Секрет

В темноту квартиры прорвалась тоненькая полосочка света, стала быстро, резко расширяться и неожиданно для себя прекратила своё существование. Дверь громко хлопнула, возможно даже слишком сильно влетела в своё обычное, закрытое состояние. Сразу понятно, что её очень зло толкнули. Глухой стук упавших пакетов на пол. Шумный шорох обуви наполнял прихожую — единственный звук, помимо неизменных настенных часов — они есть почти в каждой комнате. Человек застыл посреди коридора.

«Тик-так»

«Тик-так»

«Тик-так»

Тихо. Слишком тихо. Тихо для этого дома, стены привыкли к слегка раздражающему, но всё же... приятному шуму. А сейчас ничего. Тишина... Не чувствуется чужое присутствие. «Тик-так» – почти в унисон отзывались часы с разных комнат, лишь немного оставалось до полной одновременности. Одни приборы звонкие, другие с басом... Здесь было холодно — наверное все окна в доме открыты, из-чего ещё и присутствовал запах свежести. Темно, даже темнее сумерек на улице, и... непривычно. До боли в груди, до мурашек на коже непривычно.

«Тик-так»

Да, Саске был зол. Очень зол из-за того, что случилось буквально десять минут назад. Но сейчас он замер. Его охватила непривычная растерянность. Время будто остановилось.

«Тик-так»

Всё словно вымерло... А вот атмосфера казалась живой. Будто весь этот дом дышит, в стенах течёт кровь – несёт жизнь. Он дышит. Этот дом, квартира дышит. От сильного хлопка двери маленький кусок верхнего слоя стены отвалился. А ведь здесь качественный ремонт, дорогой... Вся стена была серой, как и во всех комнатах, и лишь в одном уголке она демонстрировала кусочек приглушённого красного – нижнего покрытия. Будто плоть... Живое мясо этого здания, переплетённое нервами.

«Тик-так»

По телу расплылось ощущение, будто этот дом больше никого в себя не впустит и никого не выпустит. Останется стоять, постепенно разрушаясь, храня в себе неудачно оказавшихся в нём людей. Оставит их в одиночестве, в своих недрах, без права на избежание погребения заживо. В клетке. В одиночестве...

«Тик-так»

Саске тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Что это вообще за странные мысли шизофреника? Учиха пошёл дальше, вглубь квартиры, вглубь этого «живого существа». Тихие, размеренные шаги, неспокойное дыхание и всё то же тиканье часов.

«Тик-так»

Всё это смахивает на сцену из ужастика. Тишина. Холод. Темнота. Монотонное тиканье. Ветер за окном. Саске зашёл в свою комнату, где было немного светло из-за фонарей на улице. Как раз там проходила небольшая аллея, где, чаще всего, даже и не гулял почти никто, кроме Саске. Да, окно полностью раскрыто, качаясь, как, впрочем, и мысли Учихи — со стороны в сторону, то останавливаясь на одиночестве, то живости этого дома, то ещё на чём-то. Даже смешно. Могло бы быть смешно. А сейчас очень даже не до веселья. Ветер раздувал шторы у окна, загонял внутрь листья, мешал их в воздухе, разбросал тетради, раннее лежащие на столе. Учиха прошёл по всей комнате, обошёл кровать, что стояла посередине, прям напротив входа, замедлил шаг перед местом, где лежал футон, на котором ночью спал Наруто. Саске обошёл всю комнату, зашёл в ванную, дверь в которую вела прямо отсюда. Темно, даже окон нет. С почему-то не совсем до конца закрытого крана капала вода. Монотонный стук капель врезался в уши, как-то странно действовал на нервы. Будто с этой водой утекает и время, всё дальше и дальше уходит эфемерное счастье, всё больше невозможным становится шанс на хороший конец. Как-то... неуютно. Как минимум неуютно. Со своей комнаты Учиха чуть ли не выбежал, быстро зашёл на кухню. Окно также открыто, ветер дул, кажется, с ещё большей силой. Бумажные салфетки, ранее находящиеся на столе, валялись по всему помещению, перелетали со стороны в сторону.

«Тик-так»

Он пошёл в комнату Итачи, что находилась рядом. Она не очень отличалась от хозяйской спальни. Такая же, в бело-серых тонах, с элементами чёрного, в сдержанном современном стиле. Всё идеально сложено, признаков присутствия кого-либо нет. Итачи всегда очень тщательно убирался, не любил пользоваться услугами прислуги, хотя денег и хватало. Если подумать, то он никому достаточно хорошо не доверял. Саске быстро, как-то дёргано, нервно, прошёл к шкафу и резко открыл его нараспашку. Пусто. Ни одной вещи. Дыхание участилось.

