10
10 августа 2021 г., 15:00
Очередная глубокая затяжка поздней ночью на излюбленном берегу Жёлтого моря. Тэхён любил курить в тишине с прикрытыми глазами, решительно теряясь в собственных мыслях и прячась в едком дыме. Курить до головокружения, до боли в лёгких и понимания, что совсем скоро его точно стошнит. У него нет возможности налить алкоголь в чистейший бокал, поэтому он пил любимое Каберне Совиньон прямо из горла, совсем не морщась и продолжая рассматривать морской пейзаж. Он совсем один и… Ему совсем не одиноко. Он оставил Чонсо на базе — девушка в последнее время слишком сильно уставала и сразу после тренировок ложилась спать, потому что сил ни на что не оставалось, поэтому большинство ночей Тэхён проводил наедине со своими мыслями, которые донимали его, избивали разум, заставляли возвращаться домой ещё более усталым. Тэхён старался придерживаться той мысли, что дом — это не место, а люди, что окружали тебя и дарили тебе всю свою любовь, только вот где-то глубоко в душе, прямо под сердцем, Ким спрятал мечту когда-то приобрести настоящий дом. Место, где он сможет чувствовать себя в полнейшей безопасности, но пока такого места не было, что сильно огорчало. Но Тэхён давно научился не сильно цепляться за какие-то мысли, потому что понимал, что многие из них не приводили ни к чему хорошему. Он научился многому всего лишь за десять лет — иногда такого огромного промежутка времени не хватает, чтобы осознать всю ценность своей жизни, а Ким научился жить на сорок лет вперёд. Не чудо ли? Тэхён снова взял в руку Каберне Совиньон и, сделав глубокий глоток, лёг на спину, рассматривая теперь звёзды. Возле него на песке лежала небольшая горстка фильтров от сигарет, которые были удачно докурены — потом он эту горстку закопает в песок, оставляя Земле, которая наверняка его за такую привычку просто ненавидела.
Он рассматривал звёзды. Когда-то эти горящие во тьме огоньки казались ему чем-то загадочным, он желал их изучать, рассматривать вблизи из иллюминатора космического корабля, но мечты были оставлены в той же квартире, где когда-то был убит отец. Тэхён, возможно, действительно многое потерял, но порой, чтобы получить что-то большее, нужно оставлять некоторую часть себя в прошлом, просто откидывать назад, как ненужную вещичку, и не беспокоиться о том, как теперь она — та часть души, которую ты бросил за спину, дабы двигаться дальше. Люди меняются. Как бы ни хотелось сказать обратное, но истина такова — люди обязаны оставлять какие-то частички себя в прошлом, чтобы создавать что-то новое, воплощать что-то в жизнь. Время меняет людей, обстоятельства, окружение — всё это помогает забыть себя прошлого и посмотреть в глаза себе настоящему, стоя перед зеркалом и держа в руке, например, окровавленный нож. Тэхён себя не ненавидел, просто не мог — он такой, какой есть, и кардинально поменять в себе что-то не сможет, даже если бы не любил. Возможно, эта чернота, позволяющая ему убивать и избивать людей по сей день, жила в нём всегда, а со временем начала показываться — никто не знал, но Тэхён был уверен, что не мог просто по щелчку, из-за одной только своей ошибки взять и поменяться полностью. Из послушного сына-отличника, которого мама всегда хвалила за хорошие баллы в школе, а отец с удовольствием наносил удары, оставляя на коже цвести синяки, в дикого мужчину-убийцу, который вместо того, чтобы стараться идти к лучшему, натягивал на лицо нахальную улыбку и перед смертью хорошенько мучил должников. Он играл со (или перед ней, словно шут перед королём?) смертью, развлекал себя слезами и кровью мужчин, которые не успели — на самом деле даже не хотели успеть — погасить все свои долги.
