grow old die young

      … — новый год уже через две недели…       сонхун тяжело сглатывает и трясёт головой. он точно знает, что сейчас произойдёт.       — нет…       — на этот новый год я хотел предложить тебе встречаться… — сону не слушает сонхуна и продолжает свою речь, а сонхун знает каждое слово, которое последует дальше. он выучил эту речь наизусть.       сонхун просто хочет, чтобы этот кошмар, повторяющийся из раза в раз, прекратился. он хочет вырваться из этого круга безумия, но вселенная считает иначе, каждый раз помещая его в одну и ту же ситуацию, возвращая в одну и ту же страшную минуту.       — хён, я хотел бы, чтобы ты выжил в другой вселенной. не в той, где родился я. я бы так хотел, чтобы мы никогда не пересекались…       сонхун кричит, кричит как в первый раз, кидаясь к краю крыши и успевая зацепить взглядом пальцы рук сону, которые исчезают в ту же секунду. сонхун пятится и падает на холодный бетон, хватаясь за голову. его накрывает волной чувство обречённости и безысходности…       — сону-я…       сонхун открывает глаза, резко садясь на кровати и пытаясь утихомирить быстрое сердцебиение. он испуганно оглядывает свою комнату, обводя взглядом ненавистные стены, ставшие для него тюрьмой, в которой он изо дня в день, из ночи в ночь сводит себя с ума.       каждый раз сонхун ощущает то, что ощущал в первый раз. чувство боли не отпускает его ни на секунду, потому что каждую ночь он возвращается туда, в свой самый страшный кошмар, который произошёл наяву и теперь каждую ночь преследует сонхуна во сне. сонхун понимает, что если в ближайшее время он не выберется из этой бездны, то в прямом смысле сойдёт с ума.       однако, когда вообще вселенная спрашивала сонхуна об его хотелках?..       сонхун встаёт с кровати, измученно потирая глаза, и открывает шторы, пуская в комнату немного дневного света. надо бы немного проветрить комнату, сонхун не делал этого уже давно. он, конечно, был бы не против задохнуться, но не в зловониях.       погода отвратительная. пасмурно, хмуро, холодно. вчера было солнечно и тепло, но вчерашняя погода тоже была отвратительна. сонхун ненавидит любую погоду.       трель звонка телефона неприятно скрежет уши, заставляя морщиться. сонхун нехотя берёт трубку и слышит голос, который ненавидит до безумия. не настолько, насколько свой, конечно, но всё же.       — у тебя сегодня есть заказы? — холодно, без приветствий. как всегда. сонхун утвердительно мычит в ответ. — сколько?       — двое, — бросает сонхун, — в три и в шесть вечера.       — после второго приезжай ко мне. надо поговорить. успей до девяти вечера.       сонхун отвечает, что понял, дожидается, пока мартин положит трубку, и бросает телефон на кровать, направляясь в душ. сонхун смотрит на себя в зеркало и устало опускает голову, держась за края раковины. он безумно устал, но ему до сих пор не жаль себя. ни разу за всё это время сонхун не позволил себе допустить жалость к самому себе. он не заслуживает жалости. сонхун заслуживает самого тяжёлого истязания.       но почему тогда, сколько бы его тело и душу ни истязали, ему никак не становится легче? почему ощущение искупленного греха никак не появляется, и чем больше тело и душу сонхуна терзают, тем сильнее ему кажется, что этого недостаточно?       сонхун не мазохист, сонхун просто хочет искупить свой самый страшный грех. он должен сделать так, чтобы ему было хуже, чем человеку, которого он уничтожил. сонхун не может позволить себе даже в мыслях произнести имя этого человека. не имеет права, не заслужил.       ехать к мартину сейчас хочется меньше всего. единственное, что сонхуну вообще хочется, это поскорее смыть с себя противные, мерзкие, отвратительные прикосновения и лечь спать. он безумно устал, и не только физически.       однако, кто сонхуна спрашивает об его хотелках? никому не интересно, что он устал, болен или истощён. мартин хочет видеть сонхуна, значит сонхун откладывает все свои проблемы и едет к боссу.       сонхун, устало прикрыв глаза, трёт свою кожу мочалкой, изо всех сил стараясь контролировать себя и не разодрать себе кожу в кровь, как в прошлый раз. сонхуну приказано беречь свою нежную бледную кожу, клиентам нравится чистое «мясо», а не истерзанное.       у мартина в кабинете как всегда душно и куча дыма. сонхун морщится от запаха крепких сигарет и кланяется в знак приветствия. мартин при виде сонхуна откладывает сигарету, откидывается на спинку кресла и жестом подзывает ближе.       — сонхун, как долго ты уже у меня, напомни? — хриплым голосом спрашивает мартин, а сонхун напрягается.       — шесть лет и два месяца ровно, хённим.       — вот как… — хмыкает мартин, довольно улыбаясь. — ты считаешь каждый день?       сонхун ничего не отвечает. да, он считает каждый день. он не понимает, зачем делает это, но автоматически запоминает, как долго он находится в подчинении мартина.       — а считаешь ли ты сумму своего долга? — продолжает вести непонятно куда мартин.       — считаю.       — и как много ты ещё должен мне?       сонхун запинается. много. он должен ещё очень много, и у него стойкое ощущение, будто он никогда не расплатится. будто это заточение у мартина будет длиться вечно. паршиво, от этого так безумно паршиво, что сонхуна тошнит.       — примерно четверть от изначальной суммы, — отвечает сонхун и дожидается каких-то более конкретных слов от мартина, потому что ему совсем это не нравится. когда мартин начинает тянуть и вести длинные предварительные разговоры, это ни к чему хорошему не приводит.       мартин встаёт и обходит свой стол, присаживаясь на край. сонхун тяжело сглатывает, но отойти подальше не решается.       — сонхун-а, — мартин тянет руку к подбородку сонхуна и задерживает её там, — у меня к тебе есть предложение. возможно, оно тебе не очень понравится, но может заинтересовать. я могу дать тебе возможность погасить свой долг за один заказ.       сонхун крупно вздрагивает и ошарашенно смотрит на мартина. погасить свой долг? за один заказ? сонхуну послышалось? или мартин просто решил глупо пошутить, потому что это… это совсем уж невероятно. этот человек никогда не сделает ничего просто так, он никогда не будет к кому-либо благосклонен.       — что за заказ? — тихо спрашивает сонхун, и голос его дёргается от зародившейся надежды и страха.       мартин удовлетворённо хмыкает.

