12
20 августа 2021 г., 15:00
Квартира была небольшой, но вполне вместительной. Узкий коридор вмещал в себя шкаф с вешалками и небольшое зеркало. Сделав два шага от входной двери, можно попасть в ванную комнату с ржавыми ванной и унитазом, но зато белоснежной раковиной и исправным краном. Ещё четыре шага, повернуть направо — прямо напротив окажется крошечная кухня с квадратным столом в углу и тремя стульями, поставленными в некую пирамиду, с кухонным гарнитуром и поломанной газовой плитой, где работали лишь две конфорки. Остальное пространство занимала весьма просторная комната с тремя ветхими кроватями и рабочим столом. На всех трёх окнах, два из которых были в комнате, стояли железные решётки. Юнги искренне извинился за то, что не сможет присутствовать на распаковке всех вещей, потому что ему нужно было оформить ещё несколько документов и уладить некоторые вопросы. Вручив девушке ключи от новой квартиры, где, по его словам, будут жить как раз они трое — Юнги, Тэхён и Чонсо, Мин слабо улыбнулся, заглянув в пустые и уставшие глаза, и удалился. Чонсо заперла за ним дверь и некоторое время так и стояла, глядя на ключи в замочной скважине. Она слышала, как на кухне из крана медленно-медленно капала вода, мелкие капли стучали по железной раковине и постепенно начинали раздражать. Ей нужно было побыть наедине с собой — она это прекрасно понимала, но страх всё равно расползся по всему телу и сковал движения, словно Чонсо слишком долго находилась на улице зимой и окоченела. Она должна поспать. Юнги попросил, просто по-дружески позаботился, и пусть это непривычно, Чонсо его послушает и ляжет. Только сначала попробует принять душ.
Она притащила в комнату свой рюкзак, который выглядел пузатым благодаря тому, что Тэхён купил ей много новой одежды, и бросила его на кровать, где с этого дня будет спать. На деревянной постели, что опасно скрипнула под тяжестью рюкзака, лежал лишь толстый матрац, однако Чонсо всё равно села на него и устремила свой взгляд на кровать, стоящую напротив. Прошло несколько минут, прежде чем Чонсо вспомнила, что хотела сделать. Она нашла в рюкзаке чистое нижнее бельё и одежду, положила возле себя и поплелась в коридор. В душе творился мрак, вынуждающий чувствовать целое и огромное ничего. Чонсо не впервые столкнулась с таким чувством опустошения, но в этот раз вместе с ним в груди уживалось чувство предательства. Чонсо всегда знала, что Чонгук порой не знал меры, но он никогда не позволял себе быть с ней жестоким или грубым. Да, он позволял себе запугивать беззащитную девушку звонками, сообщениями во всех соцсетях и даже посылать к ней нескольких бугаев, но никогда не трогал её сам. Он понимал, что не был чудовищем, однако время шло. И, кажется, Чон Чонгук действительно стал чудовищем, позволившим себе изнасиловать свою бывшую девушку, для которой всегда был смыслом жизни, которая сама служила для него лучом счастья. Чонсо не хотела вспоминать о том, что произошло, но всё равно эхом слышала отголоски вчерашнего дня. Она никогда не думала, что Чонгук умел бить так сильно, никогда не представляла, что он позволит себе взять и надругаться над девушкой.
В зеркало взглянуть Чонсо не соизволила: ей было страшно смотреть на свои синяки, которые успела отчётливо рассмотреть в зеркале заднего вида по дороге, поэтому повторять эту пытку не хотелось. На теле тоже было слишком много синяков, но они пугали не так сильно — Чонсо привыкла прятать своё тело, поэтому ничего нового не произошло. Её больше тревожила повязка на бедре: пуля зашла слишком глубоко, Сонджэ — врач группировки — долго ковырялся с ней и под болезненные крики Чонсо, со слезами вцепившейся в плечо Юнги двумя руками, доставал её из ноги, поэтому была большая вероятность того, что останется уродливый шрам. Ещё один. Чонсо прикрыла глаза и подняла голову, чтобы струи включенного душа падали прямо ей на лицо. Она пыталась заплакать, чтобы выпустить хотя бы часть негативных эмоций, но слёзы не лились из глаз. «Не судьба», — подумалось Чонсо, прежде чем она смыла с себя остатки шампуня и нанесла гель на тело.
