13
30 августа 2021 г., 15:00
— Возможности вернуться на прежнюю базу, к великому сожалению, нет, поэтому мы расположим новую примерно вот в этом районе. Строители уже начали подготовку… — Чонсо не могла сконцентрироваться на словах Юнги, стоящего возле стены и распинающегося перед толпой мужчин. У многих из них были ранения различной тяжести, но ни одно не привело к реанимации, как тех парней, что до сих пор проходили курс восстановления. На стене была канцелярскими кнопками закреплена масштабная карта Республики Корея, а красным фломастером, невыносимо пахнущим спиртом, Юнги отметил как раз тот район, в котором теперь будет жить его группировка. До окрестностей Порёна, находящегося в провинции Кёнгидо, где теперь будет располагаться обитель преступной банды, от Сеула ехать два с лишним часа, поэтому в случае внезапного нападения те несколько человек, что будут жить в Кванчхоне, докуда добираться час от Порёна, смогут оповестить Юнги о визите нежданных гостей. План казался Чонсо логичным и максимально удобным, только вот голова не соображала до конца, а ещё девушка чувствовала невероятную усталость. Она не совсем понимала, что послужило причиной плохого самочувствия, но предпочитала думать, что просто не выспалась или, наоборот, спала больше своей нормы — на самом деле, конечно, это её психика била в колокола и вымаливала хотя бы день просто полежать в кровати и ни о чём не думать. Чонсо искренне не хотела делать что-либо и заставляла себя, потому что иначе она вскоре совсем не сможет двигаться и станет максимально бесполезной для клана. Ей нужно было показать, что нападение клана Вешателя не было таким опасным и сильным, чтобы долго не приходить в себя. Ей казалось, что нужно показать себя сильной, словно была ответственной именно за это. — Чонсо. Чонсо? — голос Юнги отдавался в голове неясным туманом, однако, когда Чонсо всё-таки удалось услышать своё имя, она резко повернула голову к своему начальству и тут же встретилась взглядом с тоскливыми и печальными глазами, выражающими всё своё сочувствие. Да, Юнги всё ещё не мог прийти в себя и оставить мысли о том, как сильно ей потрепали нервы, окончательно разрушив то, что так бережно хранил Тэхён. Будь здесь Ким, он бы нашёл способ как-то помочь Чонсо выйти из этой ситуации, даже больше — он не позволил бы в этой ситуации просто очутиться. Однако и сама девушка справлялась неплохо — она послушно встала с места и передала Мину определённое количество заранее подготовленных бумаг.
Главарь преступного клана ещё некоторое время рассказывал про план переезда, а затем ему кто-то позвонил. Чонсо, как и все остальные присутствующие, не заметили в тесной комнатке младших участников группировки: наверное, ради безопасности молодой человек решил пока не вызывать их в город. Чонсо предпочла думать, что делал Юнги это не ради безопасности хранения информации, а ради самих ребят, однако по его тихому голосу можно было понять, что Мин явно что-то скрывал: когда не секретничал, его голос был уверенным и громким, чтобы каждый был готов услышать его слова, а сейчас до Чонсо, сидящей ближе всего, еле-еле доносились фразы мужчины. Завершив телефонный разговор, Мин Юнги продолжил вещать недавние новости: пятеро из девятерых тяжело пострадавших пришли в себя, их анализы и состояние в норме, поэтому осталось лишь дождаться выписки. Если верить словам врачей, то уже на следующей неделе состоится выписка этих пятерых, а остальные четверо останутся в реанимации. Чонсо смотрела в лицо Юнги, словно умоляла наконец-то сообщить, что в это число входит и Тэхён, однако он говорил абсолютно о других вещах. Мужчина предупредил, что тянуть с переездом нельзя, однако и оставлять ребят в реанимации на произвол судьбы непозволительно, поэтому, назвав восьмерых участников, Юнги приказал всем, кроме названных, разъезжаться по своим территориям и ждать дальнейших указаний. Когда несколько десятков хорошо сложенных мужчин покинули квартиру своего босса, Юнги сказал оставшимся, что их задание — внимательно следить за людьми клана Вешателя и не позволить, чтобы кто-то из них узнал, в какой больнице лежали пострадавшие, и явился туда. Выслушав требования своего начальства, восьмеро молодых людей глубоко поклонились ему и Чонсо и покинули квартиру. Юнги тут же направился в небольшую комнатушку, сделанную под гардероб, чтобы отыскать там куртку. Чонсо молча наблюдала.