Он не считал себя лесным врачом — роль волка не подходила его харизме и характеру. Тэхён не очищал Землю от бесполезных людей, которые умели лишь пропивать последние деньги и проигрывать их в азартных играх, он их смертью наказывал. Кто он такой? Разве имел право распоряжаться чужими жизнями? Он не мог просто брать жизни и не отдавать ничего взамен! Он не божество, не ангел и не смерть. Он просто Ким Тэхён. Тот самый Наглец Ким, которого ненавидела и по сей день наверняка ненавидит Республика Корея. Но убивать — его работа. Забирать жизни — его долг. За этот труд ему платят деньги. Благодаря тому, что чья-то кровь проливалась в ночи, оставаясь пятнами на одежде, сейчас Тэхён курил дорогие сигареты и пил любимое вино, сидя на песке перед капотом своего личного автомобиля. Повод для гордости? В таком прогнившем мире, которым себя ещё в юности окружил Ким, — да. Если он свяжется с кем-то из простого мира, где убийство — это громкое происшествие, а не обычное дело, то вряд ли проживёт и день: наверняка найдутся люди, что топят за справедливость, и убьют тупым ударом по голове, напав сзади. Поэтому он не планировал возвращаться в мир, откуда себя когда-то самостоятельно увёл. Возможно, когда-нибудь его вернут в обычный мир, где иерархия не так страшна, обстоятельства или определённые люди, а может быть, Тэхён до самой старости будет водиться в кругах тех людей, для кого убить человека — это то же самое, что поковырять пальцем в ухе. Ким не думал об этом и делать этого, конечно, не хотел, поэтому приподнялся на локтях и сделал очередной глоток красного вина. Интересно, сколько ещё ему нужно выпить, чтобы мозг наконец-то перестал работать, просто заснув? Наверняка много — молодой человек был профессионалом в выпивке, поэтому вряд ли он почувствует сильное опьянение всего лишь от одной бутылки вина.
Внимание привлёк шум автомобиля, который освещал себе дорогу белым огнём фар. Тэхён кинул настороженный взгляд в сторону подъехавшего к берегу авто, нахмурил брови, но смог расслабиться, когда машина подъехала ближе — удалось разглядеть знакомые номера, принадлежащие Мин Юнги. Вскоре из уютного салона чёрного автомобиля вышел сам молодой человек, который зачем-то обошёл свой транспорт, открывая дверь со стороны пассажирского сидения — мгновение спустя Тэхен увидел в руках своего лучшего друга пакет с бутылками алкоголя и несколькими жестяными баночками. Юнги поприветствовал товарища рукопожатием, а затем удобно устроился рядом. Тэхён внезапно почувствовать радость, которая, ударив в голову, молниеносно пронеслась по всему организму и вышла наружу яркой улыбкой молодого человека, которому в ответ улыбнулся и Юнги. Мин не первый раз поступал таким образом, ведь знал, что раз в несколько месяцев Тэхёну просто необходимо побыть одному. Он давал ему возможность разобраться с мыслями и всегда приезжал ровно спустя три часа после того, как машина Кима покинула стоянку их базы. Раньше, когда Тэхён только-только нашёл это уединённое и спрятанное от людей место, его это невероятно злило, ведь он действительно хотел побыть наедине со своими мыслями, просто расслабиться в компании сигарет и вина, а Юнги вечно нарушал эту атмосферу, привозя своё любимое соджу, а также крепкое пиво. Но со временем Тэхён стал понимать, что, если бы Юнги не приезжал сюда так часто, нарушая его личные границы, то росла бы вероятность того, что отсюда Ким совсем не вернётся. Первые три года в клане Тэхён провёл по соседству с назойливыми мыслями о суициде, а терять ценного сотрудника Юнги не хотел, поэтому и приезжал сюда по следам Кима, а спустя время это вторжение в личное пространство стало негласным правилом, нарушить которое Юнги не смог ни в коем случае.
— Чонсо так и рвалась со мной.