***

      сонхун задыхается. в буквальном смысле. по его щекам быстро стекают слёзы, а в глазах начинает темнеть. сонхун из последних сил хлопает ладонями по сильным рукам, которые сжимают его шею. сонхун на грани смерти от удушья, и, на самом деле, у него нет ни одной гарантии на безопасность.       сонхун знал, на что шёл. он прекрасно понимал, что может не выбраться отсюда живым, что этот заказ может стать последним. мартин честно предупредил сонхуна об опасности. сонхуну не нужно было много времени на раздумья, он почти сразу согласился. сонхуну совершенно нечего было терять. за жизнь он особо не цеплялся. жить для сонхуна было невыносимо. каждый день он задыхался от боли, отвращения и ненависти к себе. он не знал, куда себя деть. сбежать от мартина не получится, мартин найдёт его везде, но не убьёт, а заставит мучиться ещё больше за попытку побега. для самоубийства сонхун был слишком труслив. поэтому этот заказ был для сонхуна последним шансом: либо он выберется на свободу, наконец, сбросив с себя оковы долга, либо умрёт под этими отморозками, которых, кажется, совсем не заботит жизнь другого человека, тем более, если это шлюха, предоставленная им в качестве обычного развлечения.       когда сознание почти покидает сонхуна, он чувствует, как руки перестают сжимать его шею, наконец давая возможность воздуху проникнуть в лёгкие. по щеке приходится тяжёлый удар, который приводит сонхуна в чувство, он начинает глубоко дышать. сонхуну совсем не дают прийти в себя, из него выходят, и он слышит, будто сквозь вату, грубый мужской голос:       — переворачивай его, марк.       чужие руки переворачивают сонхуна на живот, усаживая на крепкое тело, и сонхун чувствует, как в него медленно входит крупный орган. сонхун морщится от неприятных ощущений и испуганно цепляется за плечи мужчины, когда чувствует, как к нему сзади пристраивается ещё один человек. секунда, и в сонхуна входит ещё один член, заставляя истошно закричать.       лучше бы он задохнулся.