После всех водных процедур Чонсо почувствовала невероятную усталость, которая навалилась разом, словно снежная глыба, и придавливала к полу. Она упала на кровать и нашла в рюкзаке купленную по пути мазь, помогающую синякам проходить быстрее. Намазав мазь на своё лицо, Чонсо поудобнее закрутила волосы в полотенце и наконец-то легла на подушку, найденную в многочисленных коробках. Они потратили на весь путь где-то два часа, за окном уже светлело, и солнце поднималось со всей решительностью всё выше, но по ощущениям казалось так, словно Чонсо ехала в машине несколько долгих месяцев. Нога болела — обезболивающее переставало действовать, но в сон клонило куда больше, чем расцветающая боль, поэтому Чонсо успела лишь подумать о том, что нужно принять таблетки, прежде чем заснула.
Проснулась она уже на закате. Солнце словно не сдвинулось с места, квартира всё ещё была в полумраке, и единственное, что изменилось, — это расставленные по местам вещи, а ещё тяжесть на теле Чонсо от одеяла. Она приподнялась на локтях и подумала, что это было ужаснейшим решением за всю жизнь — тело так болело, что хотелось кричать, но вместо этого Им лишь прохрипела имя Юнги, который тут же выглянул из-за угла, будто ждал, когда Чонсо его наконец-то позовёт. Он без лишних слов нашёл упаковку с таблетками и налил в чашку воды, преподнося всё девушке. Юнги посоветовал на всякий случай выпить две таблетки обезболивающего и всю воду в весьма большой кружке. Чонсо послушно всё выполнила и в следующее мгновение снова легла на подушку. Юнги молча помог ей снять тёплый халат, заимствованный у Тэхёна, и размотать волосы, которые завились за время сна, а также влажными салфетками стёр с её лица остатки мази.
— Я большая девочка, сама справлюсь, — прохрипела: все эти крики высосали не только жизненную энергию, но и возможность говорить нормальным голосом. Юнги кинул на её возражения, но помогать не перестал.
Он обращался с ней, как с маленькой девочкой, которая не могла сделать ничего самостоятельно. Юнги словно был её старшим братом, обещавшим всегда быть рядом и поддерживать в любой момент, не имея претензий насчёт чего-либо. У Чонсо не было братьев или сестёр, поэтому принимать такую заботу было непривычно, но она не могла врать: эта забота помогала ей восстанавливаться чуть быстрее и разогревала сердце, которое тут же проникалось к Юнги благодарностью. Когда Юнги поднимался с края кровати, Чонсо уже невероятно клонило в сон, поэтому она снова заснула, а мужчина лишь хмыкнул и убрал полотенце и халат на места. Он вернулся на кухню, где пил свой вечерний кофе и внимательно читал информацию о клане Вешателя.
В перестрелке и бойне, происходящей на территории базы, Юнги попался крайне трусливый молодой человек, продавший свою жизнь за преданность Чистильщику: он пообещал присылать Мину информацию о клане каждый день, если не хотел умереть. Чистильщик же, чтобы точно не быть обманутым, приставил к нему двоих своих киллеров, которые с удовольствием прострелят ему голову в случае обмана. У него уже была некоторая подноготная клана, поэтому в следующий раз оборона будет куда лучше. И пострадает меньшее количество людей. Юнги больше не позволит людям Вешателя творить беспорядок в его личной империи. Он отвлёкся от компьютера, когда на мобильник пришло сообщение.
«Будем, как маленькие дети, прятаться в разных частях Сеула или наконец-то встретимся?»
«Не ты ли, как безмозглый пиздюк, отправил ко мне своих людей, оставшись в тепле и уюте? Сколько у вас человек там умерло? Двадцать? Тридцать?»«Чистильщик всё так же резок и опасен, как прежде. Встретимся через неделю? Посмотрим, будешь ли ты так смел при встрече.»
«С каких пор Вешатель сомневается в моей силе? Кажется, это ты на втором месте, а не я.»«До встречи.»