И Тэхен застыл с горлышком бутылки вина возле губ, во все глаза смотря на Юнги, который спокойно открыл банку пива и, втянув пенку, сделал несколько глотков. Чонсо рвалась с ним? Для чего? Знала, что сейчас Тэхёну было чересчур одиноко? Хотела побыть рядом и по возможности поддержать? Почему? Разве ей не безразлично то, что происходило с молодым человеком? Чонсо с самых первых дней давала понять, что она намного выше всего, что происходило в криминальном мире, и пусть не говорила, но явно думала о том, что люди в этих группировках точно такие же, как дикие звери в лесах, но со временем она начала привыкать ко всему, что её окружало. Даже больше — Чонсо начала становиться частью всего, что её окружало. Она перестала постоянно сторониться участников группировки и теперь общалась с несколькими ребятами, помимо Юнги и Тэхёна, стала вести себя более открыто и аккуратно забиралась в сердца тех, с кем общалась. Чонсо, хоть и казалось какой-то странной и нелюдимой, до ужаса запуганной девочкой, была сильной и независимой девушкой, умевшей привлекать внимание и располагать к себе людей, которые тянулись к ней не только из-за внешности, но и из-за стойкости характера: всем людям хочется иметь сильного человека в списке знакомых или даже друзей. Но Тэхёна пугало то, что рядом с ним Чонсо была по-особенному открытой. Она не хохотала во весь голос, как делала это с другими ребятами, и не обсуждала какие-то социальные темы, больше склоняясь к темам душевным — это было заметно. Они умело уравнивали это, хамя и дерзя друг другу, однако разница в общении с ним и остальными была слишком сильно заметна. Тэхёну казалось, — а он правда надеялся, что только казалось, — что постепенно Чонсо становилась ему таким же близким человеком, как Юнги. Прошло всего несколько месяцев со дня знакомства Чонсо и Тэхёна, но сблизились они неплохо — радоваться этому или же бояться, что вскоре кто-то из них пострадает? Тэхён не знал и пока не собирался об этом думать.
— Чего это она?
— Говорила, что спать не хотелось, — пожал плечами Юнги и почесал подбородок. Он поставил банку пива возле своего бедра и отыскал возле Тэхёна на песке пачку сигарет и зажигалку, чтобы закурить. Юнги предложил сигарету и самому Киму, однако тот лишь отрицательно покачал головой и отвернулся к морю, делая несколько глотков вина. Через несколько мгновений Тэхён понял, что напиток кончился, поэтому отставил его подальше от себя и попросил у Юнги пиво. Старший не отказал, протягивая алкоголь. — Что между вами?
— А что между нами? — молодой человек задавал этот вопрос без попытки посмеяться над Юнги или же как-то высмеять Чонсо. Просто Тэхён действительно не знал, на какой сейчас стадии их отношения. Просто напарники? Вряд ли — они уже давно перешли этот уровень. Друзья? Да, возможно, но Тэхён не мог сказать это с уверенностью, потому что отвечать за Чонсо не было в его возможностях. Кем она считала его для себя? Друг? Подушка для слёз? Дурак, на которого можно вылить весь свой яд, который девать некуда? Просто напарник? Тэхён не знал, но собирался узнать, потому что ему самому было интересно, прошли ли они с Чонсо стадию, когда одна только мысль друг о друге вызывала тошноту.
— Ну, её бывший вряд ли стал бы открыто говорить о том, что вы спите, если бы на это не было причин.
— Ты приставил меня к Чонсо сначала смотрителем, а теперь я её напарник, обучающий делу. Мы вместе двадцать четыре на семь, хён, — он почесал бровь, словно в его голове не путались мысли, а в груди не засел страх сказать что-то лишнее. — Один лишь этот факт может быть причиной для такого идиота, как Чон.
— Ну-ну, — Юнги широко улыбнулся, отворачиваясь от своего друга. — Чонгук слишком наивен для дела, в котором мы крутимся, но не идиот совершенно.
— У-у-у, хён, да ты что, запал на Чонгука? — Тэхён пихнул его в плечо и заржал, когда Юнги нахмурился и с недовольством посмотрел в его глаза. Ким сделал большой глоток пива и беззаботно пожал плечами, мол, вот видишь. — Одна лишь твоя фраза сподвигла меня на эту ебанутую шутку, а мы с Чонсо вечно вместе. Та крыса, которую крысолов ловит, явно об этом доносит.
