Я всё отдам, чтобы приблизиться к твоим губам

      Чонсо тяжело выдохнула — голова ужасно трещала, а вой плачущей женщины невероятно раздражал. Наверное, девушка никогда не поймёт людей, которые жили беспечно и, лишь в момент встречи со смертью лицом к лицу, начинали умолять всех подряд, чтобы их не убивали. Речь шла о должниках, которые прекрасно знали, что их ждало, если они не погасят долг в нужное время, однако беззаботно тратили полученные деньги и только в день, когда к ним в дом приезжали коллекторы, начинали, стоя на коленях, реветь и просить ещё недельку, чтобы собрать нужную сумму. Сегодня молодые люди находились в доме на одной из улиц Чонджу — новое место значило появление новых клиентов. День выдался холодный, но в частном домике должников Чонсо удалось более-менее согреться. Она стояла возле закрытого окна и внимательно наблюдала за тем, как с неба падал снег. Прошла бесснежная неделя декабря, поэтому сейчас снежинки соорудили лишь тончайший слой на сухой земле и сверкали в свете уличных фонарей. Обернувшись, девушка тут же наткнулась на серьёзный и уверенный взгляд девчонки лет пятнадцати-шестнадцати. Обыкновенная корейская школьница с банальным каре и чёлочкой наискосок, словно только-только вышла из две тысячи шестнадцатого года, была одета в домашние шорты, слишком короткие, и огромную футболку с круглым вырезом. Чонсо смотрела на неё с безразличием, без какого-либо интереса и просто наблюдала за тем, что она будет делать дальше, потому что руки за спиной школьница прятала явно не просто так. Тэхён этого не замечал — сидя на корточках возле ревущего главы семейства, он растянул губы в полуулыбке и наслаждался воплями о том, как же ценна для мужчины жизнь. Он просил дать ещё несколько дней, чтобы собрать нужное количество денег, и обещал, что больше никогда не подведёт господина Мина. Чонсо прищурила взгляд и мысленно напряглась, когда школьница, сидящая возле стены напротив, слегка приподнялась с коленей и враждебно посмотрела на Им исподлобья, будто собака, которая вот-вот набросится на врага и загрызёт его на смерть, порвав глотку. Девушка и впрямь побежала — все наблюдающие замерли, Тэхён моментально вскочил на ноги, чтобы в случае особой опасности помочь своей напарнице, а на лице Чонсо появилась улыбка, которая так и говорила: «Я ждала, когда ты это сделаешь». Тёплые носки, надетые на ноги, подвели школьницу слишком сильно: поскользнувшись, девушка ахнула, отстраняя от себя нож, чтобы при падении не пораниться, а Чонсо схватила её за волосы и с силой потянула назад. В тишине было слышно, как от резкости движения хрустнула, но не сломалась шея школьницы, и девчонка упала на пол, жадно хватая ртом воздух, ведь лёгкие свело судорогами, они словно окаменели и не брали воздух. Чонсо, оставаясь спокойной и надменно глядя на дочь должника, наступила на запястье руки, в которой школьница держала холодное оружие. Девушка запищала от боли и схватилась за ногу Им, мысленно умоляя отпустить. Второй ногой Чонсо выбила из пальцев нож и подняла его, вертя в руке. Школьница замерла со страхом в глазах, а Чонсо смотрела на неё без каких-либо эмоций и лишь приподняла брови.       — Имя? — Тэхён успокоился и снова принял исходное положение, будто ничего и не случилось. Госпожа, сидящая возле своего супруга, разревелась ещё больше и поползла к приходящей в себя дочери, но Тэхён направил на неё дуло пистолета, и женщина вернулась на своё место, прикрывая лицо руками. Чонсо склонила голову вбок и продолжала смотреть в глаза школьницы. — Твоё имя?       — Ли Еын, — прохрипела девушка и похлопала ресницами, когда Чонсо откинула нож подальше от них и медленно, будто предупреждая, что подошва обуви могла пройтись не только по руке, но и по лицу, убрала с запястья школьницы ногу. Еын продолжала лежать до тех пор, пока Чонсо не присела рядом на корточки — в тот момент Ли приподнялась на локтях и позднее просто села, гладя свою руку.       — Ли Еын, — будто пробуя имя девчонки на вкус, Чонсо растянула гласные и продолжала рассматривать лицо пострадавшей. Кроме рыданий матери, в доме ничего не шумело, стояла полнейшая тишина, лишь ветви дерева, посаженного в саду, бились о стекло окна. — Хочешь спасти семью, малышка? Они, может, останутся живы, если ты кое-что сделаешь для меня, — Чонсо провела пальцем от кадыка девушки к её подбородку и подняла взгляд смутившейся и испугавшейся школьницы на себя. Еын почувствовала, что её щёки стремительно краснели, а Им это чётко увидела, поэтому довольно улыбнулась и перевела взгляд на её губы. Тэхён, наблюдающий за сценой, с улыбкой фыркнул и склонил голову вбок: она вела себя с той же манерой, что и Ким, и это ему абсолютнейшим образом нравилось.       — Я… Не собираюсь… Не хочу спа…       — Нет, — Чонсо томно рассмеялась и убрала от лица девушки руку, чтобы в следующее мгновение провести этой же ладонью по оголённому бедру к колену, — мне не нужно твоё тело, красотка, хотя соглашусь, оно достаточно привлекательно. Мне нужно, чтобы ты начала работать на Чистильщика. Будешь второй девушкой в рядах мафиози, продолжишь мой путь, так сказать. Но, конечно, если продолжишь кидаться на меня с ножом, то долго не проживёшь, — Еын, покрасневшая всем лицом, смотрела завороженным взглядом на улыбку девушку напротив, в её голове играла тишина, а в груди сердце билось о рёбра так сильно, что было слышно за километр. — Твой папаша умрёт, потому что так и не отдал долг, но маменьку можно спасти. Отработаешь нужную сумму, отдашь её Чистильщику и потом, если захочешь, уйдёшь. Мамочка останется жива, ты станешь сильнее, а папаша-алкоголик сдохнет — все останутся в плюсе, — Еын посмотрела на Чонсо с задумчивостью во взгляде, и последняя прекрасно понимала, что почти сломала стержень девчонки, что почти уговорила её пойти с ними. — Ц, — она качнула головой и прищурила взгляд, — наверное, боишься, ведь папочка умрёт? Но разве тебе нравится то, что, напившись, он избивает твою мать? А тебя насилует каждые выходные? — глаза Ли округлились до невероятных размеров, а с пухлых губ слетел вздох, полный удивления и страха от того, что секрет раскрыт. Госпожа, сидящая рядом с мужем, отодвинула от лица свои дрожащие руки и посмотрела на супруга с негромким, наполненным болью «Что?». Мужчина, сидящий возле улыбающегося Тэхёна, прикрыл глаза и опустил голову. Сам Тэхён, перезарядив оружие, провёл по стволу подушечкой пальца и смотрел только на пистолет. — С двенадцати лет, Еын-а, каждую субботу и каждое воскресение. Это ведь больно — я знаю, — Тэхён, поджав губы, посмотрел на свою напарницу и шумно выдохнул через нос. Чонсо подняла футболку замершей девушки и, игнорируя оголённую грудь школьницы, ткнула на пару синяков под рёбрами, обвела огромный синяк на животе и то же проделала с гематомой на боку. Она с той же улыбкой наблюдала за тем, как по коже девушки бежали мурашки. — Ты красивая, Еын, — Ли судорожно вздохнула и втянула живот. — Ты достойна лучшего, — и снова подняла взгляд в глаза школьницы. — И твоя мама, безусловно, тоже. Ну, что ты скажешь, малышка? — она опустила футболку и приподняла брови. — Ты пойдёшь со мной?       — Пойду, — еле слышно прошептала девушка, заставляя Чонсо улыбнуться ещё шире. Она повернулась к Тэхёну, чтобы кивнуть, и тот сразу же спустил курок, убивая мужчину, не успевшего даже открыть глаза. Супруга, испачканная в крови своего погибшего мужа, истошно закричала, а Еын лишь задержала дыхание и зажмурила глаза.       — Тогда мы с тобой пойдём собирать вещи, а наш Тэхёни-оппа пока позвонит господину Мину, да, крошка? — Еын закивала и доверчиво взяла Чонсо за руку, поднимаясь с пола.

