15
25 октября 2021 г., 15:00
Примечания:
диалогов до едрёной фени..
Я хочу сказать, что не собираюсь своими руками портить твои лёгкие. Я и так слишком далеко тебя завёл, вынудив попробовать наркотики. Так что, Чонсо, не кури.
Чонсо внимательным взором изучала серый потолок миниатюрной комнаты и задумчиво хмурила брови. Ей не до конца понятен монолог Тэхёна, который слишком быстро перескочил с одной темы на другую. Или эти темы наоборот связаны и являются одним целым, а Чонсо настолько устала думать, что не могла провести параллели и соединить всё то, что ей предоставил Тэхён? Чонсо шмыгнула носом: кажется, у неё начался насморк — и продолжила неторопливо изучать потолок. Он не так сильно её привлекал, просто спать не хотелось и лежать с закрытыми глазами было невыносимо, а смотреть куда-то надо. Неподалёку, буквально на соседней кровати, спал Тэхён, которому перед сном Юнги поменял перевязку. Сам Мин сидел на кухне и работал, порой слишком громко матерясь и делая глотки своего кофе. Мужчина чиркал ручкой по бумаге, щёлкал пальцами и стучал ими по клавиатуре своего небольшого ноутбука. Чонсо не могла предположить, что именно тревожило Юнги этой ночью, однако её это не особо интересовало — девушка пыталась разгадать слова своего напарника. Она не хотела думать о том, что эта забота и запрет курить были признанием в любви, потому что они с Тэхёном всё ещё были обыкновенными друзьями, которые скучали друг по другу, потому что давно не виделись, да, которые флиртовали, но ведь каждый понимал, что это в шутку, так ведь?.. Чонсо прикусила нижнюю губу и поднялась на локтях, чтобы в следующее мгновение взглянуть в сторону своего коллеги и вновь нахмуриться брови в задумчивости. Тэхён негромко что-то говорил себе под нос и с тревогой сжимал руку в кулак, будто собирался вот-вот кого-то ударить. Молодой человек был повёрнут на левый бок, спиной к стене, и вдруг слишком громко втянул воздух, словно сейчас задохнётся. Чонсо слезла со своей постели и села на пол перед кроватью молодого человека, находясь теперь под лучами света, который лился в комнату через окно благодаря высокому уличному фонарю. Девушка взяла Тэхёна за руку, которую тот раз за разом снимал в кулак, и чуть погладила по плечу, чтобы разбудить. Ким открыл глаза, наполненные страхом и… Влагой? Чонсо пригляделась: по смугловатой бархатной коже молодого человека неторопливо текла блестящая в свете уличного фонаря слеза, которую девушка тут же вытерла большим пальцем. Она вновь посмотрела в его глаза и спросила, нужно ли принести воды: Тэхён положительно кивнул и медленно встал с постели, опуская ноги на пол. Чонсо же поднялась и отправилась на кухню.
Юнги встретил совершенно не сонную Чонсо удивлённым взглядом, однако Им проигнорировала его взор и продолжила свой путь к недостаточно чистому кухонному гарнитуру, дабы налить в стеклянный стакан воды. Она снова посмотрела на Мина, который в вопросе выгнул бровь, и еле слышно прошептала: «Тэхёну что-то приснилось». Юнги тут же нахмурился и собрался встать со стула, но Чонсо вовремя остановила его, похлопав по плечу — ей хотелось самой позаботиться о Тэхёне, хотя она и не знала, откуда взялась эта тяга к благотворительности. Тэхён продолжал сидеть на кровати, уткнувшись лицом в ладони и поставив локти на колени. Его плечи были ровны — Чонсо с облегчением выдохнула и поняла, что молодой человек не плакал, что облегчало задачу. Им воткнула в розетку вилку от светильника, который стоял напротив кровати Тэхёна, прямо на полу, и вернулась к Киму. Погладив товарища по спине, Им протянула ему стакан с холодной водой и поджала губы, абсолютно не зная, что делать дальше. Чонсо наблюдала за тем, как Тэхён делал несколько глотков воды, а потом убрал стакан подальше от себя, чтобы выпрямиться и похлопать по коленям; он цокнул языком.
