4
20 июня 2021 г., 15:00
Чонсо плюхнулась на заднее сиденье автомобиля Тэхёна и устремила недовольный взгляд в зеркало заднего вида, чтобы хотя бы так заглянуть в карие глаза коллеги. Молодой человек упрямо молчал и невероятно злил загадочностью происходящего, но спрашивать о чём-то Им пока не хотела, поэтому тихонько устроилась в кресле и пристегнула ремень безопасности, переводя взгляд в окно. Ей в знак прощания махал рукой мальчишка, с которым она в последнее время проводила слишком много вечеров за разговорами и просмотрами фильмов. Недавно О Лиён признался Чонсо, что чувствовал от неё такое же тепло, как от своей матери, пусть та и бросила его в детском доме на тринадцатом году жизни. Он поделился с ней мечтой найти свою родную маму, рассказал о том, что когда-то сбежал из приёмной семьи и до сих пор не хотел возвращаться. В тот момент Лиён обвёл ладонью болтающих на улице участников группировки и сказал, что теперь они были его роднёй, сообщил, что был слишком благодарен им за то, что они приняли его и приютили, даря жёсткую и немного странную любовь, потому что каждый тут — это кто-то ненормальный и, возможно, бессердечный. Или, может, у каждого тут есть сердце, только вот оно всё обшарпанное и почти до конца разбитое, поэтому хозяева решили спрятать его далеко-далеко, порой совершенно о нём забывая. Чонсо в вечер откровений Лиёна была удивлена тому, что младший с улыбкой говорил о Юнги и Тэхёне. Казалось, именно эти двое должны приносить максимум боли и обиды, но О отзывался о них с такой искренней теплотой, что самой хотелось улыбнуться, но вместо этого Чонсо всё сильнее хмурилась, слушая парнишку. Чтобы Юнги и Тэхён были самыми добрыми и мудрыми в группировке, как говорил Лиён, — это ведь невозможно. Да?
Чонсо была слегка смущена просьбой Тэхёна одеться покраше, чем обычно, поэтому долгое время пялилась в мобильник с сообщением на дисплее, а потом ещё полчаса выбирала одежду, которая подходила под краткое описание «Покраше». Она неторопливо натянула на себя широкие чёрные джинсы, а после пришедшего от Кима сообщения с угрозой оторвать голову за медлительность Чонсо ловко натянула водолазку и быстро расчесала волосы, заплетая их в высокий хвост. Сейчас девушка до сих пор не понимала причину такой просьбы и не совсем догадывалась, куда держал путь загадочный водитель, но продолжала упёрто молчать и смотреть в окно, пока ухмыляющийся Ким кидал на неё взгляды через зеркальце. Конечно, он давно понял, что её милую головушку мучали мысли и теории, но открывать карты не торопился, желая как можно дольше мучить девушку её же догадками.
Чонсо обдумала вариант о том, что они едут на какую-то деловую встречу, но тут же откинула её в дальний угол: её никогда не брали на действительно важные сделки. Да, можно было бы подумать о том, что девушку ни с того, ни с сего просто повысили в должности, но тогда назревал вопрос о том, куда подевался Юнги, ведь на сделки он выезжал всегда лично в компании Тэхёна и ещё, как минимум, двух человек в качестве личной охраны. Они могли поехать на другой машине, но в таком случае напрашивался очередной вопрос: почему все машины были на стоянке? Пока Тэхён ходил за забытыми ключами от автомобиля, при этом решив захватить куртку на случай, если испортится погода, у Чонсо было время пересчитать все авто, принадлежащие клану, и рассмотреть окно главы группировки; в кабинете горел свет. Значит, этот вариант Им отбросила вполне обоснованно. Второй теорией оказалась поездка в какой-нибудь торговый центр, но и то было невероятно странно, ведь одежду себе Тэхён предпочитал приобретать в полнейшем одиночестве, чтобы было время порассуждать и примерить всё то, что понравилось, да и на шоппинг парень тратил минимальную сумму всех своих денег, обнашивая сначала всё то, что имелось, до дыр. А Чонсо купила себе одежду совсем недавно, поэтому в новой не нуждалась. За едой обычно посылали троих парней из окружения Лиёна, потому что те были примерно в том же возрасте, что и сам О, так что поехать в гипермаркет за продуктами Тэхён и Чонсо не могли. Оставалась лишь идея о том, что Тэхён вёз свою «подопечную» на новое задание, где придётся вытряхивать из должников последние воны, но тогда для чего нужно было приодеться и выглядеть прилично? Чонсо почувствовала, что мысли связались в тугой узел, и испытала жуткую головную боль, поэтому прикрыла глаза.