***

      Чонсо смотрела на сжатую и стеснённую Еын, сидящую на задних сидениях, через зеркало и внимательно слушала Тэхёна, хотя мысли находились на соседнем сидении возле школьницы. Около девушки лежал миленький рюкзак с совами, в котором хранилась одежда. Чонсо уже звонила Юнги и сказала, что первое время Еын будет жить с ней в доме, потому что оставлять её с парнями, молодыми и находящимися в переходном возрасте на стадии полового созревания, было опасненько. Девушка всё не могла понять, почему Еын так крепко держала свою руку, а потом поняла, что, наверное, переборщила с силой и слишком больно наступила на запястье в доме. Тэхён остановился на светофоре и закурил, а потом повернулся к Чонсо и растянул губы в полуулыбке. Он был горд своей девушкой, которая смотрела в его глаза с некоторой усталостью, и поэтому в следующее же мгновение накрыл её губы своими, целуя глубоко и любовно, языком проходясь по её. Девчонка, сидящая на задних сидениях, смущённо ойкнула и потупила взгляд в колени, а Тэхён и Чонсо, одновременно улыбнувшись, отстранились друг от друга.       — Есть хочешь? — Тэхён посмотрел на школьницу через зеркало и затянулся вновь, слегка прикрывая глаза. Чонсо поудобнее устроилась в кресле и улыбнулась, когда Ким положил на её бедро ладонь и чуть сжал, поднимая от колена выше. Еын подняла неуверенный взгляд сначала на мужчину за рулём, а потом перевела на Чонсо, которая повернулась к ней лицом и слегка улыбнулась.       — Я хочу суши, а ты? Любишь японскую кухню?       — Нет, — она прокашлялась и отрицательно покачала головой. — Корейская мне нравится больше.       — Мне тоже, — Ким поднял руку с сигаретой, затянулся и сдвинул автомобиль с места, когда загорелся зелёный свет. — Большинство за корейскую кухню, поэтому едем есть гомтанг. Или пибимпап? — он снова посмотрел на Еын, которая слегка улыбнулась и совсем немного расслабилась.       — Гомтанг.       — Эй, — Им провела ладонью по открытой шее улыбнувшегося Тэхёна и зарылась пальцами в густые волосы, чуть массируя кожу головы на затылке, — купишь мне суши?       — Отсосёшь? — Чонсо захохотала, закидывая голову назад, когда Еын снова смущённо ойкнула и опустила голову, а Тэхён улыбнулся шире и свернул, чтобы быстрее доехать до кафе с корейской кухней.

