Я всё отдам, чтобы приблизиться к твоим губам

Can You Feel My Heart — Bring Me The Horizon

      Чонсо проснулась с отчётливым испугом. Она не помнила, что ей приснилось, но в груди слишком сжалось сердце, что дало понять — сон оказался ужасно пугающим. Тэхён, проснувшийся от того, что в приступе испуга Чонсо достаточно сильно ударила его по ребру локтем, ещё не понимающий до конца, что произошло, тут же взял девушку за руки и заставил посмотреть себе в глаза, дабы хотя бы немного сконцентрировать Им на реальности, а после немного успокоить и совсем скоро обнять, гладя по спине. Сонные и до конца не понимающие, сколько вообще времени, молодые люди просидели долгие сорок минут на кровати в объятиях и полной тишине. За окном начинало светлеть — Ким позволил сделать себе вывод, что время подходило к семи часам, поэтому, поинтересовавшись, стало ли девушке хотя бы чуть лучше, молодой человек оставил её и решил принять водные процедуры. Чонсо не могла успокоиться, даже заверив, что сердце полностью успокоилось, а мысли не терзали душу. Она трясущимися руками сменила растянутую одежду, которую носила исключительно с Тэхёном наедине, на более удобную для сегодняшней миссии: любимые шаровары девушка сменила на тёмно-зелёные карго, а вместо своей старой туники натянула водолазку и предоставленный товарищескими кланами бронежилет, который туго затянула перед зеркалом. Перед зеркалом же девушка расчесала и туго завязала резинкой отросшие волосы, передние пряди которых беспорядочно вылетали из причёски и предавали некое очарование её лицу, но сейчас были проигнорированы. Чонсо боялась — только спустя месяц после встречи с Ким Сокджином и официального объявлении о начале открытой борьбы за власть Им осознала, насколько сильно она боялась. Сейчас ей было страшно не только потерять тех, к кому привыкла и привязалась, кого полюбила до ужаса, но и умереть самой. Она боялась, что вражеская пуля порвёт жилет, что убьёт её, оставит Тэхёна одного, покинет Юнги. Ей было до чёртиков страшно, до коликов в животе пугало будущее, которое никому не было известно. Она клялась себе, что не будет думать об этом, но продолжала думать до тех пор, пока из ванной не вышел Тэхён, что сушил волосы полотенцем и пребывал в одних лишь спортивках.       Она с немного нервной полуулыбкой склонила голову вбок, принимая игру молодого человека — Ким точно так же наклонил голову и осматривал девушку с ног до головы, подходя вальяжной походкой всё ближе и ближе, словно уверенный в себе хищник, увидящий прекрасное существо своего семейства. Тэхён поднял голову девушки, потянув пальцами за подбородок, и Чонсо облегчённо выдохнула, когда почувствовала, что не у одной неё тряслись руки от предстоящего боя. Ким отлично скрывал своё тревожное настроение — он шептал на ухо возлюбленной слова о том, как соблазнительно и сексуально она выглядела в новом прикиде, говорил самые разные пошлости и целовал в открытые участки шеи, пальцами цепляя горло водолазки, чтобы спуститься ниже. Чонсо улыбалась в ответ самой своей искренней улыбкой, прикрыла глаза и голову откинула назад так, что парню открылось больше места для поцелуев. Она держалась за его плечи, как за спасательный круг, и боялась отпустить, словно сразу после этого Тэхён замолчит, перестанет отводить мысли от того ужаса, что творилось вокруг, и поэтому обнимала всё крепче. Чонсо по собственной инициативе, пародируя движения своего возлюбленного, зацепила его подбородок пальцами и подняла лицо на свой уровень, чтобы с лёгкой остринкой поцеловать в растянутые улыбкой губы. Она опустила пальцы на крепкую мужскую шею и немного, совсем слегка сдавила, а Ким хмыкнул ей в поцелуй — открытая доминантная сторона Чонсо ему однозначно нравилась. Но, когда принимающую роль занимал он, ему нравилось куда больше, поэтому Тэхён удобно схватил девушку за бёдра, когда поднял на себя, и спустя несколько шагов опустил на кровать. Времени, отведённого на сборы, было слишком мало, но Ким слишком желал девичье тело. Чонсо не сопротивлялась и на его ласки отвечала теми же, только слегка нервознее, чем это делал Тэхён. Она боялась до сих пор, и мысли быть потерянной или оставленной не уходили из головы, однако их удалось совсем немного придавить глубокими поцелуями. Со двора послышались моторы автомобилей, к которым уже подошли их водители, и молодые люди остановились, смотря друг другу в глаза.       