7
8 июля 2021 г., 06:13
Чонсо внимательно наблюдала за молодым человеком, который удобно устроился на кухонном стуле и мило беседовал с одним из участников клана. Она не могла прямо сейчас подойти и забрать из его рук мобильник, чтобы просто удостовериться в том, что Мин Юнги действительно не ошибался. С их разговора прошла неделя, и тогда Юнги почти получилось уговорить девушку довериться ему и этому милашке-новенькому, однако какой-то процент недоверия заставлял кровь неприятно бурлить в жилах. Им не понимала причину, по которой так взъелась на Ха Сонуна, однако ничего не могла с собой поделать и даже сейчас, дожидаясь Тэхёна, она внимательно наблюдала за молодым человеком, который снова потянулся за мобильником, отложенным на стол, и стал что-то строчить, на некоторое время прекращая беседу с начавшим завтракать мужчиной. Кто-то коснулся её плеча, поэтому Им по привычке воровато оглянулась, но в следующее мгновение лишь улыбнулась — О Лиён явно был не тем человеком, которого нужно бояться. Мальчишка широко улыбался, пожелав доброго утра, и вежливо поинтересовался здоровьем Чонсо, которая, как обычно, ответила короткое «неплохо» и перенаправила вопрос на самого юношу.
Пока они беседовали, стоя неподалёку от входа на кухню, Сонун уже успел молча покинуть здание и куда-то уйти, разговаривая с кем-то по телефону. Желание проследить за ним было велико, однако Чонсо заставила себя кинуть вслед Ха лишь короткий взгляд и снова вернуться к разговору с Лиёном, который как-то странно на неё посмотрел. Слабо улыбнувшись, Им молилась, чтобы тот ничего не понял, однако незнакомый блеск в его глазах выдал его мысли: Лиён всё понял и явно был рад этому. Чонсо отвернулась, пока О рассказывал о фильме, который посмотрел вчера перед сном, и увидела на кухне Тэхёна. Последний почёсывал живот через майку и разглядывал полочки в холодильнике, наверняка в поисках чего-нибудь вкусного. Однако ничего не нашёл, поэтому повернулся к выходу и тут же заприметил Чонсо. Он кивнул девушке на выход из здания, сам вышел и стал ожидать её возле железной двери, закурив сигарету. Чонсо пришлось мгновенно попрощаться с Лиёном, ссылаясь на дела по работе, улыбнулась ему самой своей вежливой улыбкой из всех, что были в запасе, и быстренько выбежала из здания, встречаясь со своим коллегой.
Он снова ничего не сказал и лишь повелел сесть в машину: эта его манера секретничать и никогда ничего не рассказывать начинала немного раздражать, однако Чонсо не стала раздувать из мухи слона и лишь молча села в салон автомобиля, пристёгиваясь. Её мысли всё ещё занимал рассказ Юнги. Она не могла поверить в то, что глава клана совершил такую огромную ошибку, подпустив кого-то к информации о врагах. Наверняка тот, кто доносил на клан Мина, получит огромную сумму денег за свою работу, но чем это обойдётся самой группировке? Кто-то умрёт или будет ранен, все что-то потеряют и, возможно, получат что-то взамен, а может, наоборот, не обретут ничего, оставшись ни с чем, кроме разрывающей боли. Чонсо боялась, что её желание найти отца станет несбыточной мечтой. Она искренне переживала насчёт этого, однако ни с кем своими переживать делиться не желала, снова надевая удобную маску безразличия, к которой за многие годы успела привыкнуть. Ей действительно было интересно, что с информацией, присланной ему на номер, будет делать Чон Чонгук.
Воспоминания о нём были яркими и незабываемыми. Молодой человек стал её первым во всех смыслах: первый поцелуй, первые слова о чувствах, первый секс, первый глоток алкоголя, первая проба курить. Чонсо буквально училась у этого человека всему тому, что сейчас умела неплохо, хотя последние два пункта предпочитала опускать и в жизни не использовать. Он, без пафоса и лишней романтизации, был человеком, которому Чонсо могла доверять, рядом с которым ей было весело и уютно. Когда он внезапно принял решение встать в ряды мафиозного круга, Чонсо была сильно удивлена, однако решила для себя, что сможет из этого извлечь выгоду. Но спустя время они разошлись, разошлись отнюдь не на позитивной ноте, а потом пришло жуткое разочарование — Чонгук слишком изменился и стал человеком, который позволял себе запугивать беззащитную девушку звонками, сообщениями во всех соцсетях и даже посылать к ней нескольких бугаев. Чонсо до сих пор не знала, как ей удалось остаться в своём уме и не загреметь в психиатрическую клинику, в которую, как оказалось чуть позднее, прямо сейчас и отправлялись молодые люди. Чонгук был человеком, который дарил смысл жизни, а потом стал тем, кто этот смысл делал таким ужасным и ненужным, что и жить не хотелось вовсе. Иронично, но в жизни каждого есть такой персонаж. К сожалению, привязаться к ним легко, а отпустить и выгнать из своей жизни слишком тяжело.
