Пламя, что никогда не угаснет

Сказать что ничего не было — ничего не сказать. Одинокий темноволосый юноша, бескрайний берег с чистым, почти белым песком, шум странного темно-синего моря. А еще довольно ветер, который дул с моря, прям в лицо стоящему на берегу человеку, колыша его короткие волосы и простую черную одежду на нем. Он он неподвижно глядел куда то на горизонт, где собирались чернейшие тучи, предвещая шторм. Смотря своими золотого цвета глазами, юноша ни о чем не думал: он просто ждал чего-то, не оборачиваясь и не двигаясь. Слева от него неожиданно раздался тихий спокойный голос. Он не нёс в себе никакой угрозы. — Ты зря ждешь свой корабль, Ягура. Он не придет. Твое время еще не пришло. Названный Ягурой человек резко вздрогнул от руки, которую ему положили на плечо. Он пару раз моргнул, протер свободной рукой глаза и посмотрел прямо в лицо незнакомца, который появился словно из воздуха. — Корабль? Какой корабль? Незнакомец звонко рассмеялся. — Ну и хорошо что ты не знаешь. Я бы удивился больше, если ты узнал это место. Ягура немного растерялся. — А где я тогда? Я же вроде умер… — Ты находишься на берегу Темного моря. Его так назвали из-за глубокого синего цвета его вод. Сомневаюсь что ты умер: скорей ты находишься на грани этого состояния. — Как это на грани… — Ягура четко понял что он ничего не понял. — Человек не может быть живым и мертвым одновременно. Это как выключатель: включен или выключен и третьего нету. Незнакомец не ответил, а просто перевел взгляд на волнующуюся гладь воды. Некоторое время он молчал, и Ягура наконец-то смог его нормально рассмотреть. Он казался ровесником Ягуры, так же высок, так же строен. Его длинные белые, не седые волосы примерно до пояса свободно развевались по ветру, лицо имело очень благородные красивые черты. Одет был примерно так же как и Ягура: простая рубашка из очень дорогой плотной ткани, разве что рукава были чутка длинноваты, обычные широкие штаны и сандалии одетые на голую ногу. Рассматривая его профиль, который можно было смело чеканить на монетах, Ягура отметил что эта белоснежная кожа, пустые блеклые глаза без зрачков кого-то чертовски ему напоминали. Он чуть голову не сломал, пытаясь догадаться кто этот человек, стоящий слева от него. На его голове, чуть повыше лба, красовались два плоских темных рога, правый был меньше левого, выходящие прямо из волос. — Ты вообще кто — довольно грубо спросил Ягура — ты слишком не походишь на человека. Незнакомец громко расхохотался. — Как же забавно ты мыслишь, даже в такой ситуации. Так категорично делаешь выводы, просто основываясь на внешности и поверхностной оценке. Не тебе ли, как бывшему наемному убийце, знать что понятие человека в принципе очень расплывчатое, без конкретной трактовки, и не тебе ли, как опытному шиноби понимать, что кто угодно это не тот кем он тебе лично кажется. Рассуждая так, я спокойно могу назвать тебя чудовищем, Ягура, за то бесчисленное количество чужих жизней что ты сломал ради своей мечты, не разбираясь ни в твоих мотивах, не анализируя причин твоих действий. Я не хочу тебя задеть, просто хочу сказать что выразился довольно забавно, особенно принимая во внимание то, с кем ты разговариваешь. Ягура вздохнул. Кажется ему попался очень болтливый собеседник, умеющий уходить от ответа. И обидчивый. — Ладно прости меня за мою грубость. В сущности мне без разницы кто или что ты такое, и я даже не буду спрашивать откуда ты знаешь про меня и мою невеселую жизнь. Буду краток, если я оказался тут, в месте которое явно не напоминает мое собственное измерение, значит тебе что то от меня нужно. И мне интересно что тебе от меня понадобилось. Незнакомец продолжал спокойно смотреть в горизонт. — Что мне понадобилось. — задумчиво сказал он. — Скорей уж тебе понадобилось. Ягура честно не мог понять что ему могло бы понадобится в этом бог где забытом месте, да и тем более от какого то странного рогатого вампира. — Слушай, скажи: это все генджицу, которое на меня наложил какой-нибудь очередной шизик из анбу какого-нибудь кагэ? Или я просто напился в стельку? — Нет, это