***

***

             — мистер ким, не забудьте выпить лекарства.       — спасибо, даниэль, я помню. билеты готовы?       — да, сэр, я всё заказал. вылет в три утра. помочь вам собрать вещи?       — не стоит, я попытаюсь справиться сам. можешь идти.       сону улыбается кланяющемуся секретарю и наблюдает, как весьма юный парниша покидает кабинет. кажется, этому пареньку двадцать, однако выглядит он на семнадцать, не больше. сону тихо смеётся, вспоминая, как наткнулся на разбитого даниэля, который провалил собеседование в конкурирующей компании. сону вспомнил, что видел мельком этого парня в приюте. в груди кольнула острая жалость, и сону предложил даниэлю работу личного секретаря с двухнедельным испытательным сроком. если справится, будет принят. даниэль справился блестяще, он оказался очень старательным парнем. быть личным секретарём сону — это буквально быть его правой рукой, следовать за сону везде и помогать даже с банальными вещами, по типу сбора багажа. сону имеет некоторые проблемы с передвижением. он не полностью прикован к инвалидному креслу, но всё же свободно ходить не может. пока что. сону всё ещё проходит реабилитацию после лечения, и возможность функционировать, как раньше, постепенно возвращается к нему.       сону смотрит на небольшую трость у стола и хмурится, поджимая губы. он объезжает на своей коляске стол, не беря с собой трость, и останавливается посреди кабинета. сону делает глубокий вздох и с трудом поднимается с кресла. ноги дрожат и болят от нагрузки, но сону рад. чувствовать боль в своих ногах гораздо приятнее, чем не чувствовать ног вообще, как это было шесть лет назад. сону счастлив, что к его ногам вернулась чувствительность. это значит, что у него есть шанс снова ходить.       сону осторожно делает шаг, неосознанно пытаясь ухватиться за что-то, но он специально выбрал для своего эксперимента такое место, где у него не было бы какой-либо опоры. второй шаг даётся с большим трудом, как и последующие четыре, но сону не обращает внимание на неудобства. его цель — дойти до стола, а затем — обратно, к креслу. недавно у него получилось самостоятельно сделать десять шагов, поэтому эта затея была полна надежд. однако, не всегда ожидания сону оправдывают себя: на девятом шагу ноги сону не выдерживают, и он падает в нескольких сантиметрах от стола, больно ударяясь плечом об его угол.       — чёрт! — сердито выкрикивает сону, с силой ударяя кулаком по полу. через несколько секунд в кабинет влетает обеспокоенный даниэль, очевидно, услышавший звук падения тела.       — мистер ким, вы в порядке?! — парниша подкатывает кресло к сидящему на полу сону и пытается помочь сону подняться, но сону раздражённо уклоняется от помощи.       — я сам, — бурчит он, прилагая все усилия, чтобы самостоятельно усесться в кресло, но всё же делает это не совсем без помощи даниэля.       — зачем вы так рискуете? — хмурится даниэль. — если хотите потренироваться, позовите меня. я должен быть рядом.       — даниэль, иди.       сону зол, но не на даниэля, а на самого себя, на своё состояние, на свою беспомощность и слабость. пусть он прекрасно осознаёт, что способность функционировать, как все здоровые люди, придёт не сразу. для этого нужно много времени и кропотливая работа. однако, иногда всё равно случаются подобные истерики, и сону понимает, что во время них выглядит ещё более жалким и слабым, поэтому старается сдерживаться как можно сильнее.       