— До встречи, — задумчиво протянул мужчина и кинул взгляд в сторону выхода из комнаты, откуда послышались болезненные стоны спящей Чонсо.***
Чонсо не захотела оставаться дома одна. Спустя два дня Юнги всё же рассказал ей о своих намерениях встретиться с Вешателем, который почему-то решил выйти на связь. В тот момент Им задумчиво смотрела в окно, попивала горячий чай и думала о том, что её синяки стремительно проходили, что невероятно радовало. После услышанной новости Чонсо резко повернула голову к Мину и посмотрела на него так, словно никого глупее его в жизни не видела. Юнги отмахивался и придумывал самые различные отмазки, чтобы оставить младшую дома, однако Чонсо не переставала настаивать на своём, поэтому сейчас она ехала вместе с боссом на встречу с главой вражеского клана. Она не могла отрицать того факта, что выглядела невероятно симпатично в обтягивающих джинсах, купленных на скромные сбережения по просьбе Мина: Юнги не мог смотреть, как девушка вторые сутки молча сидела на кухне и уныло пила чай, который, кажется, вообще не заканчивался. Он прекрасно понимал, что сейчас её лучше не трогать, что лучше дать ей разобраться с мыслями, но вместе с этим Юнги прекрасно видел, как ей хотелось наконец-то выйти на улицу. Она боялась. Ей было страшно находиться в чужом городе без какой-либо защиты и с назойливой мыслью, что всё могло повториться просто потому, что она ослушалась приказа. Юнги хотел стать для неё хотя бы крошечной поддержкой, поэтому в пятницу, когда до встречи оставалось два дня, он ещё раз переспросил о том, уверена ли Чонсо в своём выборе, и, получив положительный ответ, пригласил закупиться одеждой. Помимо обтягивающих джинсов чёрного цвета, Чонсо позволила себе купить удобную рубашку и новое нижнее бельё, поэтому сейчас была уверена в своей привлекательности. Хотя, конечно, волновал её далеко не внешний вид. Её пугала мысль о том, что Чонгук мог быть вместе с Сокджином. Она не готова встретиться с ним с глазу на глаз, ей не хотелось видеть Чонгука и снова вспоминать всё то, что произошло в той комнате на базе. Чонсо до сих пор ощущала его руки на своём теле. Раньше ей нравилось это ощущение, когда память будто программировала тело так, чтобы помнить каждое касание, сейчас же это чувство невероятно пугало и заставляло дышать так, словно пряталась от разъярённого зверя в лесу. Чонсо слышала, как Юнги что-то говорил: он пытался успокоить, но быстро понял, что слова здесь не нужны, поэтому отвернулся и продолжил вести автомобиль. Вплоть до парковки здания, куда их пригласил Сокджин, молодые люди молчали и ехали в полнейшей тишине. Когда Юнги отстегнул ремень безопасности, Чонсо наконец-то отмерла и поблагодарила его: за доверие, за возможность выбраться из дома, за поддержку и попытку поднять настроение. На её скромное «Спасибо» Юнги ответил негромким хмыканьем и кивком, однако этого было достаточно — слова всё ещё были лишними. Высокое здание пугало своими размерами, однако ими же и завораживало, и Чонсо всё не могла оторвать взгляд от последнего этажа строения, словно хотела получше разглядеть. Юнги не торопился и девушку, идущую чуть сзади, не поторапливал: если Сокджин позвал, значит, ждёт, а если ждёт, то пусть ждёт до конца. На входе у них попросили удостоверение личности. Услышав информацию о том, что они прибыли по приглашению Ким Сокджина, мужчины в чёрных костюмах деловито переглянулись и разошлись в стороны, давая приехавшим гостям пройти. Один из них передал по рации о приезде главы клана и его спутницы. Их встретила миловидная девушка в юбке-карандаше и белоснежной блузке, прямо под цвет улыбке. Она услужливо поклонилась и кинула взгляд на хмурую Чонсо, которая приподняла брови в вопросе, а потом резко посмотрела на более спокойного внешне Юнги, которому и представилась. Чонсо рассматривала помещение и пропустила имя этой девушки мимо ушей, предпочитая больше сконцентрироваться на дороге в кабинет Сокджина. Он весьма удобно устроился: оказалось, что это здание было арендовано филиалом компании, владельцем которой являлся Вешатель, в кругах бизнесменов и бизнесвумен известный под своим реальным именем. Все свои грязные дела, связанные с кланом, он творил именно через всю эту корпорацию, через услужливых подчинённых. Эта