Машина остановилась на парковке клиники; молодые люди практически сразу вышли из салона автомобиля и направились в сторону ворот, которые были закрыты. Их им открыл низенький мужчина с огромным пивным пузом. Он беззубо улыбнулся Тэхёну, а затем перевёл заинтересованный взгляд, по которому можно было понять, что охранник обожал сплетничать, на Чонсо, коя на его взгляд внимание не обратила — постаралась не обращать. Им не отходила далеко от Тэхёна, который уверенно двигался вперёд и очаровательно улыбался всем идущим навстречу медсёстрам. Как на подбор, сегодняшние встречные еле-еле превышали возраст двадцати семи лет, поэтому Чонсо закатывала глаза каждый раз, когда идущие парочками девушки начинали глупо хихикать и перешёптываться, рассматривая Кима. Она не любила привлекать лишнее внимание, но, находясь рядом с такой неординарной личностью, как Тэхён, привыкла к тому, что многие оглядывались и впивались в их пару странными взглядами.
Впервые за три раза посещения психиатрической клиники вместе с Кимом Чонсо оказалась внутри, поэтому заинтересованным взглядом рассматривала всё, что только могла. На самом деле, больница слишком отличалась от того, какой её представляла девушка. Тут вовсе не было идеально белых стен, ведь те были разукрашены не очень яркими линиями пастельных цветов или какими-то другими узорами, приятными глазу. На кожаных диванах сидели ожидающие своих близких посетители, а в некоторых комнатах с открытыми дверьми, возле которых сидели одинокие сотрудники больницы, сидели сами пациенты. И, наверное, только они вызывали ужасный страх, раз за разом проходящий по спине мурашками. Некоторые из них кричали то ли от боли, то ли от ужаса от своих видений и галлюцинаций, но большинство пациентов сидели спокойно, накаченные различными успокоительными разной тяжести. То, что они не были в том мире, где обитали обычные люди, выдавали их стеклянные взгляды, иногда касающиеся Чонсо и идущего рядом Тэхёна. Им не понимала, что должна была чувствовать, однако стыд и страх главенствовали в её душе, поэтому девушка спрятала взгляд в своих руках и лишь иногда поглядывала на Кима, который спокойно следовал по запомненной дороге.
Они зашли в какое-то отделение, где не было абсолютно никого. Тэхён, как настоящий джентльмен, открыл застеклённую дверь и пропустил Чонсо вперёд. Молодые люди тут же почувствовали некоторый холодок в помещении, но продолжили свой путь и в следующий раз остановились лишь тогда, когда на их дороге появилась женщина средних лет. Она доброжелательно улыбнулась во время приветствия и, поклонившись, поправила кончиком указательного пальца свою чёлку, что была немного выше тонких бровей.
— Ещё раз приношу вам свои соболезнования, — негромко проговорила женщина, поправив свой тугой хвост на затылке и одёрнув белоснежный халат с бейджиком на груди. Чонсо на время застыла в тяжёлом раздумии, но спустя лишь секунду широко распахнула ресницы и удивлённо посмотрела на молодого человека, который лишь слабо поджал губы и кивнул. — Сейчас я принесу урну с прахом.
— Почему ты мне ничего не сказал? — когда женщина закрыла за собой дверь, резко начала Чонсо и даже успела наругать себя за то, что слишком громко и грубо сказала это человеку, который, по всей видимости, только недавно потерял единственного родного человека. Тэхён повернулся к девушке, улыбнулся так же широко, как обычно, и приподнял бровь в вопросе.
— А я обязан тебе докладывать всё, что со мной происходит, миледи?