Чонсо провела рукой от шеи молодого человека по его торсу к резинке спортивок, которые спустила до половины ягодиц парня. Она толкнула Тэхёна, чтобы тот сел на край кровати, а сама спустилась на колени, не разрывая поцелуя, а после — зрительного контакта. Чонсо продолжала водить рукой по возбуждённой плоти молодого человека, который нервно поглядывал на дверь, напротив коей они расположились, но в момент, когда Им накрыла губами чувствительную головку, несдержанно ахнул и поднял глаза к потолку, едва не закатывая их от удовольствия. Чонсо не знала, откуда взялся этот порыв, не понимала, зачем вообще это делала, но смотреть на наслаждение Тэхёна было куда приятнее, чем думать о собственной смерти, чем думать о падении клана Чистильщика и потери своих друзей и коллег. Чонсо ласкала молодого человека языком и губами, слушала гортанные стоны и несдержанные ругательства с лёгкой гордыней. Ким поднял девушку на кровать, усадив рядом, когда понял, что до желанного оргазма осталось совсем немного, снял с девичьих волосы резинку и глубоко поцеловал, переплетая языки. Он накрыл своей ладонью девичью руку, надрачивающую ему, и слегка ускорил темп так, что совсем скоро кончил с именем возлюбленной на выдохе.       — Если мы победим, то обещай, что вместе со мной прекратишь участвовать во всём этом, — в дороге, когда молодой человек, полностью одетый в приготовленную одежду, внимательным взором изучал местность, проговорила Чонсо, что заставило Тэхёна резко отвести взгляд от проезжей части и посмотреть на неё слегка удивлённым и непонимающим взором. — Если мы победим… Я хочу оставить преступность за спиной и начать новую жизнь. Я говорила об этом с Юнги, и он поддержал меня, но я не хочу уходить без тебя, поэтому… Если мы победим, то обещай, что вместе со мной прекратишь.       — Оставить моё прошлое — это значит оставить и Юнги тоже, но я слишком… Слишком люблю его, — прокашлялся и еле слышно завершил свою мысль Наглец Ким, нахмурившись и продолжив увлечённо вести автомобиль. Чонсо согласно кивнула и тоже отвернулась. Она ничего не чувствовала, потому что отогнала эмоции на задний план и хотела сейчас просто понять, что её ждало, если они победят. Им не хотела участвовать в этом больше, ей не хотелось терять близких горами, каждую смерть чувствовать на себе каким-то клеймом и понимать, что с каждым днём становилась всё слабее психически. Ей не хотелось терять Тэхёна ни в коем случае. Потому что Чонсо его любила до смерти, потому что оставить не смогла бы ни за что, но… Если он сам захочет, то она постарается это пережить. Она отнесётся к этому со всем уважением, что есть в ней, и просто постарается принять, как факт. Очень болезненный и обжигающий, но факт.       — Я пойму тебя, если ты скажешь мне «нет».       — Тебе будет очень больно, если я скажу «нет».       — Тебе будет очень больно, если ты скажешь «да», — тут же проговорила Чонсо и посмотрела на человека, в котором видела всю вселенную и весь свой мир. Он остановил автомобиль, заметив, что уже они уже приехали к назначенной цели, и посмотрел в глаза младшей так, как раньше никогда не смотрел: молодой человек рассматривал её очи с сожалением и внутренней борьбой. А глаза Чонсо кричали: «Откажи мне, ведь ты умеешь говорить мне «нет». Скажи, что останешься с Юнги. Он не просто друг твой, он — брат».       — А если проиграем?       — Мы умрём, если проиграем. Сокджин не оставит таких сильных соперников в живых после своей победы, потому что сильные империи рано или поздно восстанавливались и наносили ответный урон. Он трус и подлец, но не глупец. Мы победим, — уверенно кивнула девушка и без каких-либо укоров совести и стеснения перед всеми теми, кто кинул взгляд на машину Наглеца Кима, приблизилась к молодому человеку и любовно поцеловала его в губы, кладя холодную ладонь на щёку и поглаживая большим пальцем. — Я тебя люблю… Я тебя любить буду и в этой, и в следующей, даже после этих двух найду и любить буду так, что ты устанешь от моих чувств, — Тэхён прикусил изнутри щёку и еле натянул на лицо улыбку, потому что хотелось от её слов рыдать навзрыд, хотелось утопить себя в слезах, что рвались из глаз, но вместо истерики лишь притянул девушку вновь и поцеловал снова, секундами наслаждаясь, каждое мгновение проглатывая и запоминая, потому что боялся не меньше всех остальных. — Ещё одно желание можно? — от губ отрываясь с огромной неохотой, прошептала Чонсо, продолжала смотреть на припухлые губы, на которых под светом утреннего солнца слюна слегка блистала, а Тэхён кивнул еле заметно, чтобы девушка продолжила. Она подняла разбитый и усталый взгляд, в котором всё равно больше месте и значимости любовь к Киму занимала, глядела в его очи с невероятной нежностью и преданностью, которой не просто пахло, ей воняло настолько сильно, что любому хотелось бы уйти, но Тэхён в этом запахе задыхался и продолжит. — Если мы выберемся отсюда живыми, свози меня в твоё место. Мне там понравилось.       — Я сделаю всё, что ты скажешь. Чонсо… — молодой человек провёл по её щеке ладонью и снова в свои глаза взгляд вернул. — Я люблю тебя невероятно сильно, поэтому выживи, хорошо?       — Я сделаю всё, что ты скажешь, — еле сдерживая слёзы, улыбнулась девушка и вновь поцеловала молодого человека. Им не хотелось покидать салон автомобиля, но Юнги уже прибыл на место и постучал кулаком по капоту, вынуждая пару выйти на улицу и почти одновременно зажмуриться от яркого света солнца.       Заброшенное здание в два этажа выглядело крайне пугающе и совершенно не вызывало доверия, однако все те люди, что готовы были сражаться за имя Чистильщика, пошли вслед за тремя своими руководителями, что изначально переглянулись и только потом шагнули за пределы скрипучих ворот. Только сейчас многие заметили несколько десятков солдат перед входом в замок, во главе стоял Ким Сокджин, одетый во всё, что так или иначе поможет спастись от гибели. По поднятой руке напряжённого и крайне серьёзного Мин Юнги все подняли своё оружие и перезарядили его, чтобы в нужный момент тут же начать атаку. Мужчина опустил руку и сам поправил на себе ружьё, взгляд на который вызывал мурашки у каждого, кто не был готов к войне, но те, кто находился тут, были готовы к сегодняшнему представлению — волны крови будут обмывать их руки, тела всех тех, кто сейчас стоял в рядах и надеялся на то, что выйдет отсюда живым, будут лежать по периметру всей территории заброшенного особняка, чьи стены обвиты растениями и мохом. Никто не знал, кому удастся спастись, а кому будет суждено погибнуть. Все надеялись, что именно они будут теми, кого Судьба пощадит и оставит в полной недосягаемости, утянет подальше от костлявых рук идущей навстречу Смерти. Небо, словно подхватывая настроение всех тех, кто собрался на поле сражение, постепенно сгущало тучи и становилось всё темнее, закрывало облаками солнце и посылали сверху сильный ветер, однако все прибывшие стояли и смотрели в глаза своих врагов, которых будут холодно и безэмоционально убивать. Юнги вышел чуть вперёд, чтобы стать немного ближе к Сокджину, который в глаза напротив смотрел с интересом, но вместе с неприязнью. Долго они не молчали — обменявшись взглядами, мужчины пожали друг другу руки, словно договаривались не убивать всех до конца, а после Ад поднялся на Землю.       