— Мы? — Тэхён посмотрел на старшего с непониманием, которое ярко отразилось на его лице, а Юнги лишь сделал очередную затяжку и загадочно отвернулся. Молчал он лишь несколько долгих секунд, которые Тэхён провёл в некотором напряжении, а потом продолжил: — Между вами явно что-то есть, раз вместо «Я» сам Наглец Ким, привыкший действовать в одиночку, говорит «Мы».
И это слишком громкие слова, заставившие Тэхёна неплохо так задуматься.
***
Чонсо поблагодарила таксиста за его услуги и протянула несколько купюр, чтобы оплатить свою поездку. Мужчина лет сорока вежливо улыбнулся, кивнул головой в знак прощания и, дождавшись, когда девушка благополучно выйдет из салона и закроет за собой дверцу, уехал. Чонсо повернулась к главному входу ночного клуба, где во всю громкость кричала громкая музыка. Оттуда доносились крики толпы, они волной облетали полупустую улицу и словно вновь залетали внутрь, будоража сердце каждого, кто в куче народа танцевал под ремикс любимой песни. Чонсо поправила свою лёгкую куртку — август казался чересчур холодным, особенно по ночам, поэтому девушка предпочитала находиться в своей комнате или просто в здании, однако сегодня ей пришлось выбраться наружу и даже приехать на окраины Сеула, чтобы найти своего наставника. Он не появлялся на территории базы уже три дня, а Юнги, как и ожидалось, выдавать с потрохами своего товарища не хотел, поэтому спустя трое суток Чонсо решила действовать самостоятельно: она нашла в кабинете Мина, отвлёкшегося на разговор с одним из участников группировки, ключи от гаража Кима и проникла в его обитель. Девушка аккуратно порылась в его вещах, отыскала под одеждой банковскую карту и спустя несколько часов, заполучив информацию недавних платежей с помощью своих компьютера и мастерства, отправилась в город. Было опасно кому-либо говорить о своих планах, поэтому до границ Сеула Чонсо добралась автостопом, притворившись путешественницей, а потом попросила вызвать водителя такси — мол, по пути потеряла свой мобильник. Мужчина двадцати с лишним лет, который подвёз её до крайнего района столицы, немного тревожился насчёт дальнейшей жизни «путешественницы», но Чонсо смогла уверить его, что у неё есть друзья, которые позволят переночевать у себя. Крупные мужчины прямо возле входа в клуб недоверчиво осмотрели девушку, которая хищно ухмыльнулась, чем бессознательно напомнила им Наглеца Кима, поэтому долго объясняться не пришлось. Уже поднимаясь в сторону ВИП-комнат, девушка прикрыла глаза и покачала головой, напоминая себе, что Ким Тэхён — это явно не тот человек, с которого нужно брать пример. Она неторопливо поднималась по лестнице и рассуждала о том, в какой из нескольких комнат мог быть Тэхён. Он был явно не один — если есть деньги и возможность, то зачем тусоваться в клубе в полнейшем одиночестве, ведь можно взять и вызвать девушек, которым потом просто отплатишь нужное. Чонсо прекрасно это понимала, поэтому мысленно настраивала себя на то, что ей придётся лицезреть не самую приятную из всех возможных картин. Музыка продолжала с невероятной мощью бить по барабанным перепонкам так, словно действительно хотела взорвать их, устроив кровавую вечеринку каждому присутствующему в клубе. Диджей продолжал что-то громко кричать в микрофон, призывая людей не скучать и танцевать энергичнее, а в ответ ему поступали невнятные крики пьяной толпы, наблюдающие за которой сидели на диванчиках вдоль стен и попивали свои напитки, лишь покачивая головой в такт музыке. Чонсо не особо нравилась атмосфера ночных клубов. В следующее мгновение ей в голову ударила мысль о том, что с алкоголем и наркотиками в крови музыка звучала куда круче, да и все эти отдыхающие не вызывали