Чонсо поджала губы и отвернулась в полной растерянности. Ей внезапно захотелось реветь навзрыд или же ударить Тэхёна так, чтобы тот упал на спину, потому что несправедливо было так поступать по отношению к себе в первую очередь: человек не может долго держать дерьмо в себе, ему обязательно нужно обсудить случившееся, получить поддержку или хотя бы быть просто выслушанным. Но больше всего ей было обидно за саму маму Тэхёна: женщина наверняка погибла не в своём уме, наверняка снова звала своего убитого мужа и надеялась, что он наконец-то появится перед ней. Возможно, сейчас они оба в лучшем месте. Возможно, они вместе. Возможно, они счастливы даже в аду, кто знает. Чонсо качнула головой, чтобы просто отпустить все эти ужасные мысли, кинула взгляд на задумчивого Тэхёна, который смотрел куда-то в пустоту и ощущал целое и огромное ни-че-го. Она поборола своё смущение, поборола свои смешанные и двоякие чувства и аккуратно взяла Кима за руку. Когда она почувствовала на себе его взгляд, то не стала поворачиваться, смотрела лишь в ту сторону, куда недавно ушла врач, и еле ощутимо провела большим пальцем по тыльной стороне ладони Тэхёна, который, она видела, слабо улыбнулся и отвернулся, весьма тронутый такой молчаливой поддержкой. Себе он уже признался, что действительно все три дня со смерти своей матери нуждался в поддержке, хотя бы вот такой — молчаливой и тихой, без громких слов о том, что всё наладится и будет хорошо, без кричащих слов о соболезнованиях, которые крушили сильнее, чем было сейчас.
Забрав урну с прахом погибшей матери, молодые люди покинули клинику. Тэхён, севший за руль, несколько долгих секунд смотрел на серебряную урну и чуть поглаживал её большим пальцем. Он не посещал мать чуть больше месяца и сейчас слишком сильно сожалел о том, что не нашёл на неё время. Ким всё ещё думал о том, что она умерла одинокой в своей маленькой палате психбольницы лишь из-за него, и это делало слишком больно. Это заставляло думать, что именно Тэхён, её единственный и когда-то любимый сын, испортил всю её и так ужасную жизнь, разрушил всё то, чем она так дорожила, и вынудил покинуть этот мир в сраной больнице, переполненной психами. Парень прикусил губу, чтобы прогнать непрошенные слёзы, собравшиеся в уголках глаз, и тяжело вздохнул, когда поднял взгляд и прикрыл глаза, мысленно отсчитывая десять секунд, которые дал себе на то, чтобы успокоиться.
— Тэхён, ты можешь поплакать, если тебе хочется. Я… Я никому не скажу, — посмотрела на молодого человека уже успевшая пристегнуться Чонсо, однако тот лишь хмыкнул и шмыгнул покрасневшим носом.
— Выпьешь со мной сегодня?
И почему-то Чонсо показалось, что это предложение было слишком значимым для молодого человека, поэтому она согласно кивнула.
***
Алкоголь немного пёк организм в самом начале этой странной посиделки, но чем дальше заходили молодые люди, тем больше плевать становилось на то, что вообще ощущал желудок. Сначала Чонсо ругала себя за то, что за весь день не съела ни крошки, однако с каждой секундой ей становилось всё больше и больше всё равно на всё то, что происходило. Когда первая бутылка соджу была разлита на двоих, Чонсо почувствовала невероятное и приятное тепло, которое распространялось откуда-то из живота, разливаясь по всему организму. Всё то, что волновало недавно, сейчас казалось таким до ужаса глупым и неважным, что хотелось смеяться от мысли насчёт того, что когда-то это вообще тревожило. Ещё пару рюмок — Чонсо начинала осознавать, что все эти комплексы и попытки скрыть своё тело отходили на второй план, их важность абсолютно терялась в тех странных и бестолковых мыслях, что лезли в голову. Девушка ощущала себя более уверенной, чувствовала некоторый прилив сил, хотя чисто физически была уже слишком слабой и, делая что-то нелепое, глупо хихикала. У неё полностью пропал страх насчёт того, что она скажет или сделает что-то не то, поэтому говорила Тэхёну Чонсо всё без особого разбора. Мрачная картина её серого существования уже не казалась такой уж и мрачной. Тэхён себя ощущал более