Небо уже стемнело, но из-за облачной погоды звёзд на нём не было видно, как и луны, хотя порой она выглядывала из-за облаков, пытаясь остаться подольше и понаблюдать за молодыми людьми, мчащими по трассе. С въездом в Сеул домá росли и росли, намереваясь достигнуть небес, а вывески над входами в магазины становились всё ярче и буквально слепили.
— Куда мы едем?
— В клуб, — коротко и ясно объяснил молодой человек, но Чонсо всё равно нахмурилась и непонятливо уставилась на парня, который приподнял брови и остановился на светофоре. — Чего? Ты хорошо поработала на этой неделе, поэтому я решил тебя угостить парой-тройкой напитков и, возможно, даже поцеловать в макушку перед сном, — он ухмыльнулся, но не отвернулся от девушки и смотрел в её любопытные глаза до тех пор, пока светофор не зажёгся зелёным, а стоящие позади машины не начали сигналить, призывая двигаться дальше.
— В смысле?
— Ну, можешь считать это улучшением наших с тобой отношений, хотя нам обоим известно, что даже после выпивки и возможных танцев мы продолжим не понимать и ненавидеть друг друга.
И после сказанного Чонсо замолчала, не решаясь продолжать разговор. Гордость за себя разлилась по груди сладким мёдом, однако мысль об «улучшении наших с тобой отношений» не выходила из головы, поэтому Им поглядывала в сторону Тэхёна, зажавшего зубами сигарету с кнопкой. Сероватый дым, отдававший странноватым ароматом клубники или же вишни, что пахли совершенно по-разному, но почему-то одинаково сладко, тут же распространился по всему салону автомобиля, пусть было открыто окно, пусть Чонсо почти уже выглядывала из опущенного окошка со своей стороны, не желая задохнуться в аромате сигаретного дыма. Она всё обдумывала сказанные Кимом слова и не могла поверить, что он действительно взял и похвалил её за все немалые усилия, что ей пришлось приложить для достижения сегодняшнего результата. Она не помнила, когда в последний раз её хвалили — это правда было уже слишком давно, поэтому сейчас сердце ликовало и взволнованно билось о лёгкие, намереваясь оставить болезненные синяки. Как и любой другой человек, ей было очень приятно слышать похвалу, но настолько непривычно и странно, что теперь Чонсо не смела посмотреть в сторону Тэхёна, боясь встретиться с ним взглядами. Ей казалось, что тогда всё волшебство, оставленное его словами, вдруг испарится, а на его место придёт то самое ветхое чувство развалюхи, в которую превратилась Чонсо, пребывая в повседневности.
Ладно! Возможно, Чонсо немного поубавила пыл. Возможно, она перестала настолько ненавидеть Тэхёна и смирилась с мыслью о том, что последнего хотелось придушить или похоронить заживо где-нибудь под деревом в лесу, наполненном беззаботно поющими пташками. Может быть, она поняла, что эта ненависть к парню беспочвенна, ведь сам Ким не сделал ничего плохого в её сторону, кроме того инцидента, после которого Чонсо пришлось его избить — да, обида, вызванная словами Тэхёна, ещё не прошла, а осознание того, что Чонсо действительно не нужна своему отцу, всё упрямее двигалось к её разуму. Возможно, Им обдумывала мысль о том, что нужно как-то налаживать отношения с коллегой, который двадцать часов в сутки находился рядом из-за постоянных тренировок, которые прекращались как раз на те четыре часа, что обычно были выделены на сон. И возможно, что она даже радовалась тому факту, что первый шаг сделал именно Тэхён. Вдруг Чонсо поймала себя на мысли о том, что происходящее сейчас грело душу и, наверное, с каждой секундой становилось всё значимее для неё.