омерзения. Когда девушка уже практически переступила последнюю ступень, кто-то схватил её за руку, тяня назад. Чонсо слишком крупно вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, ударяясь поясницей о перила лестницы. От молодого человека, прижавшего её тело к своему максимально близко, невероятно несло самым разным алкоголем, а под левым крылом носа остался белоснежный след от наркотического порошка. Его внешний вид, блестящие глаза и сумасшедшая улыбка не вызывали доверия Чонсо, которая вжала голову в плечи и первые секунды даже не могла ни о чём подумать. В её голове в геометрической прогрессии росли самые различные мысли, а руки настолько сильно вцепились в поручни, что на ладонях точно останутся красные следы. Чонсо попыталась выбраться, пнув молодого человека в колено, однако тот лишь громко захохотал, словно над беспомощностью Им, и прижался губами к её открытой шее. Широкие ладони накрыли ладони девушки и не позволяли им выбраться из плена, что пугало ещё больше. В чужих объятиях, задыхаясь в панике, Чонсо выглядела, словно рыба, выброшенная на берег. Судорога сводила всё тело, а тревога и страх схватили лёгкие в плен и не позволяли дышать. Вместо криков о помощи с губ Чонсо срывались лишь испуганные хрипы. Она зажмурила глаза и плотно сжала губы, когда мужчина с невнятными словами о красоте попавшейся ему на пути девушки потянулся к её лицу. Чонсо отвернулась ровно в тот момент, когда кто-то с чудовищной силой ударил незнакомца так сильно, что тот, отцепившись от рук Им и оставив на них несколько краснеющих царапин, кувырком полетел с лестницы. Не успев открыть глаза, Чонсо снова почувствовала на себе чужие руки, но эти прикасались к ней без цели навредить. Чонсо казалось, что она впервые за всю жизнь была так благодарна Тэхёну за то, что он лез не в свои дела. Возможно, при других обстоятельствах девушка бы гордо подняла подбородок и ушла, кинув напоследок, что справилась бы и без помощи Кима, но сейчас, когда руки всё ещё тряслись, а ладони разглядывающего с тревогой во взгляде её лицо Тэхёна приятно грели щёки, Чонсо лишь тяжело выдохнула и расплакалась от всего стресса, что успела пережить за несколько секунд. Она впервые за всё время смотрела в чёрные глаза, сверкающие в софитах клуба, с невероятной благодарностью, и покачивала головой, пропуская все слова, которые до неё пытался донести Тэхён. Он явно не ожидал увидеть Чонсо в клубе и не был готов к тому, что придётся её спасать от какого-то пьяницы, который всё ещё лежал на первых ступенях лестницы и болезненно хрипел, не поднимаясь. Тэхён не видел точно, но почему-то ему показалось, что возле головы мужчины на полу образовалась огромная лужа чёрной крови. Тэхён аккуратно перехватил ладони Чонсо, вцепившейся в перила, осторожно приобнял за плечи и, говоря что-то на ухо, повёл в сторону той ВИП-комнаты, из которой практически не вылезал все три дня. Она ещё долгое время не могла прийти в себя, начав уже отрывками слышать то, что говорил ей коллега, однако взгляд всё ещё был испуганным и полупустым, словно несколько мгновений назад на её глазах уничтожили всех людей на Земле. Чонсо вцепилась в руку Тэхёна с надеждой, что хотя бы это свяжет её с реальным миром, а Ким терпеливо ждал и поглаживал младшую по спине. Он не знал и не узнает, что чувствовала девушка сейчас, поэтому ничего не мог предпринять. Его переполняла ярость — хотелось вернуться и уничтожить этого подонка, посмевшего своими грязными руками прикоснуться к девушке. Тэхён искренне не понимал, как можно додуматься до того, чтобы пойти на такой ужасный поступок, как домогательство. Слова и все мысли постепенно уходили из его головы, он лишь внимательно