3
10 июня 2021 г., 15:00
Тэхён покачивал головой и смотрел на девушку из окна, краем уха слушая ворчание Юнги насчёт дедлайнов, в которые ему необходимо оплатить какие-то счета. Ким не решался указать на странную девчонку пальцем, призвать внимание Мина или же открыть окно и крикнуть ей, чтобы заходила обратно в здание, потому что ему просто было интересно, насколько долго продержится эта странная особа под проливным дождём, чьи ледяные капли катились по коже и вынуждали чувствовать ужасный холод, расползающийся по телу с молниеносной скоростью. Чонсо стояла посреди двора, раскинула руки в разные стороны и подняла лицо к тёмному небу, чтобы капли падали прямо на щёки и красноватые губы, чтобы массировали нежную кожу и немного щипали её своим холодком. Девушка не открывала глаз и просто наслаждалась шумом ливня, который почему-то невероятно успокаивал, но под ледяными каплями не хотелось спать. В конце концов она обняла себя руками; её тёмная туника насквозь промокла и прилипла к телу, однако всё ещё оставляла в тайне то, что за семью замками готова была скрывать Чонсо — её прошлое, о котором рассказывали шрамы. Она замёрзла — то было видно из-за трясущихся губ и пальцев, всё сильнее впивающихся в плечи, но Тэхён не понимал, почему девушка не заходила внутрь здания, чтобы переодеться, принять горячий душ и выпить тёплого чая. Однако причина была проста: нос и щёки покраснели не только от дождя, но ещё и от слёз, которые удобно смешивались с ливнем.
Чонсо казалась сильной… Нет, Чонсо была сильной. Она являлась сильной на протяжении всей жизни, потому что её ломали, но она всё равно находила свои частички и склеивала их, чтобы продолжить жить. Чонсо сама разбивала себя, пытаясь умереть; тогда её собирали по кусочкам доктора, но реабилитацию Им устроила себе сама, без вмешательств врачей и специалистов, потому что тогда Чонсо хотела сама разобраться в себе. Получилось? Нет: она только больше запуталась в себе. Но зато отыскала цель — найти отца — и теперь не могла отказаться от неё, не могла умереть быстрее, чем дойдёт до своей мечты. У неё появился огонёк, заставляющий идти в непросветной тьме всё дальше и надеяться на то, что скоро она набредёт на местечко, освещённое солнцем так сильно, что даже тени не будет видно в этой яркости лучей. А сейчас, стоя под проливным дождём, она плакала и казалась всем сумасшедшей, но только так она могла показать миру свои чувства, которые всё равно не были видны из-за капель, смешивающихся со слезами. Открыв глаза, ей придётся успокоиться и выйти из того мира отчаяния и боли, в котором она привыкла жить, чтобы вернуться в ещё более разрушающую реальность, поэтому Чонсо просто по-человечески боялась выбираться из объятий дождя. Она хотела подзарядиться, просто побыть немного собой. Побыть той самой Им Чонсо, которой необходима поддержка и нужно пару раз в неделю плакать навзрыд, поэтому, пожалуйста, просто дайте ей ещё пару минут. Потом, она обещает, девушка снова наденет маску и будет без эмоций наблюдать за тем, как вокруг неё всё менялось со скоростью света. Но не сейчас. Сейчас ей нужны слёзы, а слезам нужны все её силы.
Возможно, чуть позже она без сил рухнет в кровать и укутается в одеяло так, что её не смогут найти, но сейчас она свободна в своих эмоциях и полна сил, поэтому не открывала глаз и всё обнимала себя дрожащими пальцами, словно вот-вот потеряет самое ценное, что у неё было, — остаток той самой Им Чонсо. Она готова отдать всё, чтобы простоять под дождём на трясущихся от холода ногах ещё минут десять. Она действительно готова отдать всё… Отдать всё, когда имеешь ровным счётом ничего… Иронично, не так ли? Но иначе никак: это единственное, что могла предложить сейчас Чонсо. Её «Ничего» стоило целую вечность, которую проживёт планета. Её «Ничего» стоило ту самую вечность, которую обещал влюблённый парнишка своей возлюбленной, которую в итоге потеряет. Её «Ничего» стоило целое состояние, в котором купался какой-нибудь олигарх в объятиях красоток с подтянутыми фигурами. Поэтому, пожалуйста, просто дайте ей ещё пару минут. Потом, она обещает, девушка снова наденет маску и будет без эмоций наблюдать за тем, как вокруг неё всё менялось со скоростью света. Но не сейчас. Сейчас ей нужны слёзы, а слезам нужны все её силы.