***

      Еын чувствовала себя слишком уставшей и настолько замученной, что хотелось плакать, только вот слёзы, как бы сильно ни желала, не катились по щекам. Она смотрела на себя в зеркало и медленными движениями сушила волосы махровым полотенцем. Она не взяла с собой особо тёплые вещи, а в доме Чонсо оказалось намного холоднее, поэтому девушка поделилась с ней своей одеждой. Еын с некоторым смущением подумала о том, что футболка старшей пахла очень приятно, но отогнала от себя эти мысли и, повесив на плечо полотенце, завязала шнурки на спортивных штанах чёрного цвета. Чонсо, оставшаяся вне ванной, прокричала что-то о том, что скоро вернётся, и громко хлопнула входной дверью, Еын кивнула на её слова и зацепилась взглядом за новую упаковку бритв. Девушка прикусила изнутри щёку и задумчиво гипнотизировала бритвы ещё несколько мгновений. Она вспомнила, как цеплялась за её одежду мать, пытающаяся оставить дочь рядом, и как сама Еын, еле сдерживая слёз, которые так и рвались наружу на тот момент, взяла лицо женщины в руки и прошептала, что всё наладится. Тело отца вынесли следом за уходящими молодыми людьми, а госпожа осталась сидеть на крыльце пустого дома в тонком халате и домашних тапочках, прикрывая лицо ладонью и продолжая реветь навзрыд. Еын была удивлена, что даже любопытная соседка Ю не вышла из своего домика посмотреть на происходящее, но потом, когда посмотрела на лицо Тэхёна чуть ближе, поняла: его знали и боялись, поэтому, запривидев его силуэт издалека, закрывались на сотню замков и прятались в самые потаённые углы. Еын открыла упаковку с бритвами и выглянула из ванной, отмечая, что в доме, кроме неё, больше никого не было. Девушка с силой, которая только была в изнурённом теле, бросила бритву на пол: та раскололась, и тонкие лезвия разлетелись по плитке. Она моментально села на колени и судорожно принялась собирать все осколки. Два тонких лезвия девушка положила в карман штанов, а остатки от бритвы выбросила в мусорное ведро. Девушка погасила свет в ванной комнате и вышла ровно в тот момент, когда в дом вернулась его хозяйка. Чонсо прищурила взгляд, но улыбнулась, скрывая подозрение к школьнице, которая слишком плотно прижала руку к карману. Еын села на край кровати и, устремив взгляд в пол, продолжила сушить волосы.       Чонсо была у Тэхёна, к которому наведывался Юнги. Мин приставил Чонсо к Еын и попросил обучить её хотя бы некоторым приёмам боевых искусств, на что Им лишь послушно кивнула и удобнее устроилась в объятиях Тэхёна, от коего слишком пахло алкоголем — в последнее время по неизвестной ей причине Тэхён пил особо много, что немного настораживало и достаточно сильно пугало. Чонсо не решалась поднять эту тему, однако в голове сделала заметку, что лишним поговорить об этой проблеме не будет. Девушка подошла к своему комоду с аккуратно сложенной одеждой, кинула на него свою достаточно тёплую куртку и сняла свитер. Еын смотрела на Чонсо, замерев, и внимательно рассматривала тело, открытое взгляду. Прямо на ключице у девушки был шрам, который привлёк внимание Еын. Она заметила ещё один на запястье правой руки, поэтому чуть прищурила взгляд, однако в следующее мгновение перевела взгляд с руки девушки на её живот. На идеально плоском животе виднелись еле заметные кубики пресса, а на боку — огромный жёлтый синяк, почти прошедший, но всё ещё оставшийся на теле девушки. Чонсо поправила свой чёрный топ, который немного задрался, и надела более лёгкую и безразмерную тунику. Девушка прикусила губу, когда Им сняла с себя широкие джинсы, рассматривая стройные девичьи ноги, и опустила взгляд на свои немного пухлые ляжки. Еын почувствовала зависть и желание превзойти Чонсо во всём, даже во внешнем виде. Старшая надела на себя практически такие же спортивные штаны, что и у младшей, и сложила всю одежду на полки. Собрав волосы в более неопрятный и удобный пучок, Чонсо направилась к кровати. Еын сжалась, заметно напрягшись, но Чонсо сделала вид, что не заметила этого изменения в настроении Ли. Школьница проводила взглядом девушку, которая плотнее закрыла окно, и прикрыла глаза: почему-то ей казалось, что Им прекрасно знала, что в кармане Еын хранила лезвия от бритвы. Но Чонсо до сих пор молчала и в конце концов легла на кровать, прикрывая глаза. Еын осмотрелась — диванов или кресел больше не было, а значит…       — Я буду спать с тобой?       — Холодно, поэтому стелить на полу не буду. Юнги не погладит меня по голове, если ты заболеешь и сдохнешь, — безразлично ответила Чонсо и устремила взгляд красных глаз из-за недосыпа к потолку. Ей бы хотелось, как обычно, засыпать в объятиях Тэхёна, но из-за нового участника клана приходилось спать в своём доме и в своей кровати.       — И мы будем… Под одним одеялом?       — Под одним одеялом, — согласно вторила словам младшей Чонсо, на что Еын лишь кивнула и, сложив полотенце, положила его на прикроватную тумбочку. Переборов себя, Ли легла под одеяло на спину и устремила неловкий взгляд в потолок. Она прокашлялась. — Чего?       — Как вы узнали про… Изнасилования?       — Всё тебе расскажи, — Чонсо посмотрела на Еын с лёгкой улыбкой и, фыркнув, отвернулась к потолку. Еын слабо улыбнулась и прикрыла глаза. Ей вдруг стало спокойно.       — Сколько мой отец задолжал господину Мину?       — Пятьдесят миллионов вон¹.       — Это ведь очень много… И сколько мне нужно работать на господина Мина?       — Около двух лет, если с одного должника в месяц ты будешь выбивать примерно два миллиона вон.       Два года в компании преступников или один щелчок спускового крючка и вечный мрак?

