Секрет

Она правда любила Наруто. Часто ворчала, ссорилась с ним, но всё равно любила. Пыталась сберечь его. Они с Джирайей поддерживали Узумаки, особенно когда его родители погибли. А он ведь тогда был таким маленьким мальчиком... Всего тринадцать лет... Маленьким, всём в не своей крови, со стеклянными глазами она увидела его впервые после происшествия. Это было правда ужасно. Ночью, вокруг их дома собралось много людей, две «Скорой»... Тогда были дождь и гроза, прям под настроение. Впрочем, именно погода частично виновата в том, что Узумаки всё это увидел. Сквозь капли воды проходил яркий красный и синий цвет от мигалок. Было ужасно шумно. Разговоры людей, звуки дождя, гром, сигналы машин... Она бежала туда, проталкивалась через толпу, но резко застыла. Они с Наруто смотрели друг другу прямо в глаза. Оба понимали, что это всё. Конец. Кушина и Минато погибли. Дорогие им люди погибли. Ступор. Неверие. Вода стекала по волосам, попадала в глаза, одежда уже неприятно прилипала к телу, а они вдвоём всё стояли, всего в расстоянии метров пяти. Наверняка глупо выглядело. Но никто из людей не обращал на них внимания, даже на Наруто, у которого кровь залила одежду, а из-за дождя было красное пятно под ногами. Потом прибежал Джирайя, загнал их под крыльцо и крепко-крепко обнял. А он ведь тоже потерял. Они были и ему безумно дороги. Но он поддерживал их двоих, когда у самого глаза на мокром месте, что сам пытался скрыть. И до этого... Узумаки тогда вообще было восемь. Он сам и не понимал что делает. Просто взял нож и воткнул мужчине в живот. Тогда другие люди — соседи, не сильно предоставили этому внимания, зато потом... А он ведь так и не убежал тогда. Просто стоял и смотрел. Смотрел, как человек умирает. Умирает от его рук. Удивительно, что детская психика выдержала это. Он умный мальчик, все понимал. Цунаде правда любила Наруто. Часто ворчала, ссорилась с ним, но всё равно любила. Пыталась уберечь его. А сейчас перед ней стояла явная угроза для него. Ну уж нет, его-то она точно не потеряет! — Ты не передумала? Где твой драгоценный Наруто-кун? Скажешь? — шипяще спросил стоящий перед ней темноволосый мужчина. От него так и веяло уничтожающей аурой. Такое чувство, что если он пройдёт по зелёному лугу с цветами, всё превратится в выжженное, грязное, не живое место. — Он мёртв, — получилось сказать даже почти без дрожи в голосе. Мёртв... Потерян... — Я могу посмотреть на его труп? Он мне может пригодиться так же, как и вполне живое тело. Конечно его это не колышит. Умер и умер, чего бубнить-то? Действительно. — Нет, не можешь. Найди другой образец. А лучше вообще закрой свою незаконную организацию, — буквально выплюнула Цунаде. Орочимару, особенно сейчас, безумно раздражал. — Что ты? Какая же это организация? — с явной долей сарказма. — Это же всего-лишь маленькое секретное местечко, которого не существует для государства, — он развёл руки, пожимая плечами. — Что же ты будешь делать, если тебя поймают? — А что мне сделают? Это же всего-лишь санаторий, — видимо, именно это он заливал на допросе. Если он конечно вообще был. Правительство догадывается, даже знает о лаборатории, но доказательств нет. Именно на правительство и раньше работал Орочимару, но потом случилось... то, что случилось. — Санаторий, где проводят эксперименты над людьми и торгуют ими? — злость потихонько подкрадывалась. Мужчина лишь усмехнулся. Что ж, он самоуверен. — Орочимару, кем же ты стал? — Цунаде раскинула руки, разочарованно, даже как-то неверяще глядя на мужчину. — Это жизнь, Цуна, — он отвёл взгляд, подошёл к окну. Вздохнул. Будто жалеет... Потом резко повернулся к женщине и улыбнулся. — Меня всё устраивает. Всё же лучше, чем то, как закончил Джирайя, — давит на больное. Ещё и с ехидной такой, показной улыбкой. Ему самому наверняка тоже нелегко было принять смерть их товарища. Ну, Цунаде по-крайней мере надеялась, что это так, и у него всё же осталось сердце. — Не смей переводить на него стрелки! — из-за нервов у Цунаде тряслись руки. А ведь она была такой