Август наконец-то решился сжалиться над человечеством, поэтому за неделю до своего завершения снизил температуру воздуха до двадцати градусов тепла, что позволяло спокойно носить толстовки и джинсы. Чонсо, уже отвыкшая от свободного кроя своих худи, всё равно была невероятно рада, когда Юнги подарил ей возможность без какой-либо охраны выходить из дома, что как раз-таки позволило вернуться к своим безразмерным кофтам и широким джинсам. Холодно не было, однако по сравнению с теми тридцатью градусами, что были раньше, эти двадцать ощущались максимально комфортными для тела. Чонсо чувствовала апатию, опять же не до конца понимая почему: либо это так на неё влияло грустно-серое небо без намёка на солнечные лучи, либо она не могла оправиться после изнасилования.
Юнги довольно-таки скоро отыскал свою более плотную кожаную куртку и вышел из гардеробной, наконец-то встречаясь взглядом с девушкой, которая поднялась с края своей кровати и спрятала руки в рукавах чёрной толстовки, начиная покусывать губы. Он постарался натянуть на лицо улыбку, но получилось, мягко говоря, отвратно, поэтому Юнги прокашлялся и опустил голову, пряча своё лицо и поправляя рукава куртки, словно сделать это чуть позднее будет непозволительно. Чонсо покорно ждала хотя бы каких-то вестей от своего босса. Да, ей надоело скрывать тот факт, что она слишком прикипела к Тэхёну, что устала притворяться бессердечной и равнодушной ко всему происходящему, что скучала невероятнейшим образом по Тэхёну, от которого всего три месяца назад мечтала наконец-то избавиться, скрывшись где-нибудь. Чонсо хотела точно знать, как обстояли дела с состоянием Кима, хорошо ли ему, или всё только ухудшалось. Больше всего на свете её сейчас по какой-то причине заботило здоровье молодого человека, перед которым испытывала невероятную вину — возможно, послушайся она его, всё было бы иначе. Тэхён — надоедливый и наглый парнишка, не знающий меры и не чувствующий личных границ — вот так о нём думала Чонсо, пока не поняла, что Тэхён на самом деле — очень чуткий и понимающий человек, имеющий полное право находиться в списке друзей. Друзей?.. Чонсо еле заметно кивнула своим мыслям. Да, друзей. Тэхён — друг, а то, что она сейчас чувствовала, — простое волнение за товарища. Без Тэхёна будет тяжело. Если с ним что-то случится в конечном итоге — ни Чонсо, ни Юнги об этом не думали, ведь, говорят, мысли материальны, — потому что Тэхён не просто опасный и сильный, он безбашенный, сумасшедший, отважный. И пусть каждый заменим, но почему-то с трудом верилось в то, что Киму можно найти замену. Может и можно, но наверняка никудышную и совершенно не такую, как оригинал — Ким Тэхён.
— Стало лучше, но он не очнулся. Всё ещё в коме.