Чонсо не поняла, что произошло, но после оглушительного удара, словно какие-то всевышние силы решили вмешаться в войну людей, многие не смогли подняться с ног, лишь сильнее закрывали уши и старались не кричать от той боли, что пронзила слух. Она обернулась и увидела несколько уже погибших людей, облегчённо выдыхая, ведь ими были люди из отряда Вешателя. Она поудобнее перехватила свой автомат и помчалась в сторону, где вокруг двоих людей Мина в рукопашном бою выступало сразу пятеро человек. Не моргая и глазом, девушка хладнокровно убила двоих из них, а тому, что бросился на неё с ножом, сломала нос и вывихнула руку. Ей хотелось найти Тэхёна, взять его за руку и просто увести подальше от всего, что здесь происходило, подальше от всего кошмара, что вместе с демонами поднялся из Ада. Ради чего она воевала? Её отец погиб, никакой-либо другой миссии в рядах Чистильщика у неё больше не было, никого не нужно искать, ей не узнать секретов своей семьи… Почему она осталась с ними? Почему позволила себе привязаться к людям, которых изо всех сил старалась отогнать подальше? «Чонсо, ради чего ты воюешь?», — кричала сама себе, пыталась перебить своими криками и мыслями стрельбу и крики умирающих, потому что слушать было невыносимо больно и страшно, но на деле ломала руку тому, кто кинулся на неё с кулаками, что пытался придушить. Она получила несколько синяков и еле дышала от того, как сильно её ударили под рёбра, губа разбилась, и кровь текла по подбородку к шее, но Чонсо продолжала сражаться и перезаряжать автомат, потому что умирать не хотела. Она порой забывала обо всём, искала пути отступления, старалась найти выход из ситуации и так сильно хотела сбежать, но смотрела на всех тех, кто дрался ради Юнги и… Ради Юнги? Чонсо спряталась за стеной на втором этаже особняка, чтобы восстановить дыхание и перезарядить своё оружие трясущимися руками, и задала себе ещё раз тот самый вопрос, ответа на который не было: «Чонсо, ради чего ты воюешь?» Девушка подняла взор — из окна без единого стекла и рам можно было увидеть поле сражения, на котором лежали уже десятки трупов, а во главе всей горы убитых стояли два человека, активно сражающиеся друг с другом, не позволяющие никому другому напасть на себя и своего врага, потому что в голове миссия — убить своими руками. Юнги упал после удара Сокджина, который тут же пнул его в бок, а Чонсо со злобой сжала автомат и вышла из-за стены, пристрелив сразу четверых. «Я сражаюсь ради Юнги, ради себя, ради Тэхёна», — кричала себе, набирая всё больше сил, которых не хватало всё равно.       Лёгкие ныли от нехватки кислорода, всё тело болело от того, как долго бегала по лестницам и пустым коридорам, очищая замок от людей, которые нападали и лезли на рожон. Она смотрела на тех, кто сражался с ней на одной стороне, кивала им в знак того, что всё получится, что всё свершится, всё будет хорошо, но с каждым мгновением в это верила всё меньше, потому что патроны кончились и теперь приходилось драться голыми руками, пытаться мужчин обезвредить и самой не сдаться. Чонсо отнимала ножи у тех, кто на неё кидался с желанием убить, сама втыкала лезвия в их глотки и на трясущиеся руки в крови смотрела с неверием, что всех их убила сама. Она потеряла счёт времени, но не задумывалась об этом, чаще всего приводя мысли к тому, что ещё ни разу не видела Тэхёна. Едва сдерживая слёзы, пока снимала с убитого коллеги ружьё и забирала его нож, успокаивала себя тем, что на поле сражения не ласковый и нежный Ким Тэхён, который её всегда поцелуями и объятиями успокаивал, а Наглец Ким, который учил стрелять и драться, учил не сдаваться и идти вперёд, даже если единственный близкий человек предал и оставил. Наглец Ким не даст себя в обиду, он убьёт любого, кто к нему пальцем притронется и зла пожелает, потому что иного к себе отношения, кроме уважения, не потерпит. Она воткнула в последнего на этаже противника нож и осмотрелась: Чонсо насчитала около пятнадцати человек, которые друг на друга с неверием и усталостью смотрели, да и сама поверить в то, что осталась жива, не могла. Слышались приближающиеся шаги — либо враги, либо подмога. Чонсо громко, чтобы все услышали, приказала спрятаться в полупустых комнатах с гнилой мебелью, пока на этаж не поднимутся гости. Девушка выбросила свой тяжёлый автомат ещё несколько минут и лёгкость пистолетов в кобурах поражала, непривычность от этой лёгкости вынуждали пальцами проводить раз за разом по оружию, чтобы убедиться, что оно на месте. Им неторопливо выглянула из-за своего укрытия и облегчённо выдохнула, когда заметила знакомую фигуру, крадущуюся с пистолетом на готове — Тэхён внимательным взором изучал просторный холл и шептался с теми двумя парнями, что шли по обе стороны от него.       