сильной... раньше. Это было до того, как всё навалилось на плечи тяжёлым грузом боли и разочарования. — Мы же втроём дружили с младшей школы! Почему всё так изменилось? — Это жизнь, Цуна, — лишь повторил свою фразу со вздохом. — В ней, во всех этих разочарованиях нет смысла, если ты не бессмертен... Был ли в жизни Джирайи смысл? — Конечно! — Но он умер. И ты когда-то умрёшь. А я – нет. Ну, я работаю над этим. Ты кстати сказала Наруто-куну о Джирайе? Он так им дорожил... — Не успела, — она опустила голову. — Наруто привезли в больницу на следующий день. — Ты же знаешь, что мне сообщили бы о его смерти. Это же гибель ценного объекта. Но мои люди молчат, а это значит, что ты мне врёшь. Я ведь всё равно его найду... Уж слишком много времени я потратил на другой проект, так что и забыть мог о Наруто-куне. Я так давно с ним не виделся и не беседовал на эту тему... Он же добрый мальчик, и, уверен, поможет мне. Кушина и Минато вырастили неплохого человека, так ведь? Ну, то убийство не считается, – Орочимару, будто с гордостью улыбнулся как-то по-змеиному. Он тогда пришёл чуть ли не в восторг, когда узнал, что восьмилетний Узумаки сделал то, что сделал.

* * *

Учиха откровенно ничего не понимал. Молодец, Узумаки, плюс ещё один скелет в шкаф. Сколько их там уже? Семь или сто семь? Или больше? Вот что этот идиот сейчас у него дома забыл?! Учитывая, что этого самого идиота закопали под землю. Он зомби? Саске не изменился в лице. Просто прошёл к столу, сел перед этими двумя. — Ну и? — поочерёдно оглядывая каждого из сидящих за столом. — Наруто здесь, не в морге или земле, — вкрадчиво начал Итачи, будто боясь, что Саске сейчас начнёт упрекать их и орать на весь дом. — Я заметил. Когда и как он пришёл? – интересовало не это, а то, как он выжил. Но, что ж, это тоже немаловажный вопрос. — Через окно в мою комнату. Ты даже ещё дома тогда был. — Прекрасно... А никого не смущает, что это седьмой этаж? Наруто наконец поднял голову. Саске непроизвольно удивлённо поднял брови. Глаза Узумаки... они... словно не живые. Не те. Привычная голубизна словно полностью сменилась грязной серостью. Хотя, такого вроде не может быть... Раньше в них можно было различить все испытываемые владельцем эмоции, но сейчас они словно мертвы. Чувств нет. Такие и правда бывают у трупов. Это и есть настоящий Наруто? Тот самый, убийца, скрывающийся под маской весёлого школьника? Может всё это мистика? Наруто умер и теперь пришёл сюда всё же в виде зомби? Воображение подрисовало зелёную кожу и вырывавшееся из горла растягивоемое «жрать» или скромное «мозги» хриплым голосом. — Мне вобщем-то нечего терять. И кстати... я пока не говорил, — обращаясь больше к Итачи, — Цунаде сообщила, что Извращённый Отшельник погиб. Авария. Банально, не правда ли? — слабая усмешка. — Ох, Нару... — Итачи положил на его плечо руку в поддерживающем жесте. И один Саске не понимал ничего. Хотелось спросить, но это было бы, как минимум, неуместно. — Он ему был очень дорог, — объяснил Итачи. Немногословно конечно. Но это объяснило, почему Узумаки так подавлен. — Это мой крёстный, — улыбка. — Он и бабулька Цунаде помогали мне, особенно после смерти родителей, — вздох. Он опять опустил голову, потёр глаза, чему-то снова усмехнулся. Когда опять посмотрел на Учиху, всё, казалось бы, было хорошо. Блондин выглядел опечаленным, но таким, как и обычно. Он настолько хорошо умеет контролировать эмоции? Или у него просто психическое расстройство? Было бы неудивительно. Раны на щеках выглядели до невозможности непривычно. Хотя, надо признать, выглядело неплохо. Наверное, впоследствии они будут выглядеть как изюминка, особенность Узумаки. Шрамы, даже похожие на татуировки. — Что вас интересует? Спрашивайте, даттебайо, я практически на всё честно отвечу. — Я не желаю разговаривать с таким, как ты, — почти по слогам, с нотками ненависти проговорил Саске, смотря на свои сжимающиеся под столом кулаки. Узумаки с неверием вперился взглядом прямо в него. Часто и глубоко задышал, снова опустил голову. Саске смотрел на него как на, как