девушка, что вела их к кабинету, Чонсо не понравилась сразу. Сейчас, идя позади сотрудницы, она прищурила взгляд, но тут же расслабила мимику: Юнги предупреждающе покашлял. Кабинет Ким Сокджина был настолько просторным, что Чонсо немного растерялась, и находился так высоко, что, если бы Им подошла ближе к панорамным окнам, то почувствовала бы головокружение. Однако девушка сосредоточилась на самом обладателе этого просторного кабинета, а также на его правой руке: Чонгук отвлёк взгляд от документов и внимательно, без каких-либо эмоций посмотрел на Чонсо, ответившую таким же молчанием, наполненным напряжением. Юнги и Сокджин решили эту паузу проигнорировать. Сопровождающая тактично отошла назад и устроилась возле выхода из кабинета. — Очень рад вас видеть, — заулыбался поднимающийся из-за стола Сокджин, посмотрел на Чонсо и медленной походкой, транслирующей всю его власть, подошёл к ней. — Вы так похожи на вашего отца, госпожа Им, соболезную. Ужасная, ужасная утрата! И для меня, и для вас, конечно. — Люди умирают каждый день, не вижу ничего страшного, господин Ким, — Чонсо бесстрашно подняла брови, смотря на Вешателя с вызовом, и склонила голову вбок, продолжая улыбаться. — Вы будете беседовать с господином Мином или продолжите бить меня словами? — Сокджин раскатисто засмеялся и отошёл назад, чтобы в следующее мгновение облокотиться на стол ягодицами и скрестить руки на груди. — Не хотите поздороваться с Чонгуком? Кажется, у вас случилось небольшое недопонимание? — мужчина указал на своё лицо, но имел в виду не до конца прошедшие синяки на лице Чонсо, которая лишь продолжала молча улыбаться улыбкой, невероятно напоминающей отца. Она перевела взгляд от мужчины к Чону и кивнула ему в знак приветствия. Чонгук ответил полнейшим молчанием, его взгляд не источал ни капли сожаления. — И не боитесь? — Любого зверя можно приручить. Даже после того, как он вас укусил, — она услышала смешок со стороны Юнги и почувствовала дополнительную уверенность, которая вынудила на вдруг появившуюся слабую улыбку Чонгука ответить поднятием головы и приподнятием бровей. Чонсо выглядела сильно и непробиваемо — все присутствующие это заметили. — А где же Наглец Ким? — Чонгук вдруг подал голос после долгого молчания, желая сделать побольнее Чонсо: он добился своего — на мгновение Им потеряла контроль над своими эмоциями и нахмурилась от внезапной вспышки гнева. — Слышал, он едва не умер. — Благодаря вашим молитвам он жив, господин Чон, — с улыбкой ответил Юнги. Он прекрасно знал, что именно Чонгук посмел выстрелить в его правое плечо, едва не попав в сердце. Юнги великолепно понимал, почему малыш Чонгук-и так поступил: собственник, не умеющий отпускать людей и считавший их за свои игрушки, никогда не сможет позволить кому-то прикасаться и даже смотреть на человека, связанным с ним. Простая ревность, построенная на домыслах и бессмысленных догадках. — Благодарю за заботу. Я обязательно передам ему о ваших благих намерениях. Так о чём вы хотели поговорить, господин Ким? Разговор зашёл в тупик, и у меня появились мысли покинуть вас. — О вашем влиянии в криминальном обществе, конечно, господин Мин, — вновь заулыбался Ким Сокджин. Его улыбка была белоснежной и великолепно сочеталась с его хлопковой рубашкой. Мужчина был опрятно одет и приятно выглядел, однако Чонсо всё равно чувствовала невероятное раздражение, хоть и старалась игнорировать это чувство. Девушка просто рассматривала воротник рубашки собеседника и иногда поглядывала на Чонгука с видом победителя, а никак не сломленного человека, хотя с каждым разом и с каждым взглядом Чона ей становилось всё сложнее удерживать эту маску. — Мы все прекрасно понимаем, что просто так вы свой клан не отдадите. В схватке на вашей территории мои люди потерпели крах, хотя помешало нам всего лишь одно непредвиденное обстоятельство, — Сокджин надменным взглядом посмотрел на Чонсо, являющуюся тем самым обстоятельством, однако Им ответила широкой улыбкой, словно гордилась тем, что смогла сломить людей Кима, пусть победу одержала она не самостоятельно, — но проигрывать никому не хочется. Плюс к этому я ненавижу проигрыши, поэтому намерен идти до конца. — Вы позвали нас, чтобы предупредить о следующем нападении? Невероятно непредусмотрительно