сону, на самом деле, долгое время не был уверен, хочет ли он жить. ведь та попытка на крыше была не под влиянием момента: сону всё тщательно обдумал и был вполне в здравом уме, когда делал этот шаг. осознание того, что он выжил, сначала подвергло его в шок. сону не понимал, что теперь делать. он пытался повторить неудавшуюся попытку, но сам себя остановил. нет, вовсе не из-за проснувшегося желания жить, а из-за страха. сону сам не понимал, чего боялся. что и в этот раз не получится? возможно. что он снова выживет, но уже с гораздо бóльшими физическими потерями и просто останется овощем без возможности закончить начатое? тоже возможно. сону, если честно, не помнит, о чём думал в тот момент. ему просто было безумно страшно и тревожно. он уже побывал перед лицом смерти, и второй раз оказаться там же почему-то казалось гораздо более страшным.       затем с сону начал работать психолог. больничный психолог сменился на частного. как позже сону узнал, его оплатила келли. позже сону попал в швейцарию, где ему должны были вернуть возможность ходить, а также предложили закончить обучение в швейцарской школе, а затем поступить в швейцарский университет. всё случилось слишком быстро, сону не успевал даже оценивать ситуацию. он просто плыл по течению, следовал всем советам, которые ему давала келли, и не задавал лишних вопросов, также, как и не проявлял какое-либо сопротивление. первые три года лечения сону не помнит вообще. всё будто смешалось в один день. он просто помнит, что регулярно работал с психологом, ходил на процедуры, принимал лекарства, учил французский и немецкий языки, которые являлись государственными в швейцарии, а также усердно учился дистанционно, чтобы сдать экзамены в швейцарской школе, а после — поступить в университет в цюрихе. «очнулся» сону только на втором курсе. когда он наконец смог хотя бы стоять на ногах, а суицидальные мысли покинули голову. его ментальные проблемы ещё не исчезли полностью, но желание наглотаться таблеток наконец покинуло сону. сону начал открывать глаза на жизнь, начал приходить в себя и постепенно отпускать прошлое. не прощать, не забывать, а именно отпускать. сону начал жить: радоваться, улыбаться, строить планы, мечтать.       старания сону не прошли даром: он строит хорошую карьеру, и уже добился определённых высот. всё-таки, пост генерального директора крупной фармацевтической компаниии в цюрихе — это то, чем можно гордиться. но сону не гордится, он воспринимает это спокойно, не злоупотребляя властью и используя свои возможности для того, чтобы помогать людям. сону всегда был таким. однажды психолог сону сказал ему, что это великое достижение — остаться человеком, несмотря на то, что окружающие пытаются в тебе убить всё человеческое. сону тогда задумался над этими словами. это стало толчком к тому, чтобы научиться ценить себя как личность.       сону не возвращался в родную страну уже чуть больше шести лет. на самом деле, у него никогда не было желания вернуться, потому что всё, что сломало его, происходило именно в корее. однако, сону понимал, что так продолжать нельзя. бороться нужно со всеми травмами и до конца. поэтому он сам вызвался поехать в двухдневный отпуск в пусан. это город детства сону: он там родился и провёл первые шесть лет своей жизни. сону любил пусан. его отец тоже любил. туда сону и отправится.