минимум, ничтожество или самого гнусного преступника. — Вот как... Тебе рассказали о легенде? О чём именно тебе известно? О том, что во мне живёт демон? — с нотками истерики начал перечислять блондин. — Или о том, что я сам же и прикончил своих родителей? А ты ведь раньше обещал всегда оставаться на моей стороне... — он уже мало контролировал, что говорит. — Такого не было, — твёрдо утвердил Саске, перебивая. Такие глупые обещания он мог бы дать только в глубоком детстве, и то, навряд ли. — А раньше ты мне верил... Жаль. Очень жаль, что ты не помнишь тех времён. Ножки стула проскрипели, трясь об пол. Узумаки встал из-за стола, прошёл к выходу из помещения. Уже почти в коридоре, скрытый наполовину в тени из-за невключённого света, он слегка обернулся. — Не надо, — твёрдым голосом, обращаясь к уже вставшему на ноги старшему Учиха. Потом послышался приглушённый хлопок двери, и почти гробовая тишина... Настенные часы ритмично тикали, из открытого окна дул слабый ветерок, слегка перелистывая страницы лежащего у плиты блокнота. Итачи так и остался стоять, смотря пустыми глазами перед собой. Что-то для себя решив, он глубоко вздохнул и медленно пошёл в свою комнату, даже не посмотрев на Саске. — Спокойной ночи, — сухо сказал он напоследок. Часы резко перестали тикать. Одиннадцать часов сорок девять минут. Почти полночь... Будь Саске более суеверным, непременно подумал бы, что это плохой знак. Наверное, просто батарейка села...

* * *

Он бежал так быстро, как только мог. В серых глазах затаились злость, страх, отчаяние, да что только можно. Давно он не испытывал такого. Подумать только... Его вылавливали... До конца он надеялся, что всё как-то само наладится, что ищущие его люди забудут о нём навсегда. Несколько лет всё было нормально, а сейчас опять всё возобновилось. Это ещё повезло, что он не спал, из-за чего и выжил в последствии. Даже смешно звучит. Казалось бы, какие настолько серьёзные проблемы могут быть у обычного школьника? А вот могут. Его без шуток хотели похитить, не важно в каком состоянии — хоть в виде трупа. Да и нельзя сказать, что он уж очень обычный. Необычный, раз стал жертвой таких-то обстоятельств. Ещё в детстве всё началось. На часах красовалось «4:24», на улице только слегка начинало виднеться. Он почти прибыл на место. Вошёл в здание, взбежал по лестнице и начал звонить в знакомую квартиру. Можно было конечно залезть и через окно, но это было бы дольше. Да и скрываться от жителя этой квартиры не надо. Дверь открылась, показалось заспанное, но всё равно такое же серьёзное и немного устрашающее, как и всегда, лицо. Брюнет оглядел его, и что-то для себя решив, наконец полностью открыл дверь в приглашающем жесте. Удивительно, что он вообще это сделал и узнал его. Всё же здесь темно, освещения почему-то не было. — Ты не убить нас пришёл случайно? — не понятно, то ли с сарказмом, то ли серьёзно спросил хозяин квартиры в прихожей. Ответа не последовало. Ночной гость что-то не спешил рассказывать причину своего визита. «Можно уже начать проклинать себя за то, что я впустил его? Кто знает, может и правда убьёт...» — промелькнуло в голове. Свет появился неожиданно для обоих, раздражая глаза, привыкшие к темноте. У стены стоял ещё один человек, кажется, с волнением смотря на только что пришедшего блондина. — Что, мать его, случилось!? Саске наконец понял причину такой реакции. Наруто стоял мягко говоря в не самом лучшем виде, в одних шортах и майке, весь в мелких царапинах, тяжело дышащий и с непривычно, опять, серыми глазами. — Орочимару случился, — как приговор. — Его люди подожгли часть моей квартиры, чтоб я вышел. Кинули что-то в окно, из-за чего всё и загорелось. Вроде даже взрыв был небольшой. Они поджидали меня у лестницы этажом ниже, но я вылез через окно соседней заброшенной квартиры. Они наверное заметили меня, этого уже не знаю. — Почему он за тобой вообще охотится? Почему именно он? И почему ты не рассказал вчера? — задал интересующий обоих Учиха вопрос Итачи. И это учитывая, что тот наверняка знал больше, чем