Тэхён не успел опомниться, как его небрежным, но несильным толчком отодвинули от окна, чтобы тут же открыть его и крикнуть Чонсо, чтобы та немедленно зашла внутрь. Юнги не переживал, просто Чонсо выходила неплохим бойцом, а её болезнь из-за глупого дождя была совсем не к месту, поэтому Мину было жизненно необходимо повысить голос впервые за всю жизнь, чтобы сквозь шумный ливень докричаться до девчонки. Последняя открыла глаза и посмотрела в сторону двоих мужчин, выглядывающих из окна. Юнги покачал головой и выглянул в коридор, чтобы приказать Лиёну отвести Чонсо в здание, а мальчишка тут же помчался за Им. Девушка же стояла под проливным дождём и прощалась со своими последними слезами, которые уходили в землю вместе с каплями воды, идущими с неба. Она смотрела пустым взглядом в тёмные глаза Тэхёна, а последний лишь задумчиво хмурился и отошёл от открытого окна, когда на улицу выбежал с зонтом Лиён. Закрывая окно, Юнги проконтролировал, чтобы Лиён завёл Чонсо в здание.
Через время он попросил Лиёна привести странную девицу в свой кабинет, а спустя ещё какой-то промежуток медленно тянущегося времени Чонсо сама пожаловала в кабинет и смотрела на Юнги немного испуганным, но всё ещё полупустым взглядом, выражающим вселенское непонимание того, где находилась. Её волосы всё ещё были мокрыми и неопрятными сосульками тянулись к плечам, но зато одежда была тёплой и сухой, чтобы тело поскорее отошло от морозца. Тэхён устроился на кожаном диване и рассматривал молчащую девушку пристальным взглядом, словно пытался прочитать отлично спрятанные эмоции; на его губах впервые за долгое время знакомства не было улыбки. Однако отсутствие улыбки ситуацию легче не делало, ведь Мин Юнги продолжал стальным взглядом очерчивать «сумасшедшую» девчонку и пытался понять, что же сподвигло её на такой безбашенный поступок, который мог лишить хорошего самочувствия.
— Что с тобой?
— Люблю дождь.
— Ты врёшь.
Чонсо ненавидела дожди, никогда не любила их, потому что в дни, когда шли дожди, она разрешала истинной себе, настоящей себе появиться в мире на несколько минут или долгих часов. Она ненавидела дожди, потому что разрешала себе в пасмурные дни быть разорванной и слабой, не запрещала прятать боль глубоко в себе и позволяла реветь навзрыд, реветь так, как просила душа. Сейчас ей было стыдно за то, что её слёзы чуть не были увидены людьми, к которым доверием она так и не прониклась. Ей не было жаль себя — возможно, после беседы с Юнги, прищурившим взгляд в недоверии, она запрётся в комнате и больно ударит себя по ноге кулаком, чтобы наказать, а может, просто сделает ещё несколько порезов на бёдрах в качестве расправы над слабой собой, которую выпускала из груди крайне редко. Она ненавидит себя — и это только малая часть всей проблемы.
— Сколько ты простояла там?
— Я не засекала, — её голос звучал хрипло, и горло чуть першило, потому что всё это время она плакала, но без единого звука, едва дышала и пыталась не захлебнуться в тех ужасных чувствах, что топили её. — Не так долго.
— А ты куда смотрел? — голос спокоен, но претензия ясно читалась в интонации, поэтому Тэхён приподнял брови и посмотрел на босса, который как раз обращался к своему коллеге. — Не мог затащить её внутрь?
— Я ей нянька, что ли? Девка с катушек слетела, а мне её спасать?
— Ты, — мужчины замолчали, когда вдруг заговорила Чонсо. Она вдруг показалась такой сломленной, что захотелось крепко обнять и сказать, что всё будет хорошо, но молодые люди по-прежнему сохраняли полнейшее молчание и не торопились что-то говорить, — совсем не понимаешь, о чём говоришь.