трезвым, хотя с девушкой пил наравне. У него поднялось настроение, было глупо отрицать то, что какая-то часть тревожных мыслей всё-таки ушла прочь, однако он не путался в словах и все ещё мог спокойно наливать в рюмки алкоголь, не боясь, что хотя бы капля упадёт на стол. В какой-то момент их спокойная посиделка стала казаться обоим слишком скучной, однако ещё пару рюмок они опустошили за разговором о том, о сём. Но наконец-то у девушки, у которой совсем стёрлись личные границы, созрела прекрасная идея, не озвучить которую было бы преступлением. И пусть оба буквально вертелись в криминальном мире с самого детства, сейчас нарушать какие-то правила, придуманные самостоятельно, не хотелось. — Знаешь игру «Спортивный брудершафт»? — вдруг проговорила Чонсо, уходя от той темы разговора, которую они обсуждали. Устало вздохнув, девушка поправила свой хвостик и откинулась на спинку дивана, на котором сидели молодые люди. Тэхён, чей взгляд уже достаточно помутнел, отрицательно качнул головой. Ухмыльнувшись, Чонсо села немного ближе. — По правилам играющая пара выпивает на брудершафт и целуется десять секунд, не закусывая. Всё повторяется до того момента, пока одна из пар не сможет выпить или целоваться вместо закуски. Если ребята пропускают этот круг, то снимают с себя по две вещи, если закусывают перед поцелуем — по одной, — быстренько объяснила молодому человеку правила игры и слегка склонила голову вбок. — Сыграем? — и ухмыльнулась так, словно украла эту ухмылку у молодого человека, который наполнял рюмки. — Я не целуюсь в губы, — отрицательно качнул головой Ким, а Им засмеялась и пожала плечами. — Просто скажи, что стесняешься. Не придумывай оправдания. Оказывается, bad boy Ким Тэхён не такой уж и плохой мальчик, да? Он решительно протянул посуду девушке в руку, самостоятельно переплёл их руки так, как требовалось для брудершафта, и посмотрел ей в глаза, кивая. Чонсо с некоторым запозданием нашла свой телефон в кармане широких джинсов, засекла десять секунд и нажала на старт лишь тогда, когда, выпив, резко зажмурилась и неожиданно почувствовала горьковатый привкус губ молодого человека на своих. Тэхён бесстыдно скользил кончиком языка по губам, целовал глубоко и так чувственно, что довольное мычание само сорвалось с девичьих губ. Обоих слишком неожиданно бросило в жар, сознание помутилось ещё больше, поэтому молодые люди еле сдерживали себя. Чонсо пожелала оторваться от губ парня уже на пятой секунде из всех десяти, ей даже почти удалось: она с чмоком отодвинулась лишь на жалкий миллиметр, прежде чем Тэхён властно схватил её за шею, мягко поглаживая кадык большим пальцем, и продолжил целовать, покусывая покрасневшие губы и проникая в рот языком. Оторвавшись друг от друга на необходимой десятой секунде, молодые люди смотрели друг на друга томными взглядами. Тэхён лукавым взглядом прошёлся по покрасневшим щекам Чонсо, но в следующее мгновение отвлёкся, чтобы налить ещё порцию соджу; он почувствовал, что движения замедлились. Им же ощущала своё бешеное сердцебиение, спёртое дыхание слишком обжигало лёгкие, однако отрицать то, что поцелуй пришёлся ей по душе, было бы слишком глупо. Они снова осушили рюмки, отдаваясь друг другу в поцелуе, который на этот раз не казался таким смущающим и неправильным. Тэхён услышал поставленный на будильник рингтон и тут же выключил его, чтобы он не мешался. Десять секунд прошли слишком быстро. Они не успели насладиться поцелуем, который завершать так рано не хотелось. В жаркой и душной комнате находиться так близко друг к другу было слишком тяжело, но и отрываться не хотелось ни на секунду. Послышалось, как пустая бутылка соджу скатилась с дивана и звонко ударилась о пол. Жадное чавканье от поцелуев разносилось по всему помещению. Чонсо обняла ладонями крепкую шею своего коллеги, притягивая к себе ещё ближе, почувствовала, как мужские ладони сжали её бёдра и тяжело выдохнула прямо в губы молодого человека. У того хватило трезвости и сил на то, чтобы подняться и утащить с собой Чонсо на кровать, стоящую возле окна. Он позволил