— Я не псих, если что.
— С каких пор плохие сны стали являться признаками психов? — на её слова молодой человек еле заметно улыбнулся и кивнул, будто принимал своё поражение в их разговоре. Чонсо поджала губы. Ей нравилась некая таинственность момента и атмосфера ситуации, только вот состояние Тэхёна невероятно пугало, потому что Чонсо совсем не знала, что нужно делать, и уже жалела, что запретила Юнги высовываться. — Если тебя это очень беспокоит, то я могу тебя выслушать.
— Я отца убил, — он облизнул сухие губы и кивнул на вопросительный взгляд собеседницы. — Снова.
В комнате воцарила полная тишина. В полумраке помещения Чонсо рассматривала профиль молодого человека, который отыскал под подушкой свою майку и надел её. Тэхён неторопливо поднялся с места и пощупал свои спортивки на наличие пачки сигарет в карманах. Девушка накинула на плечи свой зелёный свитшот и пошла следом за Тэхёном, который заглянул по пути на кухню к Юнги и сказал, что хочет выйти покурить. На его желание старший лишь положительно кивнул и встал со стула, дабы приготовить себе очередную чашку кофе. На Чонсо Юнги даже не посмотрел, потому что прекрасно понимал, что девушка решила побыть рядом с Кимом некоторое время — ровно до того момента, пока сам Тэхён её не прогонит. Молодой человек достаточно долго разбирался со своими шнурками, но в последнее мгновение лишь недовольно фыркнул и просто сунул верёвочки в обувь, а затем накинул на плечи свою косуху. Он открыл дверь ключом и вышел в тёплый подъезд, ожидая, пока со своей обувью завершит Чонсо. Девушка присоединилась достаточно быстро, поэтому вскоре молодые люди уже стояли на крыльце спящего дома и слушали свист осеннего ветра. Где-то вдалеке слишком громко кричали кошки, кои что-то не поделили и решили разобраться с вопросом дракой, а в одной из квартир соседнего дома горел свет, и плакал маленький ребёнок. Вместе с ним кричала женщина, которая умоляла не трогать, и мужчина, явно наносивший ей удары с криками «Убью», «Тварь», «Блядина». Тэхён на мгновение замер, словно возвратился в своё детство, но нашёл в себе силы взять себя в руки и решил, что им с Чонсо лучше отойти подальше. Они обошли дом и сели на ближайшую скамейку. Чонсо долгое время просто молча сидела и смотрела отстранённым взглядом на голые ветви высокого дерева, слыша, что рядом Тэхён чиркал зажигалкой и недовольно бурчал себе под нос что-то о «ебучем ветре».
— Ты ещё хочешь поговорить о том, что тебе приснилось? — Чонсо повернулась к молодому человеку с глазами, полными интереса и желанием помочь, и сложила руки под грудью, словно это поможет согреться. Тэхён неопределённо пожал плечами: не то чтобы он не доверял своей коллеге, просто не хотел вешать на её плечи очередной груз. Однако Чонсо располагала к разговору своим спокойным видом и взглядом, который так и говорил: «Я обязательно тебя выслушаю».
— Да что об этом говорить? Я так и не смог вылезти из своего кошмара — вот и всё. Мне снится, как я хватаю нож и бегу на отца с криками, а потом убиваю его ударом в живот. Иногда эта картинка затемняется, как будто на фоне играет, а на переднем плане стоит отец и говорит: «Ты счастлив, сынок?» Он никогда меня так не называл, — активно жестикулируя, молодой человек описывал детали своего сна и смотрел куда-то вперёд, а при последних словах неторопливо качнул головой и сделал глубокую затяжку. Он выдохнул сигаретный дым и стряхнул пепел несильным щелчком пальцев; пепел тут же упал ему на ботинок небольшой оранжевой звёздочкой, но моментально погас и исчез в полумраке ночного города. Чонсо сидела рядом и внимательно слушала каждое слово Тэхёна, с каждой минутой всё больше выгибая брови в сожалении. — А сегодня ещё мама была. Она стояла за отцом, гладила его по спине и говорила что-то. Не помню только, что именно.