«Тик-так»

Практически в бреду он искал свой телефон и звонил брату. Гудки. Тишина. «Вне зоне действия сети» — вторил женский механический голос. Часы смолкли.

* * *

Когда Учиха шёл домой, ему кое-кто встретился прям у входа. Саске шёл с множеством пакетов, пребывая в своих мечтах о глупых лёгких разговорах, вкусного ужина... Он правда очень устал, в школе практически все учителя видимо решили, что именно сегодня, в и так один из самых загруженных дней, стоит добавить по парочке дополнительных учебных часов. Будто сговорились все. И именно сегодня Саске хотел бы прийти домой пораньше. Но сбегать с уроков непозволительно. На улице почти никого не было, белый свет фонарей ещё не сильно выделялся. Привычная картина. Ветер раздувал волосы, что слегка лезли в глаза, продувал до дрожи. Он являлся единственным шумом здесь. Закат был тёмно-красного цвета, в перемешку с жёлтым. Неповторимая картина. Каждый день небо рисует эти узоры, наверное, ещё ни разу не повторившись. Эти узоры сменяются каждые пять минут, поражают своей зрелищностью. Красота перед тьмой. Словно небо напоследок хочет показать что-то стоящее и незабываемое, перед тем, как его покроют тёмные тона с россыпью звёзд. Так и с многими ситуациями бывает. Перед чем-то плохим всегда есть какой-то счастливый момент, будто для того, чтобы потом было видно потери, было с чем сравнивать хотя бы. Саске уже слегка насторожился, когда не увидел обычно стоящих неподалёку от входа в дом нанятых людей Итачи — мера предосторожности, всё-таки на Узумаки охотятся. Чуть позже к Саске подошёл высокий мужчина, что до этого стоял, облокотившись на стену. — Здравствуй, Саске-кун, — прошипел Орочимару. Учиха смотрел на него, как на призрака. Он его знал, — ещё давно родители работали с «гадюкой» — так Итачи и Саске шутливо называли того в детстве. И был ещё один вариант — «змеюка». По настроению, так сказать. А он почти не изменился. Чёрные волосы со светлыми прядками, сейчас завязанные в хвост, тот так и не отрезал. Лицо отличалась теми же странными фиолетовыми полосками у жёлтых, будто змеиных глаз. Бледная, почти мёртвенно бело-синяя кожа пугала некоторых. И не скажешь, что ему за четвёртый или даже пятый десяток. — Вы что-то хотели? — с ходу, почти сквозь зубы поинтересовался Саске. Он, что не очень заметно, но насторожился. Не к добру это... Ещё и несколько людей, что видимо приехали с этим мужчиной, доверия ну никак не внушали. — Ох, Саске-кун, уверен, ты сможешь мне помочь, — хищно улыбнувшись, Орочимару наклонился почти к самому лицу Учихи. — Чем обязан? — чуть раздражённо ровно выдохнул брюнет. — Понимаешь, тут такое дело... — картинно с досадой Орочимару оттянул воротник своей чёрной водолазки, что была под классической рубашкой. Будто это самое «дело» дышать ему мешает. — До меня тут дошла информация, что мой дорогой друг, — особенно выделив последнее слово, — живёт пока что у тебя. Не волнуйся, можешь не тратить свои силы на отпирания, я точно уверен, что он находится в этом доме, — он кивнул в сторону жилища Учихи, с победной ухмылкой. — Меня радует твоя наблюдательность и осведомлённость, — холодно, будто не понимая, что от него хотят, резко ответил Саске, смело переходя на «ты». — Благодарю, — Орочимару усмехнулся. — Но не мог бы ты посодействовать нашей с Наруто-куном встрече? Я очень сильно хотел бы с ним поговорить, — ухмыляясь, он потирал в своей руке, поднятой на уровне глаз, кровь. Костяшки его пальцев разбиты – видимо он кого-то бил, причём явно не жалея. Не удивительно для такого человека. — И зачем же тебе он нужен? — Саске внимательно вглядывался в глаза напротив, скептически подняв одну бровь. А Орочимару ухмылялся, чувствуя своё превосходство в этой ситуации. — Ох, правда? — с наигранным сожалением произнёс мужчина. — Неужели Наруто-кун не доверил тебе свой секрет? — с тенью безумной улыбки и, наконец, пониманием он следил за эмоциями Саске. Орочимару всегда давил на больное, ища слабости у собеседников. Как-то незаметно у него в руке появился белый заламинированный лист, что Орочимару сложил четыре раза. Не отводя взгляда, он медленно положил свой «подарок» в карман пиджака Учиха, всё ещё жутковато улыбаясь. Эмоции в глазах Саске с особым вниманием отслеживались, что давало Орочимару понять, что он нашёл одну из слабостей. Саске тяжело давались мысль о том, что ему не доверяют. Маленький, бедный мальчик, которому не рассказали все свои секреты... — Наруто-кун не захотел тебе рассказывать об этом? Очень жаль, может он думает, что ты всё разболтаешь? — этому манипулятору нравилось давить на больное. Саске смотрел на него с первого взгляда спокойно, но поджатые губы не уходили из внимания. — Ты не боишься с ним жить? Может, у него нестабильное психическое состояние? Знаешь на что он способен? — Это всё, для чего ты пришёл? Если да, то я пойду. Устал после школы, знаешь ли, — теперь Учиха злился. Какой эмоциональный... — Я слышал, что у вас некоторые проблемы в клане. Проблемы с бюджетом. Я могу помочь. Но не за просто так, конечно же. Мне нужен Наруто-кун. Ты не волнуйся, с ним ничего плохого не случится. Сможешь устроить это за некоторую сумму? — Спасибо за предложение. Я подумаю. Саске быстро пошёл в дом, столкнув Орочимару со своего пути. Какой эмоциональный. Что ж поделать, гормоны...