с вашей стороны, — подал голос Юнги, прежде чем Сокджин ухмыльнулся и подозвал к себе девушку, всё время молча стоящую возле выхода. Стуча каблуками, она неторопливо приблизилась к своему боссу, который удобно уселся в кресле. Чонсо, незаметно для отвлёкшегося Чонгука и занятого переговорами с девушкой Сокджина, ущипнула Юнги за руку и кивнула на бедро сопровождающей, которая наклонилась чуть ближе к Сокджину, чтобы чётче услышать его шёпот. Юнги нахмурился, прекрасно поняв, о чём говорила Чонсо: тёмная юбка начала особо хорошо облегать бёдра и показала кобуру с оружием. — Что делать собираешься? — Устроить шоу? Хочешь? Всё-таки мой наставник сам Наглец Ким, — быстрым шёпотом ответила Чонсо. Она краем глаза заметила, как мужчина закатил глаза, но всё равно еле заметно кивнул. Чонгук вдруг обратил на них внимание и недоверчиво прищурил взгляд, не до конца понимая, что именно удумали приглашённые гости. Чонсо сделала несколько небольших и максимально аккуратных шагов, однако всё равно привлекла к себе внимание, однако, подумала она, так даже лучше. С уверенным видом Чонсо ускорила шаг. Девушка, к которой направлялась подчинённая Чистильщика, резко обернулась, чтобы успеть среагировать и потянулась к подолу юбки — этот жест утвердил предположение приближающейся Им, которая на её действие никак не отреагировала. Чонсо успела перехватить руку сопровождающей, которая уже была готова нанести удар, завернула запястье за спину и тем самым смогла уложить её на стол грудью. Сокджин никак не отреагировал на пискнувшую его имя девушку и лишь с лёгкой улыбкой рассматривал Чонсо, к которой неторопливо начал подходить Чонгук. Он остановился в нескольких шагах от своей бывшей, контролируемый жестом руки Сокджина, который перевёл взгляд на Юнги. Юнги же, спокойно наблюдающий за своей подчинённой, склонил голову вбок и спрятал руки в карманы джинсов. Чонсо мягким движением руки огладила девичью ягодицу и спустилась к бедру, уверенно задрала её юбку и достала из кобуры пистолет, который тут же передала Мину. Она легонько похлопала красную и до ужаса смущённую девушку по оголённой ягодице, чуть прикрытой чёрным шёлком нижнего белья. — Невероятно непредусмотрительно с вашей стороны, — повторила слова своего босса Чонсо и отошла от девушки, склоняя голову вбок. Она перевела взгляд на Чонгука, от злости прикусившего нижнюю губу, а затем посмотрела на улыбающегося Сокджина. Обращаясь к грубо сдёрнувшей вниз юбку девушке, собравшейся ответить на нападение Чонсо, напарница Наглеца Кима продолжила: — В следующий раз, пряча оружие на бедре, надевай юбку-солнышко, а не карандаш, — и заигрывающе подмигнула разъярённой сотруднице компании. Последняя, надменно хмыкнув и задрав подбородок, вышла из кабинета. Чонсо состроила невинное лицо и с наигранным вопросом посмотрела на улыбающегося Юнги. — Разве я что-то сказала не так? — Всё верно. Кажется, ваша секретарша — обладательница особо нежной души, — насмешливо проговорил Мин. — За сколько вы продадите нам госпожу Им? Женщины с сильным характером особо привлекательны. — Я не продаю людей, — с улыбкой отвечал мужчина, одетый не так деловито, как тот, что сидел за столом и наливал себе рюмку дорогого алкоголя, — тем более своих, господин Ким. — Жаль. Так перейдём к теме нашего визита: хотел предложить вам сделку, господин Мин. Вы отдадите мне клан, а взамен получите богатство, а также уверенность в органах власти. Вы и ваши подчинённые будут под полной защитой. — Я не продаю своих людей, господин Ким, — удосужился повторить ради мужчины в пиджаке Юнги, но по его лицу было видно, что терпение стремительно кончалось. Чонсо значительно напряглась. — На этом разговор окончен. — Вам лучше следить за своими подчинёнными, господин Мин. Кажется, кто-то позволяет себе больше, чем заслуживает, — Чонгук ясно намекал на человека, который сливал клану Вешателя всю информацию, и Юнги остановился, пропустив Чонсо, чтобы та вышла из кабинета первой. Он обернулся и внимательно посмотрел на Чона, а затем перевёл многозначительный взгляд на Сокджина, который, если верить его мимике, был полностью согласен со своей правой рукой. — Вам тоже стоит лучше следить за своими подчинёнными, господин Ким. Кое-кто позволяет себе больше, чем заслуживает, — и кивнул Чонгуку на прощание, растянув губы в подобие улыбки, что больше напоминало дикий оскал разъярённого зверя.***