Девушка, уже не боясь быть замеченной, вышла из укрытия с успокаивающим возгласом: «Свои». Многие тут же повылезали из комнат, если через окна не спустились на улицу, начиная бой снаружи. Тэхён с невероятным облегчением посмотрел на Чонсо, которая кивнула ему в знак того, что всё в порядке, а сама с болью в сердце рассматривала дорожку крови, текущую из-под тёмной чёлки по лбу, испачканное в пыли и поту лицо, разбитые губы и пока что красную отметину на скуле, которая позднее превратится в синяк. Чонсо собрала тех пятнадцать человек, что подчинялись её указам, и приказала выйти на улицу, ведь особняк уже очищен, а бойцам снаружи наверняка нужна была помощь. По пути вниз, спускаясь по лестнице, перепачканной кровью, и стараясь не споткнуться о конечности тех людей, что погибли и лежали сейчас на дороге, мешаясь, Чонсо перевязала свой хвост, дабы волосы не лезли в лицо и не мешались, наконец-то обратила внимание на жгучую боль в бедре и увидела, что ткань карго порвалась, а по ноге текла тонкая струйка крови. Девушка не помнила, когда успела так пораниться, но была рада, что рана не оказалась глубокой, ходить с ней было не так тяжело, хотя больновато. Чонсо вышла на улицу и тут же чуть не угодила под пулю. Она оказалась под телом незнакомого мужчины, явно старше её на несколько лет, но тот не поднимался, а его кровь всё больше и больше растекалась по одежде Им, по земле вокруг них. Им подавила в себе желание прочистить желудок, еле-еле выбралась из-под тяжёлого тела мужчины, который решил пожертвовать своей жизнью ради предводительницы, которая взяла в руки пистолет и убила двух тех, кто сзади подкрадывались к избивающему врага Тэхёну. Услышав позади себя выстрел, Ким обернулся с ещё не успевшей остынуть яростью в глазах, осмотрел тела погибших и взглянул на Чонсо — девушка с ноги ударила подошедшего хрупкого паренька в живот, пнула его по голове и спустя пару секунд выстрелила в того, кто хотел выстрелить быстрее. Отрываться от боя на слишком долгое время было нельзя, поэтому Тэхён вернулся к драке, пытаясь раскидать двух подчинённых Вешателя, которые накинулись на него с ножами. Он порезал ладонь при попытке вырвать оружие, однако у него вышло, и блондин с зелёными явно линзами тут же пал на колени, а изо рта брызнула струями кровь.       Мыслями Тэхён всё ещё был с Чонсо, у которой совсем не осталось сил — он видел, что девушка была готова сдаться, просто упасть на колени перед всеми теми, кто старался её убить, но всё равно боролась. Почему она боролась? Тэхён и догадаться не мог, а в голове Чонсо всё мысль кричала: «Я сражаюсь ради Юнги, ради себя, ради Тэхёна». Стрельба не прекращалась, где-то чертовски оглушительными громами взрывались бомбы и кричали люди. Кто-то просто орал от всей той боли, что смешивалась в груди и топила в себе, кто-то выкрикивал приказы и поддержку высказывал, а кто-то просто кричал, кидаясь на своего врага. Кровь становилась красной, с травы, словно утренняя роса, стекали капли крови, падающие словно с неба.       Юнги продолжал бороться за своё место на престоле мафиозного бизнеса, но и Сокджин, еле держащийся на ногах, сдаваться не хотел. Они смотрели друг другу в глаза, посылали грозы и молнии, молча адресовывали друг другу самые разные проклятия. Мин чувствовал, как его рот наполнялся кровью, а голова кружилась от всей боли, что сжигала его заживо. Он смотрел в глаза своему врагу, человеку, из-за которого было убито столько людей, из-за которого каждый сейчас в опасности. Чистильщик не думал о том, как ужасен был бой, или о том, как далеко могла завести человеческая жадность — Чистильщик стрелял в тех, кто кидался на него во имя своего предводителя, прикладом бил Сокджина по голове, в который раз ударял его в нос так, что, казалось, от лица Сокджина, уже ничего не осталось, и всё не мог понять, почему Сокджин не сдавался. Ким лишь бил в ответ, рычал нечеловечески и кидался на Юнги, словно