наблюдал за Чонсо, которая медленно приходила в себя и с каждой секундой дышала всё ровнее, а рука на его запястье медленно расслаблялась. В конце концов девушка ясным взглядом посмотрела в тёмные глаза парня и молча рассматривала его лицо в течение нескольких секунд. — Почему ты не приезжал? — Мне нужно было развеяться, — Тэхён кинул короткий взгляд на их руки, не понимая своих чувств — ему хотелось, чтобы Чонсо не убирала своей руки, делясь теплом, или наоборот, чтобы она никогда больше не прикасалась к нему? Вскоре он вернул взгляд на лицо Им, которая прикусила губу и искренне боролась с тревогой, которая рвала её грудь на части. — Побыть в одиночестве. Ты как? — Порядок, — Чонсо кивнула, заставляя и себе поверить в этот бред. Тэхён кивнул в ответ: понимал, что правду сказать намного тяжелее, поэтому докапываться до истины не станет. Ему и неважно слышать то, как себя чувствовала Чонсо, — всё было видно по её внешнему виду. — Он поцарапал, — мягко взял её руку в свою и преподнёс к своему лицу, рассматривая кровавые царапины, которые, по правде говоря, невероятно жгло. Чонсо хотела отмахнуться и сказать, что всё было в порядке, но Тэхён аккуратно подул на одну из царапин и как-то несвойственно ему нежно посмотрел в её удивлённые глаза. — Больше не ходи одна. — Я уже взрослая девочка, — отдёрнула руку, словно от огня, и отвернулась от улыбающегося Тэхёна. — Сама справлюсь и вообще… Не отходи от разговора. Мог бы, вообще-то, хотя бы предупредить, а то твой партизан ничего не говорит, — она внимательно наблюдала за своими трясущимися руками и покачивала головой, чтобы отогнать от себя воспоминания минутной давности. Тэхён подвинулся к стеклянному столику и налил в рюмку крепкий коньяк, чтобы в следующее мгновение протянуть его Чонсо. Последняя рюмку приняла: если не выпьет, то просто ради приличия подержит в руках. На отзыв про хранящего тайну Мина Тэхён отреагировал очередной ухмылкой и кивнул — конечно, Юнги никогда его не предаст, уж тут можно было быть уверенным на все сто процентов. — А ты волнуешься за меня, миледи? — Просто мне некого доставать будет, вот и переживала, что ты помер, — закатила глаза девушка и всё же сделала большой глоток коньяка, тут же морщась и принимая из рук хмыкнувшего Кима лимонную дольку, посыпанную сахаром. От этого вкуса рот свело, поэтому Чонсо ещё сильнее сморщилась и прижала ко рту ладонь, вынуждая Тэхёна негромко посмеяться. — Что за гадость ты пьёшь? — Это, вообще-то, Курвуазье, — с упрёком нахмурился молодой человек и несильно пихнул сморщенную Им в бок, на что последняя лишь покачала головой, мол, не слышала. — Дамам больше ликёр по душе? — он ухмыльнулся, забрал рюмку из постепенно перестающих так сильно трястись рук и налил ещё одну порцию алкоголя. Чонсо закатила глаза, после чего отвернулась от Тэхёна и облокотилась на спинку кожаного диванчика. Она осмотрела комнату ещё раз, уже более внимательно, и поняла, что уже была тут. Тэхён, видно, не изменял себе и пил, ел, выбирал только то, что было проверено собой же. Ему действительно нравилась эта комната — иначе как объяснить, что именно тут всегда тусовался Наглец Ким? Утопая в своих мыслях, Чонсо внимательно наблюдала за тем, как Ким налил себе ещё рюмку коньяка и опустошил её, закусывая ломтиком полусладкого лимона, который больше отдавал своей кислинкой, чем сладостью. Она в очередной раз подумала, что отец не стоил всего того, что сейчас с ней происходило. Он не стоил всех слёз, что она выплакала, не стоил долгих лет скитания, не стоил того, что она присоединилась к клану Мина. Отец не стоил ничего из всего, что было как-то связано с его дочерью. Возможно, она должна его отблагодарить за