не так. Никто тебя не трогал. Ты существуешь вполне реально. И я тоже вполне реально есть. Тут все не так просто, Ягура, опять же, где твои аналитические навыки. Ягура решил не болтать, а просто сложил простую печать для снятия генджицу и четко сказал: — Развейся! Незнакомец с искренним интересом в белых глазах наблюдал за его выходкой. Очевидно что ничего не произошло, ничего вокруг не исчезло, шумящий прибой все так же шумел, ветер вполне так же дул, а Ягура по-прежнему через подошву тонкой обуви ощущал тот мягкий песок, который там и был. — Думаю тебе вполне хватит этих доказательств. Нам лучше здесь не задерживаться, этот берег на самом деле довольно опасен. — А почему? Ты же сказал что все вполне реально существует. Незнакомец уже развернулся к Ягуре спиной, но остановился. — Это место граница между двумя разными состояниями души: жизни и смерти. Этот берег — последний пункт для людей. Он и есть, и нет. Светлый песок это жизнь, а черное море в свою очередь это смерть. Все души мертвых из всех миров проходят это место. Они уезжают отсюда на кораблях. Не спрашивай меня куда их увозят: я сам этого не знаю. И никогда не узнаю. Но если простоять тут достаточно долго даже тому кто попал сюда случайно, то умрешь раньше срока. Я слукавил тебе про твой корабль. На самом деле он бы мог прийти, если я бы не вынул тебя из этого транса, в котором ты был. Слова незнакомца про корабль и про его состояние как почти мертвого и едва живого начали обретать смысл. Конечно Ягура понимал, что это вполне может быть обыкновенным надувательством и просто лирическим бредом для дурачков, но почему то он беспрекословно верил этому человеку. Наверное потому что сам, глубоко в душе понимал, что он попал туда где любая жизнь заканчивается. Он в это время, стоя спиной медленно поднял белую руку с широко раскрытой ладонью. В метре от него, открылся черный портал. Он выглядел так, будто из самой ткани реальности вырезали непонятно куда по листу бумаги, постепенно образуя грубый вертикальный черный проход, достаточный для того чтобы в него прошел человек. — Я пойду первым, Ягура Незнакомец повернулся к нему. — В знак доверия. Рекомендую не задерживаться тут надолго. Тот, в свою очередь, лишь усмехнулся и пожал плечами. — У тебя было куча возможностей меня убить. Вряд ли уж окажется, что ты мой враг. — Приятно слышать. Незнакомец впервые улыбнулся. Слегка, уголками тонких губ. Ягура резко ужаснулся от его странной улыбки, сам не понимая почему. Он повернулся обратно, и спокойно прошел в портал. Та беспроглядная темень мягко охватила его и он просто исчез в этой темноте. Ягура бросил взгляд на песок. Этот человек не оставил никаких следов от подошв на поверхности. Словно его никогда и не было тут. Он в последний момент посмотрел на волнующуюся гладь темно-синего моря. Оно больше не привлекало и не завораживало его, особенно после странных слов его собеседника про корабли, что увозят мертвые души непонятно куда. И ветер стал холоднее чем раньше. И тучи были уж совсем близко подошли к берегу. Ему резко перехотелось тут оставаться. Стало неприятно здесь находится. Ягура чуть ли не бегом забежал в портал, ничуть не пугаясь той неизвестности, которая была в нем. Что будет, то будет. На удивление, его нога коснулась вполне твердой земли. Через мгновение, Ягура уже полностью выбежал из портала и резко остановился от удивления. Он стоял среди изумрудно зеленой травы, примерно по щиколотку. Везде росли белые лилии, их было бесчисленное множество. Он не обратил внимания на незнакомца, кто тем же жестом закрыл портал позади него. — Осмотрись если нужно. Не уходи никуда с этой скалы, кто знает что может произойти. Жди меня здесь. Ягура пропустил эти слова мимо ушей: настолько его поразил вид, открывавшийся перед ним. Он стоял на очень широкой плоской вершине скалы. Конкретно Ягура был у обрыва. Сзади него росли деревевья с кривыми стволами и кронами ораньжевой палитры, а среди них можно было заметить дорожку из мелкой серой гальки, ведящей к сплошной ограде и входу на территорию, по видимому дома