хищный зверь, пытаясь выцарапать глаза, придушить, убить уничтожить. Они искупали в крови друг друга, прогнили до глубины души, устроив всё это кровавое представление, актёрами которыми являлись так же, как и все подчинённые бойцы. Юнги хотел прекратить — ему видеть смерти своих коллег, терять людей тяжело было. Но Сокджин непреклонно дрался, кричал что-то, что Чистильщик даже не слушал, потому что слишком занят был ударами. Мин наконец-то подкосил своего соперника — Ким упал на колени, а после очередного удара опустился на лопатки. Юнги оседлал его бёдра, держа за горло и не выпуская, даже когда мужчина начал цепляться за его руки ногтями. «Не отпущу, ты не выживешь, сдохнешь», — мысленно кричал Юнги, продолжая мужчину с посиневшими губами, но прежней яростью во взгляде держать в объятиях Смерти, которая всё ближе подходила, запахом гнили и холода на Сокджина, закатившего глаза и ослабевшего, дышала. Он умер. Юнги ещё некоторое время его за горло держал, но, когда пелена гнева с лица сошла и взгляд очистила, Чистильщик понял, что Сокджин погиб. Грудная клетка не поднималась, он уже не старался спастись и просто… Лежал. С закатанными глазами и посиневшими губами. Безжизненно и будто даже одиноко.       — Вешатель… Проиграл… — дыша с невероятными усилиями, чуть ли не падая в обморок от боли и усталости, Юнги лёг рядом со своим врагом и устремил взгляд на серое небо, с которого, словно по волшебству, начали падать крупные капли дождя. Чистильщику понадобилось несколько минут, чтобы собраться с силами и подняться с помощью подбежавшего и перепуганного Тэхёна, который, заметив обездвиженное тело друга, успел умереть и вновь воскреснуть. — Он проиграл, — уже более громко, хотя с той же хрипотцой и тяжёлой отдышкой, проговорил Юнги, а Наглец Ким, подняв свой автомат в небо и придерживая друга за плечи, просканировал:       — Вешатель проиграл! Сдавайтесь!       Чонсо, услышавшая родной голос совсем неподалёку, обернулась, но встретиться взглядом с возлюбленным не успела — она почувствовала невероятную боль в области ослабевшей завязки бронежилета и посмотрела на паренька, который смотрел на неё большими чёрными глазами, полными испуга и сожаления, но нож, затолканный в плоть по самую рукоять, вытаскивать не спешил, чему Чонсо только рада была — кровь не текла слишком густо, а значит, шансов выжить… Их больше. Она почувствовала, как кто-то перехватил её тело, но посмотреть на этого человека не могла. Она задыхалась, перед глазами вмиг закрутился весь мир. Ей было настолько больно, что даже вздохнуть для того, чтобы продолжить своё существование, трудно. Девушка ощущала, как рассыпалась на мелкие осколки, словно никому не нужная ваза, зажмурилась изо всех сил, что только были, и открыть глаза никак не могла. Чонсо слышала отдалённый голос Тэхёна, словно он кричал из слишком далёкого края, но чувствовала его руки на своей ране. «Мы не должны её потерять», — слышала голос любимого и пыталась, искренне пыталась на него посмотреть, только, кроме боли, не чувствовала совсем ничего.       — Эй, миледи, ну, ты чего? А? Открывай глазки, солнышко, пожалуйста, — Тэхён её голову на своих коленях держал, сидя на заднем сидении автомобиля, за рулём которого изнеможенный Юнги сидел. Ким придерживал её руку возле живота, искренне пытался своей ладонью её рану заткнуть, чтобы крови меньше было, но та всё вырывалась из тела, пачкала одежду и сидения, бледность девичьему телу прибавляя. — Ты ведь обещала, что выживешь, а? Надурила меня? Ха, боже… Миледи, мы ведь… Прекратить всё хотим… Ты же мне сама сказала, что победим. Ты ведь хотела туда, со мной, к морю, миледи, — шептал, губами притрагиваясь к девичьему лбу, а та всё молчала, в агонии старалась не умереть, ткань водолазки на животе, возле раны, сжимала. Тэхён реветь не хотел, но слёзы текли по щекам и падали на лицо бледнеющей с каждой секундой всё больше девушкой. — Мы же обещали друг друга любить и в этой, и в следующей, даже после этих двух найти и любить так, что устанем от чувств… А наше «сейчас» прямо тут?.. Тут кончится?..