то, что он ушёл из её жизни и не возвращался до сих пор: если бы не так, то Чонсо никогда не встретила бы Чонгука, отношения с которым были счастливыми, пока страх быть убитым Вешателем не затмил его разум; не провела бы безбашенную и весьма весёлую юность с ребятами, с которыми бегала от полицейских по мелким переулкам Сеула и раскрашивала стены жилых домов в самые яркие краски; не вступила бы в клан Чистильщика, где познакомилась с Тэхёном и многими другими, что старались по сей день — очень старались — сделать и её частью своей огромной семьи, где каждый от чего-то страдал. Чонсо приняла у Тэхёна рюмку коньяка и захватила щипцами кубики льда, кидая их в ёмкость. Наблюдая за тем, как лёд тонул в алкоголе и плавал в нём, Чонсо подумала, что пора бы отпустить идею найти и поговорить с отцом, начав жизнь заново, и жить так, как хотелось самой. — За что пьём? — Тэхён, отыскавший в завалинах пустых бутылок из-под алкоголя ещё одну рюмку, тоже откинулся на спинку дивана и внимательно посмотрел на профиль задумчивой Чонсо, которая окончательно успокоилась и теперь перевела взгляд в его глаза. — За то, что я тебя нашла, — приподняла брови и, самостоятельно чокнувшись с немного нахмурившимся Тэхёном, выпила весь алкоголь. Она потянулась за лимоном и больше не поворачивалась к Киму, который прикусил губу и прикрыл глаза от незнакомых ему эмоций, сжавших сердце: кажется, грядёт нечто ужасное.***
Кожаное кресло скрипнуло, когда Мин Юнги встал из-за стола. Он хотел выкурить несколько сигарет, прежде чем уйти спать, поэтому подошёл к окну. В кабинете стоял приятный полумрак — помещение освещал лишь светильник на рабочем столе Юнги. Кинув на него взгляд, Мин снова напомнил себе не забыть выключить его, как всегда, и отвернулся к открытому окну, впускающему в комнату летнюю свежесть. Он облокотился на подоконник и закурил, пуская клубы дыма в тёмное небо. Мобильник в его кармане беззвучно прожужжал: Тэхён прислал сообщение о том, что Чонсо благополучно справилась с заданием на проверку её навыков программирования — это заставило Юнги довольно улыбнуться с мыслью, что он сделал верный выбор. Снова кинув свой сотовый телефон в карман брюк, Мин внимательно вгляделся в темноту двора базы. Кто-то, быстро перебирая ногами, стремился к гаражу Ким Тэхёна. Нахмурившись, Юнги чуть сильнее выглянул из окна и напряг свой взгляд, чтобы рассмотреть силуэт молодого человека. Мужчина сделал ещё одну затяжку и замер, когда участник группировки дёрнул ручку железной двери. Та не поддалась, поэтому в тишине двора послышались негромкие ругательства. Мин не смог определить личность молодого человека по голосу и продолжил наблюдать за ним до тех пор, пока парень не скрылся в дверях здания, где находился сам Юнги. Закрыв окна, он быстро потушил сигарету и вышел из кабинета, закрывая дверь. Юнги поторопился к лестнице, намереваясь перехватить неудачника-взломщика, но сделал наигранно-спокойный шаг, когда навстречу ему по лестнице стал подниматься О Лиён. Мин недоверчиво нахмурился, когда увидел знакомую макушку, но приветливо улыбнулся, стоило Лиёну поднять голову и широко улыбнуться. — Куда ходил? — В комнате душно, — пожал плечами Лиён, словно только что не был расстроен тем, что не удалось открыть дверь гаража Кима. Юнги понятливо кивнул. — А ты куда, хён? — Покурить, — потряс пачкой сигарет и зажигалкой в руке Юнги, приподнял брови и подавил в себе приступ недовольства: так нагло врать в лицо Чистильщика! — Пойдёшь со мной? — Да! Давай! — Лиён снова улыбнулся и развернулся, чтобы спуститься вниз. Юнги нашёл мобильник и напечатал Тэхёну небольшое сообщение. Светильник в кабинете главы преступного клана по-прежнему горел.