Клуб, в который приехали молодые люди, был двухэтажным, а его вывеска над входом была такой яркой, что хотелось подойти ближе; она манила, словно мотылька лампочка. Чонсо не была сильна в английском, поэтому прочитать название не смогла, но и спрашивать у Тэхёна, паркующегося напротив здания, не стала. Парковка была наполнена машинами так, что некоторым пришлось оставить свои автомобили за пределами территории, принадлежащей ночному клубу. Конечно, многого это не отняло, но выпившим людям наверняка понадобится помощь, чтобы дойти до транспорта, а потом ещё залезть в салон, хотя, скорее всего, к машинам они и не вернутся — вызовут такси и уже на них уедут домой. На входе в клуб вышибалы — двое симпатичных мужчин с широкими плечами, но не особо накаченным телосложением — попросили у Тэхёна представиться, а затем без лишних вопросов впустили его внутрь вместе с Чонсо, которая сложила руки в карманы брюк и начала рассматривать заведение. Музыка гремела и больно стучала по голове молотком, забираясь всё глубже в сознание. Зал представлял собой танцевальную зону, зону отдыха со столиками и красными креслами, огромную стойку, за которой работали бармены, и зону для работы диджея, который покачивал головой в такт кричащей музыки и что-то выкрикивал в микрофон, чтобы завлечь толпу. Толпа, к слову, кричала что-то в ответ, перебирая заплетающимися языками и борясь с опьянением. Тут пахло потом и блевотиной, поэтому хотелось сморщиться, а ещё лучше — выбежать на улицу.
Тэхён схватил Чонсо за руку, обхватив пальцами запястье, та тут же поддалась и последовала за молодым человеком, который повёл её на второй этаж. Они поднимались по железной лестнице и слышали то, как обувь стучала по ступеням. Хотя, наверное, они не слышали — в таком шуме ничего не услышишь, — а просто полагали, что их шаги оставляли какой-то звук. Навстречу молодым людям шли пьяные незнакомцы, от которых не было возможности увернуться. Девушка продолжала покорно двигаться за Кимом и не прекращала рассматривать заведение.
Круглые столики были окружены сплошными красными креслами, в которых было удобно сидеть. Каждый столик был огорождён от соседнего толстой стеной; на каждой перегородке присутствовала табличка с номером кабинки, чтобы, скорее всего, официантам было удобнее обслуживать клиентов. Чонсо села в кресло и стала неторопливо разглядывать меню, но не нашла ничего путного, кроме алкоголя, который пить не хотелось. Она попросила у подошедшего спустя время официанта безалкогольный напиток, пропустила мимо ушей то, что заказал Тэхён, и отвернулась, дабы рассмотреть толпу, но через железное ограждение было не особо хорошо видно, поэтому через несколько тщетных попыток Чонсо опустила голову и в полумраке пыталась рассмотреть чистоту своих ногтей. От глупого задания её отвлёк голос Тэхёна.
— Почему ты не заказала алкоголь? — он подвинулся ближе, приподнял брови в немом вопросе, а его голос казался слишком незнакомым из-за того, что музыка перебивала, вынуждая буквально кричать на собеседника, дабы донести свою мысль.
— Я не пью, — весьма логичный ответ пришёлся Киму по душе, поэтому молодой человек лишь понятливо кивнул и снова отодвинулся, будто рассуждая о темах, подходящих для разговора, но такими мыслями была забита только голова Чонсо. — Ты часто бываешь в таких местах?
— Нет, — тут же ответил брюнет, рассматривая тёмными глазами миловидного парня, что поставил на их стол поднос с напитками и чем-то ещё, на что Им не обратила внимание. — Предпочитаю подпольные заведения: там можно в тишине выпить, а также развлечься с девочками из близлежащих борделей.
Чонсо отвернулась от молодого человека, благодарно кивнула в сторону собравшегося уйти официанта и опустила задумчивый взгляд на стол, проходясь глазами по оставленному заказу. Ей до сих пор не верилось в то, что сейчас происходило, и казалось, что Тэхён придумал что-то, что обязательно выведет её из себя, заставит снова почувствовать опасность и злость, испытать желание хорошенько врезать Киму, чтобы он больше так не поступал. Но молодой человек с положенной на колени кожанкой сидел и покуривал, глядя куда-то вдаль, словно нашёл что-то интересное в цветных софитах, окрашивающих стены ночного клуба. Ему словно было абсолютно всё равно до всего, что происходило вокруг, хотя, в принципе, из-за закрывающей их перегородки ничего и видно не было. Музыка продолжала кувалдой бить по голове, словно пыталась разломать её на части, как кокос. Девушка наконец-то остановила свой взгляд на небольших пакетиках, в которых, она видела, обычно продавали корм для рыбок или домашних черепашек. Чонсо сглотнула — осознание того, что именно находилось в пакетиках, пустило по телу огромное количество мурашек, которые заставили испуганно замереть и через время перевести напуганный взгляд на расслабленного Тэхёна, который приподнял брови, словно спрашивал о том, что так напугало бедную девочку. Сама мысль о том, что Чонсо, якобы правильная и милая, боялась одного слова «наркотики» и готова была прямо тут упасть в обморок, забавляла настолько, что Тэхён всё же не смог сдержать насмешливой улыбки и подвинуться ближе к замершей в шоке Им, чтобы провести указательным пальцем по её подбородку, словно призывая чуть успокоиться. Наркотики — это то, от чего Чонсо всегда и везде отказывалась, даже когда была готова умереть от тех проблем, что преследовали её годами.