— А ты куда? — она расстроилась. Ещё сильнее, чем было прежде, и еле сдерживала слёзы, поэтому нужно было срочно переключиться на что-то, дабы не утонуть в апатии, которая внезапно накрыла огромнейшей волной. Юнги кинул на неё взгляд исподлобья, потому что не мог посмотреть в глаза: его одолевали примерно те же чувства, что и Чонсо, только вот в его случае они были не просто волной, которая захлёстывала и верно тянула вниз, ближе ко дну, а лавиной, прижавшей к земле окончательно и мучительно медленно выдавливающей весь воздух из лёгких. Юнги знаком с Тэхёном достаточно времени, чтобы понять, что Тэхён ему не друг и не товарищ, а самый настоящий брат, пусть не родной, пусть не идеальный, но брат, а ведь семью терять куда больнее, чем друзей. И сейчас этого пугающе сильного и независимого человека, имеющего власть над сотнями людей, настолько сильно сжимало в тоске и боли, что хотелось просто упасть на колени и, уткнувшись стоявшей поодаль Чонсо в живот лицом, плакать о том, как сильно он соскучился по своему мелкому.
— В больницу. Нужно навестить тех четверых, что пришли в себя, и передать всю информацию.
— А к Тэхёну можно? — и они наконец-то встретились взглядами. Оба невероятно уставшие, с огромными синяками под глазами и бледной кожей, словно только что вылезли из гробов, и понимающие, что медлить ни за что нельзя. Юнги кивнул, мол, он договорится, чтобы впустили хотя бы на жалкие три минуты, и Чонсо растянула уголки губ в слабой улыбке, благодаря. Он попросил её не задерживаться и поскорее выходить из дома, пообещал быть в машине и ушёл.
Они тратили слишком много денег. На взятки врачам за нераспространение информации уходило слишком много денег, аренда палат и всех медицинских услуг тоже были не бесплатными, и пусть Юнги не жалко денег на своих подчинённых, но лимит его далеко не вечный. У него ещё больше денег ушло на строительство новой базы, а также на аренду всех тех квартир, где обитали участники группировки в данное время. Было бы неплохо, если бы Тэхён поскорее поправился, потому что пора бы наведаться к должникам и потребовать деньги, ведь своих начинало постепенно не хватать. Юнги сел в свой автомобиль и тут же пристегнул ремень безопасности, после чего откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. От одного представления, сколько бумаг придётся заполнить в будущем, кружилась голова, поэтому Мину было не особо хорошо, подташнивало от всего происходящего. Если бы не Сокджин, решивший расширять территорию и укреплять свою власть в стране, то не было бы никаких проблем. Мстить? Глупо. Таким образом клан Мина понесёт ещё больше утрат, чем прежде. Сложа руки ждать следующего нападения? Опасно. Никогда не знаешь, в какой момент враг решит, что пора атаковать. Юнги в тупике, как и все, с кем он работал. Что делать, как быть? Юнги ничего не знал и даже не имел возможности с кем-либо это обсудить. Возможно, поймай он предателя, до сих пор разгуливающего среди его ребят, то стало бы проще: он узнал бы хоть какую-то информацию о клане Кима. Можно, конечно, подослать своего человека, чтобы тот затерялся в кругах подчинённых Вешателя…
Чонсо, громко хлопая дверцей машины, села спереди и пристегнула ремень безопасности. Она видела задумчивый взгляд Мина, смотрящего на него, однако решила не обращать на это внимание. Её голова сейчас была забита мыслями о Тэхёне и его здоровье, беспокоиться о чём-то другом не получилось просто физически. Но Юнги продолжал внимательно смотреть на неё даже тогда, когда завёл автомобиль и взялся за руль. Это породило некоторый дискомфорт.