Саске. — Не хотел впутывать, даттебайо. Вы уж простите, что пришёл. Где-то через минут сорок меня здесь уже не будет. Просто меня там ищут, а к вам они уж точно не залезут. Само имя владельца уже много о чём говорит. Не посмеют они сюда прийти, смелости не хватит. — Не надо просить прощения, можешь хоть жить здесь остаться. И да, меня не интересует мнение Саске. Но ты обязан прояснить мне ситуацию с Орочимару. — Я его очередной желаемый объект. Ну эксперименты там, всё такое... — И что же такого в тебе необычного, что может пригодиться Орочимару? — Не могу сказать, — Наруто уже как-то привычно за последние шесть часов опустил голову. Саске схватил Узумаки за руку и потащил в свою комнату. Итачи лишь спокойно развернулся и пошёл на кухню — захотелось выпить кофе. Нервы успокаивать надо. Он конечно за ЗОЖ и всё такое, но сейчас хотелось курить. — А вот теперь ты расскажешь мне всё. Ну хотя бы часть твоей жизни, — уже сидя на своей кровати и сложив руки на груди, приказал Саске. Наруто выдохнул, подошёл к Учиха. Тихий шелест простыни, когда Узумаки сел рядом, в такой тишине казался даже звонким. — Ладно... Что именно? Детство? Потеря родителей? Причина ненависти других людей? Убийство человека? Мой вторичный пол? — опять, с нотками истерики начал перечислять он. — Моё психическое состояние? Из-за чего я «умер»? Ох, это чуть меньше половины всего, чего ты не знаешь... — Когда я давал тебе то обещание? О котором ты говорил ночью, — тихо прозвучал вопрос. — Когда мы были маленькими... — сконфужено начал объяснять он, начав мятт простынь в руках и смотря, кажется, куда угодно, но только не на Саске. — Наши семьи дружили просто... Ты не помнишь этого. У нас были странноватые взаимоотношения, — усмешка. — Понимали друг друга с полуслова, правда частенько спорили, — улыбка. — Я пытался доказать, что я тебе не уступаю в силе, даттебайо. Знаешь, я считал, на самом деле, что ты лучше меня, подсознательно. Всегда стремился достичь того же уровня, что и ты. — Признал всё-таки, что я лучше... — Т-ты помнишь? — Наруто ошарашенно посмотрел на Саске. — Уже да. Десять минут тишины. Саске повернулся к Узумаки. Тот, надо признать, наверняка сильно устал, как эмоционально, так и физически. Сейчас он лежал на его кровати, свернувшись калачиком и посапывая. Как ребёнок... Прям как в детстве... И как только Саске мог всё это забыть? Может, у многоуважаемой, полной сволочизма судьбы слишком много попкорна, что доставили по ошибке, и всё эти запасы надо было уничтожить? Издевательство над людьми, безумные повороты судьбы — идеальное многосерийное произведение, где ещё и свои пять копеек вставить можно, прям как кукловод. Весело. Но только Судьбе. Эта ситуация с грёбаной памятью была похожа на то, что показывают в сопливых драмах. Сюжет клишированный: серая мышка влюбилась в красавчика школы, и, о чудо, он к ней тоже неравнодушен, а потом оказывается, что эти чувства были ещё с детства! Ну ещё такое случается в каких-нибудь мангах, когда автор уже не знает, как свести персонажей, и подсовывает флэшбэки из прошлого. А вдруг Саске нечаянно сейчас своими нелепыми рассуждениями разрушил четвертую стену? Да, забавно было бы. Особенно, когда он будет избивать, ну или просто хотя бы поинтересуется у автора сия произведения, как в его головушку-то буйную пришла идея с таким количеством проблем. Но всё же, правда, это настораживало. Почему он забыл? Может, какое-то странное проявление ПТСР в блокировке памяти? Вроде психологи и психотерапевты всякие, нанятые Итачи, ничего такого в его мозгах не находили. Хотя, всё вполне логично: родителей убили, Саске переехал к Мадаре, а тот день со всем местом, где был дом, пытался убрать из уголовы. Но не настолько же... Он уже почти смирился со смертью родителей. Ну, конечно, воспоминания не приносят радости, и иногда мучают во снах, но не до такой же степени всё плохо, что психика Саске решила забить на всё что связано с этим событием. Всё таки память – интересная штука... А может, всё таки судьба? Мысли крутились по кругу.