Она видела, как погибали от ломки люди, к которым она слишком привязалась за короткое время, боялась, что когда-то потеряет себя настолько, что придётся прикоснуться к этой гадости, и сейчас, сидя прямо напротив столика с пакетиками белого порошка, шокировано хлопала ресницами, боясь пошевелиться. Неужели здесь было разрешено так открыто передавать наркотики? Неужели это было позволено администрацией заведения? Что, если сюда приходили несовершеннолетние, решившие сыграть во взрослых? Эти наркотики испортят им всю жизнь, стоит попробовать лишь раз — Чонсо точно знала, потому что не раз наблюдала за тем, как прямо к ней в ноги падали ровесники, умоляя принести ещё хотя бы одну дозу или, может быть, просто дать денег на несчастный пакетик запрещённых веществ. Она выплакивала все слёзы, что были, и не спала ночами после таких встреч, а сейчас сама была в шаге от того, чтобы стать тем человеком, который будет умолять дать хотя бы крошечную дозу.
— Это, — Тэхён подвинул к молчащей Чонсо три пакетика из пяти, — нужно курить, а вот это, — он пододвинул для ознакомления ещё две штуки, улыбаясь так, словно показывал конфетки, а не настоящие, чёрт возьми, наркотики, за принятие которых могли посадить в тюрьму, — нужно вдыхать через нос, поняла?
— Что это? — такой глупый вопрос сейчас казался до ужаса актуальным, поэтому Им смотрела прямо в глаза молодого человека, который высыпал тот порошок, что нужно вдыхать, на стол и стал скручивать бумажную вону в тонкую трубочку.
— Наркотики. Кокаин и крэк, если угодно, — легкомысленно и спокойно ответил Тэхён, беспечно склонил голову вбок и насмешливо взглянул на девушку, переставшую так испуганно пялиться на него. — А что? Ссыкуешь, миледи? Неужели наша малышка Со-Со испугалась, а? Всего лишь порошок, — протянул ей трубочку из денег, не прекращая улыбаться так, что улыбка казалась настоящим оскалом, — а ты уже в штаны наложила?
И почему-то внезапно захотелось доказать, что она сильная. Нет, не всемогущая и не бесстрашная, но сильная и выносливая. Её не сломают эти наркотики, нет, они ничего не исправят, а значит, всё будет в полнейшем порядке. Потому что Чонсо прошла и не такое дерьмо, потому что у неё получилось выбраться из грязи, став частью группировки, а значит, и от наркотической зависимости она избавится очень быстро. Потому что у неё хватит духу, хватит сил, всего хватит. Чонсо сможет. Она под внимательным взглядом Тэхёна взяла в руки порошок, называемый крэком, высыпала его на стол, затолкала в протянутую трубочку из воны и с помощью тэхёновой зажигалки подожгла. Сероватый дым с еле заметным запахом чего-то сладкого и без принятия вскружил голову, но Чонсо уверенно преподнесла трубочку к губам, зажала зубами и, сжав свободную руку в кулак, сделала первую затяжку, тут же закашливаясь и жмуря глаза от жгучей боли, которая сжала лёгкие чёрными липкими руками и не выпускала несколько секунд, вынуждая задыхаться от безысходности. Тэхён отобрал купюру и затянул оставшееся, кинул на пол окурок и притоптал его носком лакированной туфли, переводя взгляд на девушку, которая от собственной беспомощности схватилась за мужское бедро и продолжала болезненно жмуриться, тихо постанывая.