На поимку предателя уйдёт невероятное количество времени, ведь Мин даже примерно не знал, кем мог быть изменник. Опасно отпускать Чонсо одну, особенно в таком тяжёлом состоянии, однако никому другому доверять Юнги пока не хотел бы. Можно протиснуться в ряды служащих Вешателю, но в таком случае Чонсо окажется в ещё большей опасности, чем среди своих. Двоих из клана Мина в группировку Кима, очевидно, не пустят. У Юнги нет права на ошибку, нет времени на долгие рассуждения и нет сил на то, чтобы всё делать самостоятельно. Ему нужен помощник, но Тэхён всё ещё лежал в коме и явно не будет полезным в данное время. Чонсо слаба — одна лишь встреча с Чонгуком привела к жуткой истерике, что длилась несколько часов, а также ночным кошмарам, длящимся по сей день. Остальным Юнги до сих пор предпочитал не верить до конца, ведь, как было сказано, Мин даже примерно не знал, кем мог быть доносчик. Он в ловушке, в замкнутом кругу, из которого выбраться практически невозможно. Ему нужна помощь, необходим совет. Сможет ли Чонсо здраво размышлять и работать? Она ведь не маленькая девочка? Сможет прожить без его опеки несколько дней? Юнги не знал. На нём висела ответственность — он должен присматривать за Чонсо до тех пор, пока не вернётся Тэхён, ведь это его занятие. Голова кружилась. Юнги понял, что нужно перестать так активно размышлять и лучше следить за дорогой, пока в паре с Чонсо не отправился в реанимацию. Чонсо, сидящая рядом, спокойно рассматривала пейзаж за окном и тоже о чём-то думала. Стоило ли с ней поговорить? Наверняка стоило. Теперь нужно подобрать слова.
— Как ты себя чувствуешь?
— Волнительно, — почесала затылок Чонсо и посмотрела на профиль своего босса. Она так быстро вышла из своих мыслей, что Юнги даже не ожидал такого скоро ответа, поэтому на мгновение растерялся. — Я не спала этой ночью. Мне снова снился кошмар. А ты как?
— Паршиво, — хватит строить из себя бездушную тварь без каких-либо эмоций. Нужно быть честным с человеком, который сам шёл навстречу. Им ещё долго идти бок о бок. — Хотелось бы накидаться и пробыть в отключке какое-то время, но я слишком занятой мужчина, чтобы позволять себе такие вольности.
— Попади Тэхён в твоё положение, наплевал бы на всё и набухался, пропав на три дня в каком-нибудь баре, — ухмыльнулась Чонсо. Юнги моментально растянул губы в ответной улыбке, прекрасно понимая, что девушка, как никогда, невероятно права. Тэхён действительно не тот человек, который привык оставаться со своими мыслями и заботами наедине, его товарищем обязательно должен быть алкоголь. Но Юнги другой, поэтому напиться, как хотелось, не получится ни в коем случае.
— О нашем отсутствии в тот день сообщил предатель, тебе так не кажется?
— Сто пудов, — не понадобилось времени, чтобы подумать о сказанных Юнги словах. Никто из клана Кима не узнал бы о свободе на территории миновской группировки, если бы не подоспевший доносчик.
— Он не стал бы доносить на нас, если бы не знал определённое время, которое мы пробудем на море. Ты кому-нибудь говорила о наших планах в тот день?
Чонсо стала перебирать в голове людей, с которыми общалась в те сутки. Она посещала клановского доктора, чтобы тот проверил её на наличие аппендицита, ведь тогда невыносимо болел живот, разговаривала с парнем, разбирающимся в автомобилях, потому что Тэхён сказал, что в машину незнаек не пускает, переписывалась с Лиёном и тусила с Юнги и Тэхёном. Только последние трое прекрасно знали, что задумали в этот день молодые люди, но… Лиён? О Лиён? Разве он мог?.. Чонсо взволнованно вздёрнула брови и посмотрела на Юнги, который, чувствуя её, тоже весьма заметно напрягся, хмурясь. Она говорила Лиёну, что подслушала разговор старших и планировала неожиданно дополнить их компанию своим присутствием, а тот лишь улыбнулся, как прежде, и пожелал удачи, а потом ушёл, тут же начиная копаться в мобильнике. Лиён предал их? Лиён рассказал всё Чонгуку, чтобы тот за несколько часов успел подготовить армию для нападения на базу группировки Чистильщика? Этот парнишка ведь глупый и наивный до ужаса, он не мог взять и продумать всё до мелочей. Лиён хорошенький и добрый, а ещё он невероятно любит своих хёнов и так сильно уважает Юнги, что на него молиться готов. Чонсо покачала головой и с неверием произнесла имя подозреваемого, но Юнги не удивился, лишь понятливо кивнул, словно уже предугадал ответ.