Им оседлать свои бёдра, стянул с волос резинку и бросил её куда-то в сторону, на пол. Прохладнее от нахождения возле открытого окна не становилось, однако это уже не особо волновало молодых людей, которые слишком глубоко утонули в собственных ощущениях. Чонсо негромко и чуть хрипло простонала на ухо Тэхёну, который оставил чересчур влажный поцелуй на её шее и немного приподнял девушку, схватившись за её ягодицы. Она сама стянула с себя тунику, которую сбросила в сторону, забыв про всё то, что стесняло ещё несколько часов назад до ужаса и заставляло прятаться под слоями широкой одежды, и снова поцеловала молодого человека. Ким кончиками длинных пальцев провёл по спине Чонсо: он прошёлся подушечками и лопаткам, легко расстегнул застёжки на бюстгальтере своей коллеги и продолжил путь к оголённой пояснице. Им спустилась губами к подбородку молодого человека, поцеловала в скулу и шею, отбросив нижнее бельё в ту же сторону, где валялась туника. Тэхён легко поменял их положение: теперь Чонсо лежала спиной на мягком матраце, а сам парень устроился меж её ног. Живот скрутило той истомой, что появилась во всём теле, а дыхание, казалось, продолжало учащаться с каждым мгновением всё больше и больше. В воздухе ощущалось некоторое напряжение, а возможность здраво мыслить отсутствовала у обоих молодых людей, которые жались друг к другу всё ближе. Тэхён провёл пальцами по уплотнённым соскам девушки. Чонсо, ощутив, как мурашки прошлись по всему телу, зарылась пальцами в длинные волосы молодого человека и чуть хныкнула, когда его влажные губы прошлись по её грудям. Парень стянул с себя майку, позволяя Им провести слегка вспотевшими ладонями по торсу, и прижался к ней телом. Грудью он ощущал глубокое и частое дыхание Чонсо. Девушка еле прохрипела просьбу о помощи, когда поняла, что самостоятельно расстегнуть пуговицу и ширинку на узких джинсах Тэхёна не получится, и молодой человек ухмыльнулся. Он получал ласки от Чонсо, которой смотрел прямо в глаза, и быстро справлялся с застёжкой штанов, чтобы в следующее мгновение выбросить их в сторону. Глубоко целуя, молодой человек помог так же снять низ самой Им. Она коснулась члена, огибая его ладонью и начиная водить по нему рукой. Тэхён бархатисто простонал ей в губы, жмуря глаза, и в следующее мгновение прикусил губу, позволяя себе толкаться в ладонь девушки, при этом целовал её шею и несильно мял в руке ягодицы. Желание становилось ярче, не осталось даже капли здравого рассудка: все мысли о предосторожности вылетели из голов молодых людей, однако Ким, стягивая трусы с Чонсо, додумался о том, чтобы отвлечься от процесса на несколько секунд, чтобы отыскать в выдвижном ящике прикроватной тумбы презервативы. Он кинул их на место возле подушки, на которой лежала Им, и снова провёл губами по её шее, ощущая солоноватый привкус. Чуть шире раздвинув девичьи ноги, молодой человек начал фрикции с очередным мокрым поцелуем в губы постанывающей Чонсо. Они оба не особо понимали зачем делали всё это, почему именно сегодня, но и мыслей о происходящем в их головах не было. Молодые люди просто наслаждались друг другом, даже та духота, что сжимала горла своими вязкими руками, не пугала так сильно, как могла бы. Чонсо казалось, что она задыхалась, царапая спину своего коллеги, но не понимала причину: то ли воздуха и правда не хватало на их двоих, то ли удовольствие слишком сильно вскружило голову. Обыкновенное соитие принесло так много эмоций, что казалось чем-то особенным, и это было слишком странно. Всё сейчас происходящее было странным для людей, которые в первую встречу решили, что никогда не смогут подружиться. Странно для людей, которые столько ссорились, что уже были готовы называть друг друга врагами. Странно для людей, которые дрались и дразнили друг друга, давили на больное и вели себя как малые дети, желая обидеть больше, чем обидели тебя. Они целовались, переплетали пальцы влажных от пота рук, не прятали своих эмоций и стонали от удовольствия почти в унисон, позволяя открыться полностью, обнажиться друг перед другом