— Так расскажи нам, — снова насмешливо заулыбался Тэхён, а это чувство сожаления, которое он давненько не испытывал, вдруг исчезло вместе с желанием помочь. — Поставь рамки, Чонсо-я, скажи мне, над чем шутить запрещено? Может, есть кодовые слова? Думаешь, постояла под дождём и сразу стала особенной? Думаешь, я почувствую к тебе симпатию, стоило тебе лишь обнять себя под ливнем? Ты выглядишь жалко, — Юнги вмешался, прорычав имя нападающего, но это не подействовало. Тэхён поднялся с места и встал возле Чонсо, заглядывая ей в глаза, однако её взгляд всё ещё был направлен в пустоту перед собой. — Никто не будет жалеть тебя, Чонсо. И ты сама не имеешь права себя жалеть. Хочешь поныть?..
— Замолчи.
— Ной где-нибудь в другом месте, — будто не слышал её Тэхён, который вдруг испытал невероятное чувство злости, потому что эта девчонка решила, что сумеет загнать его в свои рамки, подстроить под себя, словно он не человек, а удобное кресло, которое подомнётся под чужой задницей. — Раз такая слабая, то зачем пришла? На жалость давить? Не получится — я и не такое видывал. Слабачка и нытик, кому ты такая нужна? Даже собственному отцу не нужн…
Она неожиданно и со всей силы пнула его в живот, оставляя грязный след от обуви на одежде, чтобы в следующее мгновение коленом разбить нос, а затем повалить на пол и тут же пригнуться над жертвой, нанося ему удары кулаками. Юнги ругнулся и помчался на помощь обездвиженному другу, у которого от боли потемнело в глазах, а голова предательски закружилась, из-за чего ориентация в пространстве была наглухо забыта. Мин оттащил Чонсо, готовую снова накинуться на Тэхёна с болезненными ударами, крепко обнял за пояс и, сосредоточенно хмурясь, закрутил ей руки за спину, чтобы обездвижить окончательно. Он прижал её лицом к стене, а затем глянул на медленно поднимающегося Тэхёна. Сначала Юнги не понял, что за звуки издавал товарищ: кашель? просьба помощи? задыхался? А потом Мин с непониманием во взгляде осознал, что Ким, утирая кровь рукавом тёплого свитшота, смеялся. Смеялся с отголоском боли в голосе и лёгкой хрипотцой, но всё равно выглядел, как сумасшедший, сбежавший из палаты психиатрического отделения.
Его губа вместе с носом кровоточила, поэтому практически всё лицо было в крови, которая капала на пол и оставляла за собой красные разводы. Юнги громко позвал Лиёна, дабы тот забрал и отвёл в комнату разъярённую Чонсо, кричащую в сторону Кима проклятия, а сам поспешил помочь Тэхёну окончательно встать на ноги, дабы в следующее мгновение отвести в комнату местного медика, который поможет остановить кровь и, если это необходимо, зашьёт губу. Мин всё ещё не понимал, почему Тэхён не прекращал улыбаться даже через боль, хмурился и еле сдерживал ярость: эти двое знатно надоели ему своими разборками. Выдворить бы их, только вот Тэхён — это один из самых преданных и необходимых людей в клане, а Чонсо полезна, ведь в случае чего сможет предсказать слабости клана Вешателя, ведь была знакома с его правой рукой. Тогда наказать, но как? Жизнь наказала их так хорошо, что лучше не получится уже ни у кого, поэтому оставалось только наблюдать за этим ужасом, что эти двое тут разводили. И пусть Юнги ненавидел бездействовать, но в данной ситуации был абсолютно бессилен.