***

      Она снова упала, встретившись ладонями с твёрдой поверхностью пола, грязь от обуви с которой поднялась в воздух и ударила девушке в лицо. Позади послышался смешок. Чонсо стояла расслабленно и внимательно изучала Еын, которая неторопливо поднялась с земли и повернулась лицом к своей сопернице. Школьница выглядела серьёзно — она нахмурила брови и поджала пухлые губы с такой силой, что те побледнели. Чонсо с удовольствием замечала меняющееся настроение своей подопечной, ведь ещё в начале борьбы Ли чуть ли не ревела от боли и умоляла прекратить занятие, перенести его на другое время, а сейчас была готова сбить Чонсо с ног и забить до смерти. Им не знала, шло ли это на пользу новой участнице клана, однако почему-то ей казалось, что чем больше агрессии в душе, тем чётче и увереннее будут удары, хотя вот над техникой нужно поработать. Чонсо даже немного завидовала Тэхёну — он обучал её уже хотя бы немного подготовленную к рукопашным боям, а вот Еын совсем цыплёнок: ничего не знала и не умела, поэтому её дыхание уже давным-давно сбилось, а руки и ноги болели ужасно от напряжения, хотя от начала урока прошло чуть меньше двух часов. Чонсо чувствовала себя бодро — она выспалась и находилась в хорошем расположении духа, поэтому работа казалась лишь развлечением, приносящим удовольствие. Еын, собравшаяся с мыслями и силами, с криком набросилась на Чонсо, которая вытянула руку в сторону. Она резко схватила младшую за шею, подцепила ногой лодыжку девушки и, потянув, отпустила руку, чтобы Ли снова упала на пол и прикрыла глаза от боли. Чонсо покачала головой и подошла ближе, чтобы протянуть ученице руку помощи и позволить подняться на ноги. В голове зарождались мысли о том, что нужно заканчивать урок, пока их рукопашные бои не привели к более тяжёлым травмам, нежели синяки и ушибы. Еын аккуратно окольцевала пальцами запястье протянутой руки и быстрее, чем Им могла догадаться, потянула девушку на себя, всё же желая победить. Чонсо с некоторым напряжением на лице — никому не нравится проигрывать, тем более младшим — резко перевернулась на спину и слегка отодвинулась вбок, когда оседлавшая её школьница хотела ударить её кулаком. Еын шикнула от боли, когда кулак прошёлся покрасневшими костяшками по полу. Чонсо схватила Еын за талию, подмигнула с полуулыбкой непонимающей Ли и повернулась так, что теперь находилась над телом изнурённой девушки. Она взяла школьницу за шею, находясь между раздвинутых ног, наклонилась чуть ближе к лицу и, продолжая улыбаться, произнесла: «Победа за мной».       Еын сама недостаточно поняла по какой причине её щёки внезапно окрасились в красный — в спортзале было слишком жарко или такая близость к лицу Чонсо её слишком смутила. Чонсо же не обратила на это должного внимания, просто поднялась и пошла к подоконнику, чтобы надеть своё худи и огласить завершение занятия. Еын внимательно наблюдала за Чонсо, приподнявшись на локтях, и рассматривала её полуголую спину: всё это время девушка занималась лишь в спортивном топе чёрного цвета и абсолютно не стеснялась своего тела, потому что, подумала Ли, стесняться такого тела было бы грехом. Старшая поправила широкие спортивные штаны, накинула на голову капюшон своего худи и посмотрела на оставшуюся сидеть на полу Еын. «Можешь идти домой, прими душ и покушай», — прозвучало