незнакомца. Ягура, спотыкаясь, подбежал прямо к резкому обрыву, упал на колени и острожно выглянул за скалу. Из высокой, почти вертикальной серой каменной скалы хаотично выпадали потоки пенящейся воды, струи которых падали далеко вниз, прямо в гладь чистого голубого моря, что было прямо под скалой. Лучи восходящего солнца в этом мире бликовали на волнах океана, создавая одну из самых прекраснейший картин что видел Ягура в своей жизни. Но это было лишь часть пейзажа. Подняв взгляд, можно было увидеть бесчисленное множества таких же вертикальных скал, разной формы, высоты и целостости. Они возвышались великими колоннами прямо из океана, создавая потрясающее ощущение красоты и величественности этого места. Высокие скалы простирались чуть ли не до горизонта, и лишь по правую руку, где то совсем далеко, можно было увидеть едва заметную серую цепочку гор. Ягура просто сидел на мягкой зеленой траве. И с открытым ртом смотрел вдаль. Повернув голову в противополжную сторону, он окончательно и беспереворотно обомлел. Дерево. Даже нет, скорей древо. Огромное настолько, что его могучая изумрудная крона перекрывала половину всего обозримого неба, разгоняя собой облака, которые просто окружили его. Могучие ветви, переходили в не менее могучий ствол, ширину которого Ягура не мог оценить даже приблизительно. Росло дерево так же, как и мини-острова скалы: прямо изи океанской поверхности. Те же самые скалы, обступили огромными непреодолимыми стенами толстые корни древа, уходящие под океан, словно защищая его. Одна из этих скал, и была той, где был дом незнакомца и сам Ягура. Так что вид на древо открывался на великолепный. Задул сильный ветер. Он развевал черные волосы Ягуры и его одежду, создавая неприятное ощущение прохлады, но он не обращал на это никакого внимания. Шум листьев, текущих потоков воды, легкий шелест ветра, все это слилось в одно чувство. Чувство умиротворения. Спокойства. Безопасности. — Это измерение великолепно. Отдаю тебе должное. Настоящий рай, которым можно только восхищаться. — спокойно сказал Ягура, через плечо наблюдая за подходящим к нему хозяином дома. — Но все же я так и не узнал: зачем я тебе понадобился. Да и еще здесь. Незнакомец сложил руки за спиной и встал рядом с сидящем на земле Ягурой. Он тоже взглянул на великолепный, без преувеличения, вид перед ним. И ничего не ответил. — Я рад что тебе здесь нравится. Поверь мне, когда я впервые попал сюда, этот мир выглядел совсем иначе. Его можно было назвать скорей адом чем раем. Воздух отравлен вулканическим пеплом, скудная растительность, небо, закрытое облаками ядовитых газов и отвратительные существа, что населяли это место. Но это в прошлом. Незнакомец взглянул в лицо Ягуры. — Теперь это моя личная обитель, Ягура Китошики. (ударение на о). Точнее того, что от меня осталось. Тот с изумлением глядел на белого человека перед ним. Один человек. Изменил целый мир. Чтобы в нем просто жить. У Ягуры просто не укладывалось в его голове. Кто он тогда такой? — Прости мою нетактичность. Мое имя — Ооцуцуки Китошики (а вот тут как раз на и), один из пяти Древних расы Ооцуцуки. Тебе я буду более известен, как Белый Ангел, тысячелетия назад спустившийся с небес, даровавший силу первым основателям клана, в последствии взявшему мое имя как свое название… Ягура вспомнил. Все воспоминания до этого были в его памяти как в тумане. Он в ужасе расширил глаза, глядя на лицо Китошики. В его голове гремящим поездом пронеслись целая кипа событий из его жизни. Он трясущимися рука схватился за голову. Он вспомнил, кого его так чертовски напоминал этот Китошики — Кагуя Ооцуцуки. Мягкий голос матери, как то раз рассказавшей ему на балконе их старой квартиры сказку о белом ангеле… «и спустился с небес Белый Ангел, даровавший свое благославление трем молодым братьям»… слова его деда, когда то услышанные им на очень давней тренировке… «…Никто не знает, что было с нашим кланом примерно полторы тысячи лет назад. Истории всех великих кланов, даже таких как Учиха или Сенджу повествуют о их не менее древних великих подвигах, однако все реальные записи и