— Лиён не мог, правда же? — Мин никогда не видел такие огромные и невинные глаза, полные надежды. Они остановились на светофоре, что позволило повернуться к Чонсо. — Он не мог просто взять и предать нас. Ну, правда ведь?
— Мог. Не знаю ради чего, но он это сделал.
— Он ведь любит всех ребят и тебя невероятно уважает, а Тэх… — Лиён не контактировал с Тэхёном всё время, что Чонсо находилась в клане, а когда им приходилось сталкиваться, то молодые люди вместе приветственных улыбок или рукопожатий хмурились или просто игнорировали присутствие друг друга. Они явно не ладили, потому что со всеми остальными вели себя иначе, а значит, Лиён мог действовать из-за ненависти к Киму. Но стал бы он из-за одного только человека подводить весь клан? Чонсо прикрыла глаза. — Неужели я доверяла тому, кто предал всех нас? — Юнги молчал.
***
Это было слишком страшно. У Тэхёна всегда слишком долго проходили синяки — даже в прошлый раз, когда Чонсо не смогла сдержать своих эмоций и врезала ему, сломав нос, синяки красовались на лице невероятное долгое время, а сейчас, когда организм был в некоторой отключке, эти же гематомы выглядели куда более пугающе. У него треснули губы. Через маску ИВЛ было плохо это видно, однако в моменты, когда пластмасс не запотевал от дыхания, можно было уловить взглядом несколько трещинок. Рука была сломана и находилась в гипсе — кажется, тот, кто выстрелил в Тэхёна, перед нажатием на курок сражался с ним, сломав руку. Да, наверняка всё так и было — потеряв внимание из-за сломанной руки, Тэхён стал слишком уязвим и позволил пуле попасть в своё тело. Чонсо не знала до конца, куда попал враг, однако это не делало ситуацию проще. Кожа медового оттенка стала слишком бледной, но ещё не была белой, словно простыня, просто отдавала болезнью и показывала состояние молодого человека. Бровь была разбита, однако уже зашита специалистами. Чонсо, как оказалось, не была готова к такой встрече. Наверное, ей стоило дождаться полного выздоровления Тэхёна и уже тогда просить о встрече, но она уже в палате, а позади неё, за дверью, осталась медсестра, которая проводит Юнги к остальным пострадавшим. Спустя долгое время в полной тишине Им поборола свой страх и шагнула глубже в палату, чтобы взять стул и поставить его ближе к койке. Она не представляла, что нужно говорить в таких ситуациях, стоило ли вообще что-то говорить, поэтому просто рассматривала лицо своего друга и детской мечтой надеялась на то, что прямо сейчас Тэхён откроет глаза. Но он всё ещё лежал с закрытыми глазами, словно просто спал, и был так спокоен, что душа радовалась: его не тревожили проблемы мира и реальности, не пугали плохие сны и не торопило время. Там, где он сейчас находился разумом, а не телом, всё наверняка было хорошо. Уж намного лучше, чем здесь. Чонсо бросила тоскливый взгляд на спокойно лежащую на постели руку молодого человека и тут же накрыла её своей. Ладонь Тэхёна была всё такой же тёплой, как прежде, поэтому Им улыбнулась слабо и сжала пальцами его. Вероятно, будь они в самом начале знакомства, Чонсо не вспоминала бы с грустью о том, как эти руки скрещивали её запястья, придавливая к земле, или о том, как эти безжизненные ладони ложились на её ягодицы, чтобы несильно ущипнуть, потому что она слишком отвлеклась разглядыванием отца на том званом ужине. Ей было бы противно вспоминать, как эти пальцы перебирали её волосы тогда на берегу, когда они сбежали от Юнги и