***
Когда наступила ночь, голубая дымка дня поднималась, чтобы показать звёзды. В это время мир людей будто бы замирал, становился тихим, словно безмолвным. На улицах всё меньше прохожих, дороги пустели, всё больше окон загорались светом в домах. Тень опускалась на улицы, где лишь одинокие фонари освещали маленькие островки вокруг себя. Когда ночь совсем опускалась, звёзды начинали сиять, словно сахар просыпался на чёрный мрамор, блестящий на солнце. Ночное небо становилось таким желанным зрелищем, что отводить от него взгляд не хотелось ни в коем случае. Именно изучением этой красоты, наступающей лишь после заката, занималась Чонсо, сидящая на заднем сидении мчащегося по дороге автомобиля, который вёл Тэхён. Она рассматривала пролетающие мимо дома и представляла, как корпели над статьями студенты, как искали информацию для своих рефератов, представляла, как какой-нибудь подросток, сидя за столом, рисовал в своём альбоме карандашами или красками, слушая музыку в наушниках и прислушиваясь к каждому шороху, чтобы вдруг не получить нагоняй от родителей. Ей не была интересна жизнь людей, но чем-то нужно было себя занять, пока в темноте улиц машина мчалась по адресу, вбитому в навигатор. С Тэхёном она не разговаривала как раз с того утреннего инцидента, да и сам Ким не собирался заводить с Чонсо диалог, поэтому им было комфортно, но не сейчас, не в компании друг друга. Тэхён всё ещё злился на попытку Им запереть его в рамках своего сознания, а девушка всё ещё испытывала к нему ненависть за то, что Ким, не зная ничего, вдруг заговорил о её отце. Возможно, если задуматься, можно провести параллели — Чонсо точно так же, совсем ничего не зная о прошлом парня, винила его в убийстве, которое произошло совсем не так, как писали новости, но Им абсолютно не догадывалась об этом. Тэхён упомянул её отца, просто чтобы сделать побольнее, но только сейчас ему пришла мысль о том, что девчонка могла подумать: «Он сделал так, потому что я говорила о его отце» — но в таком случае точно бы ошибалась. Куда они отправлялись? Чонсо не знала и особо не хотела об этом думать, просто поддаваясь течению обстоятельств, которое несло её по времени всё дальше и дальше. Юнги впервые за месяц был в ярости, да в такой, что едва не повысил на девчонку голос, поэтому сейчас девушка анализировала всё случившееся и думала о том, что поступила неправильно. Да, слышать слова о своём отце было неприятно, потому что это было правдой. Отец просто не желал видеть в своей жизни ребёнка, у которого любовь распространялась не только на противоположный пол, но и на свой тоже, поэтому решил уйти, оставив избитую дочь в однокомнатной квартире, откуда её на следующий день выгнали какие-то коллекторы, ведь папа связался не с теми людьми. Это прошлое до сих пор на теле осталось шрамами, поэтому слышать его от другого человека было слишком больно. Чонсо не сомневалась в том, что о ней собрали всю информацию, прежде чем впустить в свои круги, и не сомневалась насчёт того, что с досье ознакомился не только Юнги, но и Тэхён, однако Им явно не была готова к такому событию, как сегодняшнее. Возможно, она слишком разозлилась и должна была контролировать себя, как обычно, но боль охватила всё тело, обида начала править всеми чувствами, а руки словно сами наносили удары по лицу Кима, который сейчас ходил с белым пластырем на носу и трещиной в уголке губ. Было ли ей жаль? Да, наверное. Чонсо винила себя за всплеск ярости, но почему-то не могла заговорить об этом с жертвой своей злости. Но надо начать, нужно извиниться и сказать, что переборщила немного со своими эмоциями, которые правили ею. — Тэхён, — она дождалась вопросительного мычания с его стороны, а потом прокашлялась и подвинулась чуть ближе, хватаясь пальцами за переднее пассажирское сидение, словно искала в нём хоть какой-то поддержки. — Прости меня, ладно? Я должна была себя контролировать. — Нормально, — он болезненно ухмыльнулся, глянул в зеркало заднего вида и снова перевёл взгляд на ночную дорогу. — Я рад, что научил тебя хорошо драться. Ты так мне врезала, что я чуть не отключился. Но, конечно, бить меня по лицу было лишним, — он цокнул и снова посмотрел на зеркало, встречаясь взглядом с виноватыми глазами девушки, — вот как я такой «красивый» буду по делам ездить? — Прости, правда, я… — Не разводи сопли, нам ещё полчаса ехать. Хочешь утонуть в слезах? — приподнял бровь в вопросе и отвернулся к дороге, чтобы показать, что больше не хочет продолжать разговор. Чонсо не нужно было это уточнять, так как она