не только телом, но и душой, в которой смешивались самые разные эмоции. Они не были друг для друга никем, не были близки и вряд ли когда-то станут. Или же так считали только они? Тэхён самодовольно улыбнулся, пошёптывая комплименты Чонсо на ухо, когда та сжалась в оргазме и простонала особо чувственно и громко, до боли впиваясь пальцами в плечи молодого человека. Её тело было неплохим: физические нагрузки сказались на нём, однако бёдра Им всё ещё были широкими, а низ живота — немного пухлым, однако, если та втянет воздух слишком сильно, то можно будет увидеть рёбра. Но Тэхён вряд ли вспомнит все прелести её фигуры завтрашним утром, поэтому и сейчас разглядывал лишь её лицо. Рассматривал пунцовые щёки, изучал опухшие от поцелуев губы, сжатые в тонкую полосу, и вскинутые брови. Она была симпатична, и Тэхён в который раз понимал, что отрицать такой очевидный факт было слишком глупо. Молодой человек кончил вслед за девушкой и, сняв презерватив, улёгся рядом, тяжело дыша. Совсем скоро они уснули без единой мысли в голове.***
— Я тебя ненавижу, — прошипела Чонсо, смотря прямо в глаза своему коллеге, который игриво улыбнулся и приподнял брови, подперев голову рукой. — Как ты мог воспользоваться тем, что я была в хлам пьяная? В тебе вообще ничего святого нет? — Я не верующий, — он провёл взглядом по шее девушки, а затем опустился на руки, упёртые в стол, на который Чонсо опиралась, отчитывая парня. — Да и ты не была против, даже предложила мне эту игру. Как она там называлась? «Спортивный брудершафт»? — Я была пьяная! — Представь себе, я тоже, Чонсо, так что не получится свалить всю вину на меня, — цокнул языком молодой человек. — Наверное, у меня просто слишком долго не было секса, поэтому я отдалась такому, как ты, — Чонсо брезгливо поморщилась, умылась руками и тяжело вздохнула. — Такой, как я, — это какой? Сексуальный, красивый и в хорошей физической форме? — Заткнись. — О, миледи, да ты смутилась, — посмеялся молодой человек, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди под пристальным взглядом взбешенной Чонсо. — Неужели ты правда считаешь меня таким охуенным? — Ты ужасный. Меня от тебя тошнит. — Ага-а, — недоверчиво протянул Тэхён, насмешливо улыбнулся и кивнул, словно соглашался со словами Им. — Когда вчера ты меня целовала, не было и намёка на рвоту. — Просто ты хорошо трахаешься, — и молчание повисло между ними на какое-то мгновение. Тэхён вопросительно поднял брови и резко перестал улыбаться, а Чонсо стояла в полном безразличии, как будто эти слова дались ей ну очень легко. — Всего хорошего. Пользуясь полной тишиной в комнате молодого человека, Чонсо буквально выбежала из помещения, лишь прихватив свои кроссовки и пачкая носки песком. Ей показалось по пути в свою комнату, что за ней кто-то следил, но, обернувшись, она не обнаружила никого, кто мог бы за ней наблюдать, поэтому, постояв на лестнице ещё пару минут, Чонсо двинулась дальше.***
Чонгук, только-только разлепивший ресницы, потянулся за своим мобильным телефоном, который недавно прожужжал, говоря о пришедшем сообщении.«Кажется, твоя подружка близка с Наглецом Кимом. Не ревнуешь?»
Молодой человек нахмурился, не понимая, о чём шла речь, но прикреплённые сообщения с фотографиями сделали своё дело и немного прояснили написанное. На снимках Чонсо стояла возле правой руки Чистильщика и внимательно смотрела в его лицо, слушая то, что он говорил. Это не было весомым доказательством того, что молодые люди действительно были близки, поэтому Чонгук пролистал дальше, натыкаясь на видео. Загрузив его, он включил ролик и досадно поджал губы: растрёпанная и немного испуганная тем, что её могли увидеть, Чонсо выбежала откуда-то так быстро, что даже не надела обувь. Молодой человек выкинул мобильник в ноги и прикрыл глаза, чтобы успокоить бушующую в нём ярость. Его Чонсо даже после разрыва должна остаться только его. Она его бывшая. И ключевое слово тут именно «его», потому что иначе быть не могло. Ведь так? — Что за нахуй?
Примечания:
как только соберётся 15 ждунов, так и выйдет глава