всех остальных и напились, разговаривая о жизни. Чонсо не думала бы о том, как дорог ей стал Тэхён за эти несколько месяцев. Она никогда бы не подумала, что станет волноваться за этого идиота с острым языком и наглой улыбкой на припухлых губах. Неужели она действительно так сильно соскучилась? Чонсо резко опустила голову и стёрла с щёк текущие слёзы. Стоило придерживаться того правила, о котором говорили все вокруг: нельзя привязываться, если не хочешь чувствовать лишнюю боль, которой в мире и так слишком много. Но она пошла против этого правила. Не сказать, что Чонсо сильно об этом жалела, но душа разрывалась от всех тех чувств, что испытывала девушка, а сердце слишком привязалось к человеку, спокойно лежащему под одеялом в белом пододеяльнике. Однако всё обязательно будет хорошо, если в это искренне верить. Чонсо сжала ладонь Тэхёна чуть сильнее и устремила взгляд на экран, транслирующий пульс пациента.***
Юнги уверенным шагом преодолел лестницу и постучал в дверь, слыша, как позади его догоняла Чонсо. Они были полностью уверены в том, что предателем был и оставался О Лиён, и пусть Чонсо всё ещё надеялась на то, что просто ошиблась в решении приехать и разобраться, предъявив домыслы молодому человеку. Дверь открыли не сразу — наверное, в шуме, устроенном младшенькими в группировке, было тяжеловато услышать стук незваных гостей, однако в конце-концов молодых людей впустили внутрь. Чонсо обогнала на мгновение растерявшегося Юнги, который даже представить не мог, с чего начать разговор, отодвинула с прохода открывшего дверь паренька и вошла в квартиру. В просторной комнате с многочисленными двухъярусными кроватями мгновенно воцарила мёртвая тишина, а все взгляды устремились на девушку, которая в свою очередь внимательным взглядом рассматривала давнего друга. Под напором её взгляда Лиён поднялся со своей кровати и помигал глазами. В его мимике не было ожидаемого страха или волнения, в глазах царило непонимание, а лицо выражало растерянность. Чонсо искренне надеялась, что ей не придётся проверять все личные вещи молодого человека, однако приближающиеся шаги Юнги заставили протянуть руку вперёд и чуть нахмуриться, чтобы показать всю серьёзность своих намерений. Лиён, как и многие из присутствующих, продолжал молчать и на жест своей подруги выгнул брови в вопросе и приоткрыл рот, чтобы поинтересоваться, что от него требовалось. Чонсо потребовала мобильник. И тогда в его глазах наконец-то загорел страх. Тот самый, который чётко говорил о том, что Лиён скрывал что-то от своего начальства. Им почувствовала, как ярость загоралась где-то в груди и стремительно разливалась по всему телу. Она сжала руки в кулаки, чтобы не расцарапать лицо предателя и не закричать от той боли, что разбивала сердце. Стоящий позади неё Юнги поглядывал то на Лиёна, то на Чонсо, контролируя ситуацию, и внимательно наблюдал за тем, куда направился Лиён. Молодой человек подошёл к своей кровати, нагнулся, чтобы достать коробочку из-под мебели и резко обернулся, держа в руках чёрный пистолет, блестящий на солнечных лучах, стремящихся в помещение через окно. Его руки крупно дрожали. Юнги негромким, но властным голосом приказал одному из молодых людей взять коробку и передать ему в руки, однако Лиён тут же направил оружие на двинувшегося в его сторону юношу. Чонсо подошла на шаг ближе, сделала ещё несколько шагов к Лиёну и взялась рукой за ствол пистолета, перенаправляя его на