исследования упираются в этот самый порог полторы тысячи лет. Будто до этого ничего не происходило»… Он вспомнил тихий шепот Черного Зецу… «Твои корни уходят еще задолго до создания Сенджу или учений Мудреца Шести Путей»… и древние полустертые записи на стенах древнего заброшенного подземного храма… «И тогда появился Бог среди людей. Он обучил людей письму, даровал им пламя, и объеденил их племена вместе, создав нерушимую нацию людей. Уйдя так же резко как и прибыв, он тайно оставил среди лишь несколько своих потомков среди людей»… а еще Кагую Ооцуцуки, ее изумленное лицо, когда он сам сошел с ума и слился со своим мечом в единое целое, но все же запомнил ее слова… «Ты лишь жалкий паразит. Как такое возможно, чтобы ты мог сравнятся по силе контроля чакры даже со мной»… — Получается ты, вы… — Не стоит переживать. Я позволяю тебе обращаться ко мне как хочешь. Ягура моментально встал с мягкой травы. — Ты же из одного клана что и Кагуя, верно? Ты уничтожаешь целые миры, истребляешь нации, чтобы сохранить свою молодость, силу и бессмертие. А еще… Он указал на огромное древо что нависало на самим небом. — Это ведь Божественное Древо? Первоначальная форма Десятихвостого? Паразитическое растение, что разрушает планеты, высасывая всю природную энергию из них, чтобы давать Плоды, за которыми вы и охотитесь? Я вообще перестал понимать что происходит, Китошики. Но одно я знаю точно. Вы, Ооцуцуки, самые опасные существа из всех что я знаю. Вдруг даже это место было когда-то населено людьми и ты просто их истребил, как Кагуя в свое время обошлась с моим кланом, нет, с твоим кланом, просто чтобы стать еще сильнее. Без жалости. Без человечности. Лицо Китошики осталось абсолютно безэмоциальным, даже после такой яростной речи со стороны Ягуры, однако его глаза теперь уже не были пустыми, как до этого. В них разгорелся холодный гнев, да такой, что у Ягуры кровь в жилах стыла. От него веяло опастностью, сильной настолько, что Ягура моментально пожалел о том что он сказал. Но все закончилось так же быстро как и началось. Китошики просто опустил вгляд и усмехнулся. И повернулся к далекому древу лицом. — Снова рубишь с плеча. Кажется в вас совсем ничего не изменилось. Он выдержал некоторую паузу. Ягура тоже поуладил свой пыл, решил мыслить более разумно. — Да, это то, что ты и та смешная девочка из Главной ветви называете Божественным Древом. Однако ни ты, никто либо другой абсолютно ничего о нем не знаете. Древо это не паразит. Я не имею права тебе, как человеку низшей расы, рассказывать, но чтобы исключить недоверие между нами, я расскажу. Прошу, не обижайся на формулировку, просто я привык так называть людей. Говоря низшая, я имею ввиду то что вы просто слабее нас, во всем. Это не делает вас людьми третьего сорта или скотом, как обычно вас называют мои сородичи, однако существует закон, запрещающий посвещать в дела клана низших людей. Но я сделаю исключение. В знак доверия. Он снова выдержал небольшую паузу. Лицо Китошики обрело самое серьезное выражение. Ягура не прерывал. Хоть и фраза про людей третьего сорта, выглядела довольно лицемерно, но Ягура решил не развивать конфликт, чтобы окочательно не запутать ситуацию. — Когда сила Древа была впервые обнаружена, никто не считал ее силой разрушения в том виде, в котором ты ее знаешь сейчас. В первую очередь, Древо служило инструментом созидания новых миров. Это довольно непросто обьяснить, однако все-таки взгляни вокруг. Китошики снова повернулся к Ягуре и рукой обвёл весь великолепный пейзаж. — Как я тебе и говорил, много сотен лет назад этот мир был безжизненной пустныней, разрушенной и бесплодной планетой, где, кроме ранее сказанного, было ровным счетом ничего. Однако я смог посадить Древо, заставив при помощи своей чакры расти здесь. И оно пустило корни в эту пустую землю. Ими оно очистило воду, сделав ее такой чистой как ты ее видишь, его листва смогла силой сделать воздух чистым, пригодной для дыхания обычных существ. Под моей защитой и уходом, Древо смогло дорасти до таких размеров, полностью терраформировав ландшафт. Весь этот пейзаж был