слишком услужливо и мило, поэтому Еын моментально улыбнулась и пару раз кивнула, чтобы дать понять уходящей Чонсо, что так и сделает. Когда старшая покинула спортзал, Еын встала с пола и, гладя ушибленное плечо, проверила свободной рукой карман на наличие украденных лезвий от бритвы. Она прикусила губу — неделю назад, когда Еын только-только приехала на базу клана, ей хотелось убить Чонсо, потому что казалось, что смерть одного из главных людей станет подкашивающим ноги событием для остальных: затерявшись в суматохе похорон и скорби, Еын планировала убежать. Но сейчас ей казалось, что тут не так плохо — девушка практически каждый день тренировалась с утра до вечера, отвлекаясь лишь на то, чтобы порой принять тёплый душ и поесть, но тут хорошо кормили, многие были дружелюбными и не такими пугающими, как казалось изначально, и Чонсо… Еын прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку, когда подумала о своей наставнице. Она не была слишком дружелюбной и очень доброй, но той капли тепла, которую она давала Еын, было достаточно, хватало по самое «не могу». Чонсо нравилась Еын. Тэхён же Еын нравился намного меньше: главной причиной этой неприязни был факт того, что Чонсо проводила с ним слишком много времени. Она была рядом всегда, когда находилось свободное время, которое Еын хотела бы провести вместе со старшей. Однако последняя выбирала Тэхёна. Конечно, причина такой привязанности была ясна, но Еын соврёт, если скажет, что не ревнует. Это глупо? Глупо. Но Еын не могла ничего поделать с чувствами, которые бушевали в сердце.       Она неторопливо вышла из спортивного зала и поздоровалась с несколькими молодыми людьми, которые как раз в этот зал и шли. Девушка с презрением подняла взгляд на парня, который взял её за запястье, заискивающе улыбаясь. Молодой человек отпустил Еын, когда она дёрнула рукой и нахмурила брови: воспоминания о том, как смачно ударила его Чонсо, наполнили разум, поэтому Джун решил не рисковать и лишь шире улыбнулся. Еын сделала шаг, чтобы продолжить свой путь, однако светловолосый молодой человек встал напротив неё и склонил голову вбок, заинтересовываясь в личности новенькой всё больше.       — Ты Еын, верно?       — Что надо? — девушка продолжала напряжённо сверлить взглядом его глаза и пыталась прочесть мысли, получить хотя бы намёк на их направление, но парень не давал этого сделать, глядя с загадочной игривостью.       — Ты в последнее время очень привыкла к Чонсо, только вот она тебя всё френдзонит. Знаешь, в чём проблема? — он наклонился ближе к её лицу; конечно, она знала. — В Ким Тэхёне. Мне он тоже не очень приятен, так что? Будем работать вместе и выпустим из лап чудища прекрасную красавицу?       — Скажи честно, ты прикалываешься или реально дурачок? — девушка сморщила нос и, фыркнув, пихнула молодого человека в плечо, после чего быстрым и уверенным шагом покинула здание Главного Дома. Еын в надежде нагнать Чонсо и поблагодарить её за проведённое занятие выскочила из дома, осмотрела двор на наличие своей наставницы и смущённо похлопала ресницами, когда увидела девушку в объятиях Тэхёна. Девушка обернулась и увидела отдаляющийся силуэт Вэна. — Эй, дурачок, — светловолосый тут же обернулся, приподняв брови. — Что ты там говорил про чудище? — на лице Джуна выступила довольная ухмылка.