***

      сонхун вдыхает морозный воздух и смаргивает слёзы, появившиеся на глазах. он смотрит на небо и не может поверить, что выбрался из этого места. казалось, то, что творилось с ним этой ночью, не прекратится никогда. сонхун делает короткий звонок мартину, в котором сообщает, что обслужил этих клиентов, и получает ответ, что теперь его долг погашен. сонхун свободен. однако, свободным себя не чувствует вообще. сонхун сразу же удаляет номер мартина и их переписку.       иллюзия полученной свободы сыпется на глазах, и сонхун хочет кричать от этого. он совсем не понимает, что ему сейчас делать и куда идти. возвращаться в свою квартиру он не будет даже под дулом пистолета. брать ему оттуда почти нечего, разве что паспорт. но сейчас это кажется абсолютно ненужным. сонхун больше не может. он не знает, куда деться от самого себя. ненависть к себе распирает с такой силой, что сонхун невольно бьёт себя по груди, будто пытаясь унять это чувство. сонхун рассчитывал, что сегодняшний заказ будет достаточно болезненным наказанием, и после него на душе станет легче.       легче не стало. совсем. и это, кажется, крайняя точка отчаяния, потому что сонхун больше не понимает, что ему делать. сколько бы он ни мучил себя физически, на душе легче не становится. сонхун больше не может.        сонхун достаёт из кармана телефон и набирает выученный наизусть номер.       — слушаю.       — келли? здравствуй. это сонхун.       — сонхун? привет-привет. так неожиданно тебя слышать. ты давно не звонил.       — да, я… в общем, я насчёт с..сону, — сонхун запинается, когда произносит его имя, — хочу узнать о его состоянии.       — сону в прекрасном состоянии. всё стабильно хорошо. он принимает нужные препараты и до сих пор проходит реабилитацию. у него есть определённые успехи и в работе с психологом. он, наконец, отбросил суицидальные мысли!       — как хорошо… — сонхун улыбается. — это замечательно, келли. что насчёт прогнозов?       — я думаю, ещё года три, и он будет свободно передвигаться. препарат оказался успешным. нужны, конечно, некоторые доработки, но в целом результат отличный. сону молодец.       — спасибо тебе, келли.       — и тебе спасибо. частично это твоя заслуга, ты ведь был финансовой стороной. прости, сонхун, мне пора, меня зовут. до скорого! ещё созвонимся.       не созвонимся.       сонхун выбрасывает телефон в мусорный бак и быстрым шагом покидает это место. он точно знает, куда направляется.