Крэк. Она впервые слышала это название, но почему-то желала запомнить его, раскрывая глаза и смотря бешеным взглядом в очи молодого человека, чьи зрачки сильно расширились. Они оба видели, как глаза собеседника с каждой секундой становились всё более стеклянными, но не желали обращать на это особого внимания, которое после принятия наркотиков наоборот концентрировалось на каждой мелочи. Как бы смешно ни звучало, но Чонсо почувствовала, что стала сверхчеловеком: её зрение словно улучшилось всего за несколько секунд, а слух стал настолько острым, что она слышала сквозь орущую музыку те пошлые чавканья, которые производили целующиеся в соседней кабинке молодые люди. Ей внезапно захотелось сделать что-то, что обычно забрало бы много-много энергии — сейчас казалось, что всё это было простой глупостью, придуманной людьми, что не веселиться, не танцевать, не кричать во всё горло, подпевая словам любимой песни. Её рука всё ещё сжимала бедро Тэхёна, который испытывал те же чувства, что и Им, сидящая напротив. Чонсо заметила, что в свете софитов под пеленой, созданной крэком, коллега выглядел слишком неотразимо, поэтому, стоило ему провести языком по припухлым губам, она почувствовала, как живот скрутило; становилось жарче.
Чонсо схватила Кима за руку и потянула за собой, вскакивая с места, потому что энергия переполняла и умоляла, чтобы её наконец-то выпустили наружу, чтобы она захватила зал и стала чем-то, что будет качать народ в волнах удовольствия и веселья. Молодые люди слишком быстро и даже неожиданно для себя оказались на первом этаже, были зажаты потными телами отдыхающих людей и смотрели друг другу в глаза, будто иначе не получится существовать. Музыка казалась ещё громче, чем была, но сейчас это не отталкивало: Чонсо желала танцевать, желала чувствовать на себе руки Тэхёна и жаждала опустить руки на его тело, чтобы почувствовать всю его упругость. Она возбуждённо ахнула, когда Ким схватил её за талию, покачиваясь и покачивая саму Им в такт кричащей музыки, провела ладонями по его широкой груди и продолжала смотреть в чёрные очи коллеги.
Казалось, словно его руки были везде: на шее, груди, спине, на бёдрах, ягодицах и талии. Было так жарко, что хотелось сбежать, но так хорошо, что ноги не слушались и лишь оттанцовывали странные движения, которые отлично вязались с музыкой, но не со стилем поведения Чонсо. Она чувствовала губы Тэхёна на своей шее, на скулах, но желала ощутить мягкость его уст на своих, потому что казалось, что получить поцелуй в губы было важнее, чем оправиться после наркотиков, которые так возбудили её, так окрасили её серую жизнь красками, что отказаться от них явно будет тяжело. Чонсо не знала, что её ждёт, и сейчас была не в состоянии это обдумывать, танцуя и получая ласки мужчины. Последний раз провела ладонями по его груди, развернулась так резко, что волосы ударили в лицо, и встретилась взглядом с миловидной блондинкой, которую забудет тут же. Им обняла ладонями крепкую шею обнимающего её Тэхёна и испытывала удовольствие от того, как он контролировал руками её бёдра, покачивая своими с идеальной синхронностью. Она снова ощутила поцелуй, на этот раз пришедший за ухо, и не смогла сдержать яркой и счастливой улыбки.
Ей казалось, что именно сейчас она была кому-то наконец-то нужна, кем-то наконец-то любима, но ключевым словом в этом предложении до сих пор служило «казалось». Сейчас Чонсо не будет думать о том, что нужно найти отца, не будет переживать из-за того, что завтра её ждало очередное состязание с Тэхёном, не будет рассуждать на тот счёт, что лучше уйти раньше, чем Юнги узнает, что она использовала его и его товарищей ради собственной выгоды. Чонсо будет желать широкие ладони Тэхёна на своих ягодицах, будет тянуться к нему руками, как цветок тянулся к яркому солнцу, и зарываться пальцами в взмокшие пряди его отросших волос, которые скоро можно будет собирать в хвостик на затылке. Она будет танцевать, глупо смеяться и тяжело дышать каждый раз, когда Ким позволит ощутить поцелуи на коже. Чонсо не видела никого вокруг, даже на Тэхёна не обращала особого внимания, хотя именно из-за него она испытывала жуткое сексуальное возбуждение и повышенное либидо. Чонсо слышала в голове собственные мысли и идеи, которые явно не посетят её в адекватном состоянии, но сейчас казались вполне целесообразными. Ей было наконец-то хорошо. Не «неплохо» и не «нормально», а именно хорошо. Именно это она хотела испытать на протяжении долгого времени, поэтому сейчас была слишком рада, слишком счастлива, чтобы задумываться о правильности своего поступка.