себя. Она чувствовала, как страх Лиёна становился всё больше и больше, словно ужасный монстр, способный вскоре проглотить причину своего появления и всех остальных тоже. Руки молодого человека неимоверно тряслись, как и приоткрытые губы. Он пытался что-то сказать, но не мог, смотря в потемневшие глаза девушки напротив. Все вокруг по приказу Юнги отошли на несколько шагов дальше, а те, кто не успел уйти со вторых ярусов кровати, прижались к стенам и большими глазами наблюдали за происходящим. Чонсо не отрывала руки от ствола пистолета и с ненавистью глядела в чужие очи. — Т-ты мне ничего не сделаешь, Чонсо, я знаю. Ты всего лишь слабая женщина, которая действует из ненависти ко мне. — Будь осторожен со словами, — сквозь зубы со злобой прошипела Им. Окружающие впервые видели её в такой ярости. — Мне нужно лишь пнуть тебя в колено, чтобы ты тут же упал на землю, крича от боли и страха, ведь ты, жалкий сосунок, действуешь так глупо лишь потому, что до усрачки боишься смерти. Не ты ли клялся мне, что будешь верен господину Мину до скончания веков? Не ты ли говорил о том, как сильно любишь всех тех, кто тебя сделал частью семьи? Ты врал. Врал, потому что трус. — Я не врал! — заорал молодой человек, трясясь от напряжения и начиная реветь навзрыд. — Тебя не жалко. Хоть ори, хоть плачь — не жалко ни черта, — она говорила твёрдо и смело, не боясь, что мальчишка мог в любой момент просто взять и нажать на курок. — Ты предал всех нас. Ты не знаешь, что происходит с людьми, которые были подстрелены, как бродячие псы, просто потому, что так захотелось тебе. Они лежат в реанимации, их близкие молятся, чтобы они пришли в сознание и поскорее поправились, потому что ты так захотел. Ты бог? — она прищурила взгляд. — Кто ты? С чего ты взял, что ты имеешь право жертвовать столькими жизнями ради своей шкуры? Наглец Ким и… — Ну, конечно! Он и тут! Этот ваш Наглец Ким! Ким Тэхён! Такой прекрасный и сильный, что сводит с ума каждого, на кого посмотрит! Он убил отца, своего собственного, но что произошло?! Его взяли и так просто простили, взяли в ряды клана, так ещё и сделали правой рукой Чистильщика! Это место должно было быть моим, — он больнее ткнул дулом пистолета в грудь девушки. Юнги нахмурился, а молодые люди возле него мгновенно зашептались, словно бабки на базаре. — Я смирился. Но что теперь? Ты ненавидела его, но вдруг полюбила! — Ты идиот, раз посчитал, что я в него влюблена, — покачала головой девушка, закатила глаза и убрала руку с пистолета. — Контролируемый ревностью, ты чуть не убил своих товарищей. — Я хотел убить Тэхёна. Только его. Если бы он сдох, то всё было бы хорошо. Я бы занял его место, во всём. Это ты виновата в том, что пострадали хёны! Это ты виновата в том, что убили твоего отца! Если бы ты не была с ним всегда, то я давно прикончил его! Даже в тот день я хотел, чтобы он умер в поездке на это чёртово море! Я бы просто сломал тормоза. И всё! Но и тут ты погналась за ним, как верная собачка! — Раз виновата я, то стреляй, — она знала — просто надеялась, — что он не выстрелит, потому что слишком слаб для этого. Но ревущий и весь раскрасневшийся Лиён направил пистолет на её сердце и поудобнее взял оружие в руки. — Стреляй, О Лиён, — Чонсо сделала рукой жест, когда увидела, что Юнги собирался вмешаться, и тем самым сказала не приближаться. Она справится со всем сама. — Чего ты ждёшь? — Прощай. Выстрел пистолета раздался по всему помещению.
