрасно понимает, почему чонвон так яро пытается отрицать реальность. потому что это проще — чувствовать себя виноватым, нежели осознавать себя жертвой. осознание, что ты жертва, заставляет чувствовать себя жалким и беспомощным. гораздо легче считать, что это был твой выбор, нежели признать себя жертвой изнасилования.       самое страшное — это когда у человека отнимают право выбора, ставя в безвыходное положение и создавая иллюзию выбора. не каждый готов признаться себе, что у него отняли его главное право. легче убедить себя в том, что человек сам сделал этот неправильный выбор, а затем винить себя же за ошибку. создать иллюзию, что право выбора у него никто не отнимал. но жить в иллюзии постоянно нельзя, в какой-то момент эта иллюзия рассыпется, как песочный замок, и человек останется один на один с внезапным осознанием своей беспомощности и беззащитности.       как чонвон - сейчас.       джей реалист, но именно сейчас безумно хочется стать мечтателем и убедить себя в том, что чонвон справится с этим осознанием…