***

bts — sea

      погода на море в ноябрьское раннее утро, конечно, отвратительная, но это совсем не заботит сонхуна. он стоит на высокой скале, глядя на бушующее перед глазами море, и грустно улыбается, предвкушая свободу. нет, не свободу. скорее, просто прекращение этой бесконечной боли. сонхун не думает, что получит свободу. он не верит в жизнь после смерти. всё просто прекратится, сонхун просто исчезнет, будто его и не было. это определённо лучше — просто исчезнуть и не чувствовать ничего.       сонхуну совсем не страшно. всё самое страшное он уже пережил. смерть — это самое мельчайшее, что может с ним произойти. эта мысль заставляет его вздрогнуть. неужели, именно это чувствовал сону, когда стоял на краю крыши?..       …- сонхун?..       что?..       сонхун резко открывает глаза. это какое-то безумие. ему послышалось? голос… голос сону? неужели… неужели жизнь решила наградить его приятными галлюцинациями перед смертью? или может быть сонхун уже умер, и теперь его жизнь проносится у него перед глазами?       но перед глазами только огромное неспокойное море, а в ушах — шум волн, бьющихся о скалы.       а за спиной — спасение?..       сонхун медленно разворачивается и отшатывается. потому что этого просто не может быть…       — аккуратнее! — дёргается сону и подъезжает на своей коляске ближе к сонхуну, протягивая ему руку, а сонхун смотрит на протянутую дрожащую руку и невольно обхватывает её своими руками, приближая к губам и грея её горячим дыханием.       — ты… — запинается сонхун, растирая ледяную руку сону, — ты замёрз…       в голову всё ещё не ударяет понимание ситуации, поэтому сонхун действует на автомате. он не думает о том, реален ли сону перед ним или же это просто галлюцинация. сонхун просто греет руки сону, потому что они ледяные. сону замёрз, сону может заболеть, сону нужно срочно согреться…       — пак сонхун, остановись! — из транса сонхуна вырывает звонкий голос сону. сонхун вздрагивает и ошарашенно смотрит на сону, который вырывает свои руки из обхвата чужих ладоней, пряча их под одеялом у себя на коленях. — я в порядке. мне не холодно, правда. просто давай отойдём от края? ты можешь упасть…       сонхун неверяще смотрит в глаза сону, а затем мысленно даёт себе пощёчину.       «приди в себя, идиот!»       сонхун отходит от края и помогает сону отъехать назад.       — почему ты здесь? — тихо спрашивает сонхун, с трудом останавливая мучительное желание протянуть руку и погладить сону по голове.       — я соскучился по своему родному городу, — пожимает плечами сону, а сонхун дёргается и не может отвести взгляд от лица сону. какой же он..родной…       — вот как..       — на самом деле, — внезапно начинает сону, — я, когда понял, что вижу тебя, сначала хотел развернуться и уехать. я, честно говоря, не был готов увидеть тебя и, тем более, заговорить.       — что же тебя остановило? — голос ломается.       — я понял, что в очередной раз убегу от проблем, никак их не решив, а только спрятав подальше. я больше так не делаю, — признаётся сону, и по телу сонхуна проходятся мурашки. — и мне нужно было увидеться с тобой. наверное, я должен сказать тебе важную вещь.       сону делает глубокий вдох и ёжится, прежде чем начать, скорее всего, самую важную речь в своей жизни.       — я много плакал из-за тебя, честно. я боролся с самим собой, пытаясь убедить себя, что не должен любить тебя, что ты этого не заслуживаешь. я винил себя и старался искать причину твоих поступков в себе. честно, не всегда я справлялся сам. часто мне помогал разобраться мой психолог. я понял одну вещь: ты важная часть моего прошлого, ты мой главный опыт. я не уверен, нужно ли мне было встречать такого человека, но, тем не менее, раз уж это произошло, мне нужно принять тебя. принять как своё прошлое. я не виноват в том, что произошло, но и постоянно винить тебя тоже нет смысла. в конце концов, ты… мне… в общем, я рад, что ты взял на себя ответственность за свои поступки. ты ведь...спонсировал меня?       сонхун задерживает дыхание. он присаживается перед коляской сону на корточки и кладёт руки тому на колени.       — ты можешь ходить?       это единственное, что вырвалось изо рта сонхуна. он отбросил мысли о деньгах, о долге, о своей бывшей «работе», о том, что происходило с ним этой ночью. всё потеряло смысл, остался только сону.       сону хмыкает.       — я так и думал, что ты не признаешься, — отвечает сону, — судя по всему, спрашивать, откуда ты взял деньги, тоже бессмысленно. ты ведь всё равно не скажешь?       сонхун молчит. не скажет. ни за что не скажет. заставить сону чувствовать себя виноватым? ни за что на свете. сонхун и так достаточно боли и переживаний принёс этому человеку.       сону внезапно откладывает плед и хватается за края коляски, с трудом поднимаясь на ноги. сонхун подхватывает его за руки и крепко держит, не дыша, боясь испортить такое хрупкое счастье. сону поднимает голову и смотрит сонхуну в глаза.       — я не знаю, важно ли это для тебя, сонхун, но для меня важно, поэтому я скажу это. я прощаю тебя.       сонхун задерживает дыхание. что?.. сону..прощает его?..       внезапно тяжёлый груз, что всё это время лежал на сердце, сыпется на мельчайшие крупинки и растворяется в воздухе. сонхун впервые за шесть лет делает глубокий вдох и чувствует, что ему ничего не мешает дышать.       сону прощает его… сону..       — правда, прощаю. я счастлив, сонхун. честно. и я безумно хочу, чтобы ты тоже был счастлив. ты заслуживаешь. прости себя, пожалуйста.       иллюзия свободы моментально перестаёт быть иллюзией, а за спиной как будто появляются крылья.

кажется, сегодня ночью сонхун впервые будет спать спокойно.