Чонсо не смогла уснуть ночью после встречи с Ким Сокджином и его преданным подчинённым Чон Чонгуком. Причиной, вероятнее всего, стал именно последний. У неё до тошноты кружилась голова, однако под утро Им нашла в себе силы, чтобы подняться с постели и на ватных ногах пройти на кухню, дабы там сделать себе чай и приготовить проснувшемуся спустя несколько минут Юнги утренний кофе. Мину не нужно было что-либо придумывать и долго искать объяснение плохому самочувствию своей сожительницы — по красным глазам Чонсо и особо выраженным синякам под ними можно было мгновенно понять, что этой ночью Им не спала ни минуты. Юнги тогда молча посмотрел на свои наручные часы, словно хотел удостовериться в том, что прошла целая ночь, а не пара часов с их приезда на квартиру, где приходилось жить. Ему удалось разговорить Чонсо, которая всё время его молчания потерянно смотрела в стену напротив себя и рассуждала о чём-то, шёпотом озвучивая свои мысли — губы были потресканными и сухими до жути, но проводить по ним языком девушка не торопилась. Юнги не прислушивался к тому, что говорила Чонсо, прекрасно понимал, что обсуждения этих мыслей не последует, поэтому даже не старался услышать хотя бы слово. Они начали разговор с негромкого «Ты как?» от главы преступной группировки, а закончили любопытным тоном Чонсо, поинтересовавшейся о состоянии Тэхёна — оно улучшилось, но всё ещё не было достаточно хорошим. Ещё через некоторое время Юнги покинул квартиру, оставляя Чонсо наедине со своими мыслями. Им смогла уснуть через несколько часов после ухода Мина, но спала всего лишь полчаса, после чего невероятно заболела голова. С головной болью Чонсо смогла лишь принять быстрый душ и заварить себе острый рамён, который так давно хотелось съесть. Время шло невероятно быстро, словно девушка поставила жизнь на ускорение, но, скорее, день казался таким коротким, потому что она просто не следила за временем и тупо смотрела в потолок, раздумывая над чем-то. Она не могла отойти от мыслей о Чонгуке, о его предательстве. Чонсо давно уже поняла, что, вероятно, если бывшие оставались друзьями, то они действительно любили друг друга, и они с Чонгуком явно не входили в их список. Им не волновалась по поводу того, что Чон прочувствовался к ней какой-то ненавистью и какой-то злобой, но она не ожидала, что эти чувства перейдут в насилие, преследования. Сейчас — только сейчас — Чонсо почувствовала, как сильно ненавидела Чонгука, а ещё испытывала страх. Стоя в кабинете Сокджина, она искренне старалась не смотреть в сторону Чонгука, но каждый раз всё равно поглядывала на него и рассуждала о том, что именно этот человек надругался над ней без задней мысли. Это пугало. Это заставляло понимать, что Чонгук ужасен. Что он не просто жесток, а зверски безжалостный, готовый на всё ради того, чтобы показать своё влияние, которое ничего не стоило. Ей было крайне непривычно принимать тот факт, что с недавних пор она стала бояться человека, которого когда-то считала лучшим из всех, кого встречала на своём жизненном пути. Внезапно Чонсо захотелось разреветься — она не смогла себе отказать, уткнувшись в подушку и воя, словно какой-то дикий и смертельно раненый зверь, оставленный где-то на опушке в собственной же крови. Всё вокруг казалось ничтожным и настолько неважным, что хотелось уничтожить каждый сантиметр этого мира, а чувства внутри брали вверх и вынуждали реветь так громко, что горло першило и болело, а лёгкие рвались от количества недостающего воздуха. Пальцы с болью вцепились в наволочку. Она ревела настолько долго, что не переставала плакать, даже когда с работы вернулся Юнги. Застав девушку в истерике и слезах, он растерялся и первое время молча стоял на входе, даже не предполагая, что нужно делать в таких ситуациях, но в следующее мгновение кинулся к кровати девушки и отцепил её руки от подушки. — Я рядом, Чонсо, слышишь? — хватая за лицо ладонями, смотря в глаза. — Эй, ну ты чего, красотка, всё в порядке, слышишь? Давай не будем плакать, а? Сейчас ты в безопасности, — и прижал к своей груди, поглаживая по спине и испытывая страх, непонимание, потерянность. — В безопасности.