Тэхён схватил её за руку, покрутил вокруг оси и резко дёрнул к себе, чтобы у Чонсо была возможность утонуть в его немного грубых объятиях. Он часто принимал наркотики и прекрасно понимал, что вскоре их обоих накроет убивающая апатия, и посетят отсутствие аппетита и, возможно, бессонница. Но сейчас ему, как и Им, было слишком хорошо, чтобы думать об этом. Тэхёну нравилось руками изучать сексуальное тело своей коллеги, любовно мять её бока, сжимать пальцами ягодицы и целовать шею, скулы, уши. Он не хотел прикасаться к губам и делал это осознанно, потому что уже давно решил, что Чонсо — лишь развлечение, лишь способ почувствовать чьё-то тепло рядом, просто человек, за которым было приказано наблюдать на тот случай, если ей вздумается предать клан Мина. Поцеловать её в губы значило отказаться от собственных принципов, значило разбиться вдребезги и привязаться к девчонке слишком сильно, привязаться так, что отпустить будет слишком больно, а отпустить придётся в любом случае, потому что он надеялся — искренне надеялся — на то, что она недолго пробудет в клане. Прошёл месяц, но это ещё не так много, чтобы считать Чонсо нужным человеком в клане. Тэхён всё ещё ей не доверял, хотя Юнги уже немного смягчился. Чонсо не та, кому можно доверять — именно так считал Тэхён. Но сейчас было всё равно. Сейчас его устраивало, что он ласкал Чонсо своими руками, а она тёрлась о его тело в поисках тепла и защиты, возможно, ещё и веселья.
***
Чонсо устала пересчитывать, сколько раз за сегодняшнее утро её стошнило. Она сидела на коленях возле белоснежного унитаза, держась за стульчак руками, неприятно морщила нос и чувствовала, что скоро наружу пойдёт не только содержимое желудка, но и он сам. Чонсо заснула в три часа утра, испытывая невыносимую головную боль, а проснулась спустя два часа в незнакомом помещении с необходимостью прочистить желудок, чтобы стало хотя бы немного легче. Голова кружилась, а горло першило до ужаса, и Чонсо прекрасно понимала причину, по которой её так убивало. Она слышала, как кто-то неторопливо шёл в сторону ванной, но не могла поднять голову, чтобы посмотреть, кто именно приближался. Дверь открылась — в помещение вошёл молодой человек. По смешку девушка смогла понять, что это был Тэхён, но сил на то, чтобы закатить глаза, не осталось, поэтому она лишь утёрла губы рукавом водолазки и подняла на него взгляд уставших и немного покрасневших глаз. — Не стесняйся, блюй на здоровье. — Тебе вообще не плохо? — еле проговорила хриплым голосом девушка. Она была удивлена, ведь парень выглядел очень даже бодро, и единственное, что указывало на нехорошее самочувствие, — это красноватые глаза. — Мне довольно хуёво, — приподнял брови молодой человек. — Но не первый раз, так что я пока могу это контролировать. А вот ты, вижу, нет. — Вообще не смешно, идиот, — нахмурила брови девушка, тут же отвернулась, чтобы очистить желудок. — Самое ужасное, миледи, что я сейчас абсолютно серьёзен. Есть хочешь? — она отрицательно качнула головой, вновь утопая в болезненных ощущениях и закрывая глаза. — Придётся захотеть. Я съездил в магазин и уже почти приготовил завтрак, так что придётся. — Я не буду. — Я тебе, блять, дам «не буду», — насупился молодой человек, покачал головой и развернулся, чтобы уйти. Возможно, это было по-детски глупо, но Тэхён не позволит какой-то девчонке взять и наплевать на его старания. Он вообще редко готовил, даже для себя, а тут приготовил целый завтрак, чтобы загладить вину перед этой неблагодарной Чонсо. Не сказать, что он испытывал невероятный стыд за то, что малявка приняла наркотики, но всё же в этом была доля его вины, так что молодой человек был обязан сделать хоть что-то, чтобы было не так совестно. Перед собой, конечно. Тэхён остановился и кинул взгляд на сковороду с яичницей. Да, только перед собой.