— Тэхён, — она забрала из его рук сигарету — я хочу сказать, что не собираюсь своими руками портить твои лёгкие, — и выбросила в сторону, а вместо этой тлеющей сигареты вложила свою ладонь в его руку, прикладывая голову к мужскому плечу. Тэхён замер и перевёл отстранённый взгляд на их сплетённые руки. «Если ты всегда будешь так успокаивать меня, я готов оставаться в кошмаре хоть всю жизнь». — Мне невероятно жаль. Я не смогу помочь тебе, но могу поддержать. Я постараюсь тебя поддержать.
— Такая милашка, когда не язвишь, аж чмокнуть хочется, — он широко улыбнулся и посмотрел на серьёзную девушку, которая на его слова лишь поджала губы и покачала головой, мол, не время шутить. Однако Тэхёна это не остановило — он щёлкнул пальцем по явно замёрзшему носу Чонсо и продолжал ярко улыбаться, будто несколько минут назад ему вовсе не приснился ужасный сон. Чонсо перевела взгляд на его губы, когда показалось, что Тэхён находился слишком близко, а его дыхание обдавало всё лицо.
Чонсо опустила голову и обняла молодого человека за шею, утыкаясь лицом в плечо Кима. Тэхён медленно переставал улыбаться и смотрел куда-то в пустоту — да, надеяться на поцелуй было глупо, однако далеко не это заставило его перестать лыбиться, как идиота. Молодой человек прикрыл глаза, когда почувствовал, что по щекам текли слёзы, и обнял коллегу в ответ, утыкаясь лицом в её шею и сжимая в руках ткань тёплого свитшота. Чонсо молча сидела в его объятиях и поглаживала ревущего молодого человека по спине. Его неловкие хрипы и негромкие всхлипы вынуждали чувствовать себя немного неуютно, но Чонсо всё равно была готова выслушать и услышать Тэхёна таким, какой он есть на самом деле. Ему пришлось слишком многое пережить — каждому человеку нужно давать волю, каждой его эмоции иногда необходимо выходить наружу, а не прятаться в груди.
***
Тэхён был немного обижен. Возможно, самую малость, но всё-таки в груди росло не самое приятное чувство, которое саднило грудь и болезненно сжимало сердце. У него в последнее время не так много сил на то, чтобы спорить с людьми или заниматься чем-то особо энергозатратным: Ким еле открывал глаза по утрам, умывался с той же скоростью, что улитка ползла по склону, и совершенно не понимал, как у него получалось приготовить кофе на три персоны и выкурить пару-тройку сигарет, стоя на крыльце двухэтажного дома, где на втором этаже громко плакал ребёнок, не желающий одеваться и идти в школу. Наверное, Тэхён отдал бы всё на свете, лишь бы ещё пару годиков походить в школу, ведь своё обучение в ней он окончить так и не смог. Конечно, молодой человек брал многочисленные книги из библиотек, где останавливался клан Мина, и читал их практически взапой, пока товарищи закатывали глаза на его умоляющее «Ну, ещё страничку, пожалуйста» перед тренировкой или отбоем или цокали языками, когда школьник с горящими глазами за ужином рассказывал ухмыляющемуся Юнги очередной сюжет новой книги. Но сейчас дело не в прошлом, не в школе или тяге учиться — Тэхёна обижало, что к нему относились, как к инвалиду. Конечно, у него ещё не было так много сил, как раньше, и порой рука чертовски болела при каком-то резком движении, но ведь можно было взять его с собой на очередную вылазку из города, чтобы проверить, как шла стройка базы — та, кстати, по неизвестной причине затянулась. Юнги на все возмущения молодого человека реагировал строгим, а порой даже резким или грубым взглядом, что обижало ещё больше — с каких это пор лучший друг решил, что являлся ему отцом? Чонсо же на все запреты от Мина поджимала губы, порой опускала слегка нервный взгляд в пол и смотрела на Тэхёна только после того, как Юнги покинет квартиру, чтобы сказать: «Тебе лучше отдохнуть.» Молодой человек в такие моменты хотел рвать и метать, запульнуть в девушку чего-нибудь тяжёлое, а потом придушить и своего босса — настолько сильно им владела ярость, заставляющая дышать глубоко и чёрными глазами провожать уходящую Чонсо. Ревность? Возможно — Чонсо слишком часто смеялась порой даже над несмешными шутками Юнги и проводила со старшим намного больше времени, нежели с Тэхёном. Последний ничего не говорил, потому что в этой ситуации прав на слова у него не было. Молодой человек отстранённо смотрел в окно и думал о своём. Мысли кружили в его голове, словно стая свободных птиц, и бились о черепную коробку с выводом о том, что конца этих мыслей было не найти. Тэхён внезапно почувствовал ужаснейшую тягу к сигаретам и метнул взгляд на пачку, лежащую возле подушки. Чонсо, обрабатывающая рану, что-то шептала себе под нос, и молодой человек не очень хорошо понимал, что говорила девушка. Он больше думал о том, как обстояли дела со стройкой — всё же жить где-то надо, а если долго держаться на одном месте, то клан Вешателя мог что-то заподозрить. Надо бы съехать на новое место до зимы, потому что уже три месяца все участники клана Чистильщика были разбросаны по разным уездам и городам Республики Кореи — это удобно, потому что людям Сокджина будет тяжело уничтожить весь вражеский клан разом, но не очень комфортно из-за того, что послать за подмогой не получится: их разделяли многочисленные километры извивающихся дорог среди гор, лесов и полей. Тэхёна волновало в первую очередь своё будущее — не хотелось бы умереть в столько раннем возрасте, а он ведь чуть ли не погиб, словив эту вражескую пулю, — однако в Киме всё ещё жила та самая частичка белоснежной совести, которая волновалась и об остальных участниках клана. А особенно об Юнги. И о девушке, которая сейчас выбрасывала в поставленное мусорное ведро возле кровати ватный диск и наносила на палец небольшую каплю мази, чтобы рана поскорее заживала. Тэхён посмотрел на неё именно в тот момент, когда Чонсо подняла взгляд от своих рук к груди молодого человека, и неосознанно выпрямился, на что тут же получил слабую улыбку. Когда осознание того, что сделал, добралось до мозга, Ким и сам немного улыбнулся и опустил голову, дабы проследить за движениями девичьих рук. — Я бы и сам мог. — Не мог, — она отрицательно качнула головой и приблизилась к ране, однако не успела коснуться её, ведь молодой человек взял её за запястье и заставил тем самым взглянуть в глаза. Девушка внимательным взором изучала тёмную радужку серьёзных глаз и не совсем понимала, чего от неё хотели. Сейчас она была не так смущена тем, что торс молодого человека оголён — вообще, она никогда не стеснялась голых грудей мужчин, потому что в большинстве своём те сами ничего не скрывали, позволяя себе в особо жаркую погоду снимать верх. Её больше интересовало то, что хотел произнести Тэхён, облизнувший губы и кинувший взгляд на её уста. Чонсо инстинктивно поджала губы, но прежде провела по ним кончиком языка. — Я дееспособный, понимаешь? Я всё ещё в состоянии самостоятельно сделать себе чай, приготовить жратву, переодеться, но вы с Юнги почему-то так неуверенны во мне, что даже не берёте с собой на стройку. — Так ты обиделся? — Чонсо склонила голову вбок, показывая свою заинтересованность в разговоре, и растянула губы в незначительной полуулыбке, которая почему-то заставила Тэхёна почувствовать некоторое раздражение, подкатившее сразу к горлу и не давшее возможность спокойно дышать. — Я просто не понимаю, почему вы так поступаете. Я не маленький мальчик, за которым нужно смотреть в оба глаза, не такой уж и озорник, чтобы что-то учинить на стройке. Ну, да, ёбнутый немного, но с кем не бывает? Я же адекватный в принципе-то, — Чонсо вдруг прыснула и с невероятной добротой в глазах посмотрела на возмущённого дитя, будто хотела взглядом сгладить этот момент. — Ну вот! Ты снова смотришь на меня, как на маленького идиота, Чонсо! Почему? Я не глупый. И не маленький. И