поняла с первого раза, поэтому ей оставалось лишь отвернуться и замолчать, успокаивая себя тем, что Тэхён, вроде как, даже не злился всё это время. Они приехали к невысокому жилому дому, во дворе которого были припаркованы машины недорогих марок. Тэхён вышел из автомобиля первым, не стал дожидаться своей спутницы и заблокировал дверцы сразу, как только послышался хлопок со стороны Чонсо. Он вошёл в неопрятный подъезд и, перепрыгивая ступени, быстро поднялся на второй этаж, чтобы дождаться поднимающуюся Чонсо и наконец-то постучаться. Хозяин квартиры не торопился открывать, поэтому у Им было много времени, чтобы рассмотреть другие двери на этаже. О том, что к ним долгое время не прикасались, говорил слой пыли на ручках, а также то, что замочные скважины были немного ржавыми. Девушка прищурила взгляд и с интересом посмотрела на Тэхёна, который постучался в дверь снова. Наконец-то за ней послышались шаги, затем — неуверенный скрежет ключа, и в конце концов дверь открылась. Чонсо заметила, как в полумраке подъезда сверкнули чьи-то наполненные страхом глаза. Хозяин квартиры, увидев устрашающе ухмыляющегося молодого человека — Тэхёна, — постарался как можно быстрее закрыть дверь, но Ким в последний момент успел так сильно дёрнуть её на себя, что Чонсо пришлось отойти в сторону, чтобы не упасть вместе с вылетевшим на лестничную площадку мужчиной средних лет. Тэхён тяжело вздохнул, когда тот стал умолять подождать ещё немного, схватил мужчину за шиворот и потащил обратно в комнату, попросив Чонсо закрыть за ними двери. Ошарашенная Им ещё пару секунд стояла в подъезде и смотрела, как мужчины уходят всё глубже в квартиру, а потом всё-таки решилась войти внутрь. В помещении было не прибрано настолько, что хотелось прочистить желудок, а ещё тут воняло тухлой рыбой. Мухи и тараканы, свободно перемещающиеся по полу квартиры, казались такими же хозяевами недвижимости, как тот мужчина, которого Тэхён с силой толкнул на скрипучий диван. Чонсо брезговала находиться тут, поэтому нахмурилась и желала поскорее смотаться отсюда, встав возле открытого окна, которое не особо помогало помещению пахнуть ночной свежестью кончающегося июня. Она рассматривала этого бедного человека с огромным пивным пузом и расцветающим синяком под глазом, который своим цветом напоминал сливу. Мужчина выглядел жалко: наверняка очень давно его бросила жена, ушла к какому-нибудь более успешному человеку, а сам он повяз по уши в долгах, за которые теперь ему грозила смерть. Клан Мина — это не те люди, с которыми нужно вести денежные дела, ведь если ты не отдал сразу, то следующего раза уже быть не должно. Возможно, Юнги сжалился над бедняжкой и дал ему три попытки, но в этот раз был последний шанс. Мужчина сполз с дивана, несколько раз поклонился в ноги Киму, со стуком прикладываясь лбом к полу, а потом схватил его за штанины джинсов и умолял не убивать, слёзно глядя тому в глаза. Чонсо поморщилась, скрещивая руки — если сейчас Тэхён его пристрелит, то её точно вывернет. Было ли ей жаль мужчину? Нет: она привыкла к смертям, привыкла считать, что это необратимый процесс природы. Если этот человек не смог прожить достойную жизнь, то его реинкарнация обязательно проживёт отличную жизнь, так что жалости Чонсо не испытывала. Только неприязнь, ведь у того от слёз потекли противные сопли, а по лбу спускались капельки пота. Вздохнув, Тэхён пнул мужчину, сложив руки в карманы джинсов, и посмотрел на Чонсо, которая не имела никаких мыслей или идей, лишь желала поскорее покончить с этим и уйти. Ей было чисто интересно, как Ким расправлялся с должниками, но пока что парень действовал как-то пассивно, лениво отпинывая мужчину подальше от себя и цокая языком на все его слова. Чонсо не успела моргнуть, как мужчина кинулся к ней, дабы так же, как прежде, зацепиться толстыми пальцами за одежду и умолять о прощении, но почему-то девушка не стала его отталкивать: лишь безразлично склонила голову вбок и немного нахмурила брови. Она поджала губы, словно раздумывая над словами мужчины. Девушка обратилась к Тэхёну, спрашивая, как звали жертву их сегодняшней вылазки с базы, тот тут же ответил — До Минхо. — Минхо-щи, — начала девушка, прежде чем оттолкнуть от себя мужчину и присесть перед ним на корточки, чтобы установить зрительный контакт. — У тебя есть дети? — и подняла брови, словно после его ответа что-то изменилось бы. Мужчина закашлялся, шокировано замер и быстро-быстро закивал так, что его огромные щёки тряслись, словно у бульдога. — Как жалко, сиротами останутся, — покачала