* * *

Этой ночью было много звёзд. Полная луна освещала местность. Вдалеке пролетел мигающий самолёт. Огни разных цветов и размеров горели где-то вдалеке, обозначая местоположения зданий и дорог. Достаточно сильный ветер нёс жёлтые листья, растрёпывал волосы человека, сидящего на открытой местности заброшенного недостроенного дома. На десятом этаже, номер дома тоже десять. Какая символика... «22:10; 10.10.» – светились на экране телефона, лежащего рядом. Кажется, такое уже когда-то было. Точно в тот же день, на этом же здании, два года назад... Было холодно. Он как всегда в одной футболке, не потрудился даже накинуть кофту. На щеку упала капля дождя, и парень с удовольствием запрокинул голову, подставляясь под воду. Он как-то грустно, устало выдохнул. Оставаться здесь было нельзя. Наруто взял телефон в руки, встал на ноги, набрал номер и приложил устройство к уху. После гудков послышалось глухое, сонное и раздражённое приветствие, состоявшее практически только из оскорблений. Узумаки усмехнулся. — И тебе доброй ночи. Очень жаль, что я тебя разбудил, — голос абонента перерос в удивлённый. — Да-да, я жив. Ты так этим не доволен? — со смешком выдал блондин. — Не приютишь меня по старой дружбе? И желательно бы, чтоб ты заехал, — не дослушав возмущённо-удивлённые реплики со стороны собеседника, попросил Наруто. — Я в десятом доме, что находится неподалёку от моей квартиры. Десятый этаж если что, но я спущусь, — он включил громкую связь, положил телефон обратно и снова сел, свесив ноги. — С тобой ничего не случилось? Всё хорошо? — с еле-еле различимым беспокойством отозвался собеседник. — Ты о том, что случилось тогда? Кстати ровно два года прошло с тех пор, как ты спас меня. Прям на этом месте даже. Знаешь, я ведь правда хотел прыгнуть, — со вздохом закончил Узумаки, с обречённой улыбкой. — Сестра спрашивает, как ты посмел умереть. Всё ещё хочешь приехать? — шутя, абонент перевёл тему. — Я серьёзно, она зла. — Оу, она рядом? Пусть не беспокоится. Да и ты тоже, тебе надо приводить нервы в порядок. — Я скоро приеду, — резко завершая разговор, собеседник нажал на «отбой». Сегодня правда памятная дата. День рождения Наруто и смерть его родителей. Он грустно улыбнулся, всматриваясь в небо. Количество звёзд словно меняется каждую ночь. Сейчас их плохо было видно, тучи мешали. Пришла мысль о том, что звёзды – это души. Души ещё не родившиеся и умершие. Возможно, с неба на него сейчас и смотрят родители и будущие дети, если они конечно вообще будут. А вообще, сказки всё это... Он встал на ноги, ещё раз посмотрел вниз. Соблазна спрыгнуть уже не было. Как же меняется жизнь и её восприятие от людей, появляющихся в ней же... Подбежал Курама. Тепло его шерсти чувствовалось даже через ткань джинс. Лис запрыгнул прям на плечи, из-за чего Наруто сразу же мягко упал на холодную плиту и рассмеялся. Курама прям соскучился, обычно он не расщедривается до нежностей. — Эй, мне надо спускаться, скоро приедет мой одноклассник, — сказал Узумаки лису, не сомневаясь, что тот его поймёт.