дееспособный. Почему между мной и Юнги ты всегда выбираешь хёна?.. — последнее явно было сказано зазря. Голос Тэхёна немного сорвался и стал намного тише, чем был до этого. Молодой человек моментально понурил голову, чересчур сильно напряг челюсть и кинул разочарованный взгляд с ноткой обиды в сторону. Чонсо замерла, будто услышала что-то совершенно пугающее, но особого вида не подала, продолжив обрабатывать рану на груди Тэхёна. «Даже ничего не скажет? Неужели я ей безразличен, даже как друг?» — Я не выбираю его. Я не на рынке, а вы не котята, чтобы я между вами выбирала. Даже если встанет вопрос, о том, кого убить первым, я не смогу выбрать кого-то из вас и лучше умру сама, чем увижу ваши смерти собственными глазами. Но сейчас дело даже не в этом, — Чонсо наконец-то закончила наносить мазь и достала из аптечки медицинский бинт, дабы перевязать грудь молодого человека. Она специально подсела ближе, и расстояние между их лицами сократилось до десяти сантиметров, что позволило услышать аромат духов каждого. — Я пытаюсь заботиться о тебе. Я никогда ни о ком не заботилась: моя мама умерла при родах, отец оказался конченным уродом, оставившим дочь ради собственной выгоды, а братьев и сестёр у меня не было. Я заботилась лишь о себе, но ты… Ты — это же совсем другое. Пока ты был в больнице, Юнги заботился обо мне из-за той травмы, что я получила, но я не могла понять, что он чувствовал, поэтому и сейчас не особо понимаю, что должна чувствовать, помогая тебе в чём-то. Никто никогда не говорил мне что-то по типу «Я не собираюсь своими руками портить твои лёгкие» или «А что я буду делать, если они убьют тебя?», потому что обо мне тоже никто не заботился, кроме… Кроме тебя, понимаешь?.. — с надеждой на то, что Тэхён действительно всё понимал. Он смотрел в её глаза как-то загадочно, дышал через раз, и атмосфера стояла в воздухе напряжённым облаком чего-то прозрачного. — Ты не должна что-то чувствовать, Чонсо, ты просто чувствуешь. Принимаешь это, как должное, как то, что рано или поздно, должно было случиться. Я рад, что ты решила научиться проявлять заботу. — Ты тупой. — Ну, знаешь, если уж ты решила ко мне обратиться, то я посоветую тебе не произносить таких слов, потому что они немножко, прямо вот чуть-чуть могут обидеть объект, о котором ты решила заботиться. Ну, знаешь, есть такая вещь, как психика, и… — он замолк, внезапно осознав, что девушка подвинулась чуть ближе и внимательно изучала его губы. Тэхён не двигался несколько секунд, будто действительно проверял свои догадки и не верил своим глазам: у него даже появилось желание потереть глаза руками, чтобы точно не ошибиться в своих мыслях. Молодой человек неторопливо приблизился к лицу девушки, которая с небольшим волнением выдохнула ему в губы и прикрыла глаза. Он на неё смотрел, как на самое драгоценное, что только могло появиться в его жизни, и с лёгкой улыбкой приближался всё ближе, пока кончиком носа не коснулся её. Тэхён так долго, так искренне желал её губ, что верил во всё происходящее с ужаснейшим трудом. Молодой человек прикрыл глаза. — Эм… Ребят, я помешал? — Чонсо резко вскочила с кровати. Она находилась слишком близко к Тэхёну, поэтому не ударить его локтем прямо по носу было бы очень тяжело. Пока ахнувшая от досады девушка обратно садилась к матюгнувшемуся Киму, у которого запестрило перед глазами от боли в носу, Юнги с полуулыбкой на губах, довольный собой, опёрся плечом о стену и скрестил ноги, фыркая. — Я тебя когда-нибудь убью, — зашипел Тэхён, наклоняя голову назад, чтобы дать Чонсо возможность осмотреть его нос на наличие текущей по фильтруму крови. Её не оказалось, поэтому Чонсо лишь вздохнула и с облегчением заметила, что даже не покраснела от этой неловкой ситуации, устроенной Юнги. Сам мужчина подошёл к своей кровати, разувшись, и уселся на край, скрестив руки на груди