она головой, вызывая у мужчины вопрос в глазах, а у Тэхёна — хищную ухмылку. Чонсо поднялась, ещё раз осмотрела единственную комнату и подошла к груде бутылок из-под спиртного, пиная их в сторону Минхо по очереди. — И вместо того, чтобы обеспечить своим детям хорошее будущее, устроиться на работу, перестать бухать и курить, пожирая просрочку в гниющей однушке, ты занимаешь деньги у господина Мина? — похлопала ресницами девушка, а мужчина тут же хотел разреветься, но та поцокала языком и показала ему указательный палец, мол, заткнись и не смей меня перебивать. — Сколько твоим детям? — С-сыночку шесть, а д-д-дочке вот-вот исполнится пятнадцать. — Жаль, что они так рано останутся без отца, — она кивнула Тэхёну, который достал из кобуры пистолет и направил его на разревевшегося мужчину. В воздухе летало напряжение и страх, съедающий изнутри только Минхо, который смотрел на девушку. — Умоляю, умоляю, пожалуйста, не убивайте меня! Дайте мне последний шанс! Я соберу, соберу нужное количество денег, только не убивайте! — Хватит ныть, только ещё больше тебя прикончить хочется, — лениво протянул Тэхён, опустил пистолет и почесал затылок. Нет, он его не пожалеет, потому что Юнги приказал убрать, устранить, просто сейчас так интересно посмотреть на мужчину, который мучился и действительно надеялся на то, что выживет, хотя надежда угасала с каждой секундой. — Тебе же Босс говорил: три раза тебе давал возможность оплатить, но ты профукал всё, что только можно. Только играл и пил, пил и играл. Не надоело скакать от нас как заяц от волков? — Нагле-ец Ки-им, умоляю-ю, не убива-ай меня-я. — Поздно дёргаться, — и пуля ударила мужчине прямо в лоб так, что кровь брызнула в разные стороны. Чонсо поморщилась: капля горячей крови попала ей на ладонь, поэтому она быстро вытерла её о свои брюки и сказала Киму, что будет ждать его возле машины. Но ждать его долго не пришлось, ведь мужчина не собирался убирать тело и прятать его куда-то, потому что, стоило ему выйти из подъезда, как к дому подъехала ещё одна машина. Из неё вышли знакомые Чонсо парни, собирающиеся почистить всё, подговорить возможных свидетелей или вовсе устранить их. Переговорив с ними, Тэхён разблокировал автомобиль и сел за руль, а Им устроилась на переднем сиденье, чем очень удивила ухмыльнувшегося парня, ведь обычно предпочитала сидеть сзади. Они не разговаривали, оба отходя от того, что произошло ранее. Наверное, это не было горем или печалью из-за утраты, потому что на мужчину им было чисто наплевать. Скорее, они испытывали пустоту в груди из-за того, что своими руками загубили его. Возможно, что так даже лучше — они избавили его от постоянных визитов коллекторов, от какой-нибудь болезни, возникшей из-за алкоголя, которая убивала бы куда мучительнее, чем Тэхён, которому нужно было лишь спустить курок для убийства. Чонсо переживала это сильнее: на её глазах никогда никого не убивали, поэтому в груди всё равно остался какой-то осадок, но жалости всё-таки не было — Минхо её не заслуживал, потому что Им не привыкла жалеть тех, кто свою жизнь сам делал всё хуже и хуже. Даже себя она не жалела, ведь её жизнь катилась клубом с огромной горы всё ниже и скоро должна была остановиться на самом дне. Она сама выбрала путь, когда жизнь не сможет улучшиться, и теперь не будет себя жалеть ни в коем случае. Тэхён поведал о том, что им придётся заехать ещё к двум должникам, что не прибавило настроения, но подарило некий азарт: интересно же, кто сможет заплатить, а кого придётся убить. Чонсо смотрела в окно мчащейся по трассе машины и краем уха слушала то, о чём с Юнги по телефону разговаривал Ким. Они заехали в те два места, где обитали должники. Первым оказался двадцатипятилетний молодой человек крепкого телосложения, имеющий очаровательную улыбку, которой хотел заполучить внимание Чонсо, но та на протяжении всего разговора Кима с должником смотрела в окно и хмурилась, разглядывая светлеющий небосклон. Парня убивать не пришлось — тот буквально спустя три минуты после приезда молодых людей открыл сейф и достал оттуда нужную сумму, что порадовало Тэхёна: он даже пожал младшенькому руку в знак благодарности и улыбнулся без намёка на насмешку, но с явным оттенком радости от победы. На прощание должник подмигнул стиснувшей зубы Чонсо, которая еле сдержалась, чтобы не плюнуть хреновому романтику в лицо. Следующий должник оказался уже мёртв: его тело, по словам соседки, нашли на прошлой неделе в двух кварталах от дома. Разорвали бешеные собаки — жаль его всё ещё не было.