и склонив голову вбок. — Чё ты припёрся так рано? Обещал же до восьми на стройке просидеть. — Нет, я, конечно, всё прекрасно понимаю: девушки — прекрасные существа, терять возможность быть в центре их внимания весьма обидно, но ты не охуел часом, браток? Я, как бы, тут тоже живу. Имею право появляться когда захочу. Захотите потрах… — Юнги, — Чонсо посмотрела на него своим самым жестоким и серьёзным взглядом из всех, что были в арсенале, и нахмурила брови, когда Юнги улыбнулся шире, — как дела с базой? — Построена окончательно, — он поднялся со своего места и потянулся, закинув руки за голову и подмигнув закатившему глаза Тэхёну. — На завтра назначен переезд.***
Чонсо сидела на задних сидениях едущего по трассе автомобиля с прикрытыми веками и внимательно вслушивалась в слова песни, играющей по радио, однако мысли были намного громче, чем ей хотелось бы. Она не могла понять своих чувств, и сердце билось слишком сильно из-за волнения, которое сопровождало её уже не первый день. Чонсо прекрасно помнила главное правило этого мира — никогда ни в кого не влюбляться. Девушка пережила много боли и до сих пор находилась на краю обрыва, словно ходила по тонкому стеклу, которое в любое мгновение могло просто проломиться под весом её проблем и чувств. Чонсо влюбилась однажды. И во что ей вышла эта любовь? Она потеряла самого близкого человека самым изощрённым способом из всех, которые только существовали на свете, потеряла надежду на тёплые отношения и не могла доверять этому человеку больше. Её сердце словно было разбито вдребезги так, что склеить его обратно не поможет ни скотч, ни клей. Ей хотелось рыдать практически каждый день, стоило задуматься о том, какую боль ей принёс когда-то самый любимый человек во всё мире, но сил не хватало даже на то, чтобы произвести хотя бы один единственный всхлип, ведь и слёз особо не было. У Чонсо не было ярко выраженного желания отомстить Чонгуку за то, что он с ней сделал, однако ей действительно хотелось, чтобы когда-то он осознал, что единым своим существованием создавал ей каждодневную боль, пахнущую алой кровью и ощущающейся на душе сильнейшими гематомами. Ей было тяжко проживать изо дня в день с осознанием того, что молодой человек, который когда-то клялся в любви и на теле оставлял самые жаркие и нежные поцелуи, воспользовался её телом и уничтожил значительную часть психики одним ударом, создавшим кучу проблем. Чонгук не достоин жизни — это раз за разом шептал себе под нос Юнги, пока помогал девушке сушить волосы или же мазал мазью синяки на спине, до которых поджавшая губы Чонсо дотянуться не могла. Ей было тяжело быть такой, какой была прежде — уверенной в себе, сильной, язвившей каждому, пререкающейся с Тэхёном каждую минуту совместно проведённого времени. Сейчас Им чувствовала себя максимально подавленной — нет, максимально вдавленной в землю, как какой-то ненужный камень, попавшийся по дороге. Ей было даже страшно представить, что сделает Тэхён, если вдруг узнает об изнасиловании. Чонсо чувствовала его чувства к себе. Она испытывала его любовь каждодневно и какое-то время старательно избегала даже незначительных касаний, потому что знала, что невербальное общение тоже неплохо привязывало людей друг к другу. Она боялась влюбиться в молодого человека и показать ему свои взаимные чувства, потому что неистово боялась потерять Тэхёна, который стал для неё намного дороже, чем кто-либо другой. Чонсо прекрасно понимала, что вчерашний вечер не должен был пройти так, как прошёл — её намёки на взаимность могли всё испортить, они уже испортили многое: Тэхён иначе смотрел на неё весь сегодняшний день, слишком ласково прикасался и улыбался чересчур мягко. Он влюблён. По уши. И она не меньше. Но быть вместе не суждено, потому что в их мире, в мире жестокости и разврата быть влюблёнными значило быть несчастными.