создан Древом под моим руководством. Моей немалой силы хватало на тот момент чтобы сделать это самостоятельно, но я решил не тратить ее на такие пустяки, и попробовать сделать все при помощи Древа. Как ты сам видишь, его возможности не имеют границ, как и в разрушении, так и в созидании. Я не буду оправдывать своих сородичей, да мне это ни к чему, однако не все Ооцуцуки такие алчные и жестокие, как тебе кажется. — Я слишком мало о вас знаю чтобы это проверить. — ответил Ягура — Да и как ты сам выразился, мне это ни к чему. Я лишь хочу прояснить некоторые детали. И понять главную цель моего знакомства с тобой. — Я понимаю — сказал Китошики. — Расскажу тебе все что смогу. Думаю это будет мой подарок тебе. Я предлагаю нам перейти в более подходящую обстановку для такого разговора. — Ну мне бы не помешало. — облегченно выдохнул Ягура — Тут холодновато. Кстати, ты же не против если я буду и дальше к тебе так непочтительно обращаться. — Ягура, я слишком долго живу, хоть по мне и наверное не скажешь, чтобы полагаться на какие-то условности. Пройдем в дом. Тебе же так спокойней? Следуй за мной. Ягура заложил руки за голову и расслаблено пошел за ним. И все же маленький комок сомнения терзал его. Он действительно слишком мало о нем знал. С другой стороны у этого парня нету причин его убивать. Судя по всему, он полностью знает кто такой Ягура, его прошлое, историю и даже привычки. У нет желания забирать чакру Ягуры, судя по всему по ненадобности, если исходить из его рассказов про изменение миров и своего могущества. И почему он называет Кагую, существо которое судя по всему живет не первую тысячу лет, «смешной девочкой». Скорее всего, он сам бессмертен, и прожил еще больше чем она. — А почему ты сказал наверное про свой вид? — спросил Ягура. Китошики, не оборачиваясь, ответил: — Я выгляжу так, как ты подсознательно хотел бы меня видеть. Могу обрадовать, ты почти угадал. Когда я был еще совсем молод, хехехе, я действительно выглядел примерно так же. Правда, моя одежда была не такой простой, как ты представил. И кажется я был немного выше. В любом случае, я уже не очень помню. Чем дольше ты живешь, Ягура, тем, к сожалению, сильнее блекнут твои воспоминания. Запомни это. Его откровения ничем Ягуру не удивили. Он подумал что это довольно эффективно: выглядеть так как твой собеседник хочет тебя увидеть, тем самым заранее выигрывая первое впечатление, а то и дальнейший диалог в целом. Только как он смог заранее изменить свою внешность, если Ягура нихера не подозревал о его существовании. И как он выглядит на самом деле. Та еще загадка. На ответ дается примерно нисколько. Решив не погружаться в эту тему, он продолжил идти за хозяином. Они уже вышли из глубин сада на галечную дорожку к дому. Миновав первые врата, выполненные в явно знакомом ему традиционном стиле из дерева, Ягуре захотелось спросить про них да и вообще про дом в целом, потому что он напоминал совершенно обычную небольшую усадьбу, которых в старых деревнях пяти великих стран прудом пруди, и явно не походил на убежище такого опасного существа как Ооцуцуки. Но он так и не спросил. Решил что это тоже обычная иллюзия чтобы ему было спокойней. И ему действительно так спокойней. Ягура почему-то когда-то для себя решил, что Ооцуцуки строят для себя дворцы невероятных размеров, с гигантскими залами, острыми башнями, и конечно же кучей тайн. Китошики же рассмеялся. Кажется он каким-то образом читал его мысли. — Поверь мне, не все. Просто стало интересно о чем же ты сейчас думаешь. И опять, ты судишь слишком слепо, оно и понятно, ты как никак человек. У Ягуры уже бровь подергивалась от однотипных замечаний, даже со стороны Ооцуцуки, но он воздержался от комментариев. Все-таки это огромный шанс что-то разузнать про них. Он взглянул на гальку аккуратной дорожки. Его кое-что напрягло. Китошики опять не оставлял за собой никаких следов, хотя он явно видит что тот наступает на землю ногами в тонких сандалиях. Он решил не спрашивать, боясь ответа. Наконец-то они подошли к главному входу на территорию дома. Из открытых деревянных ворот, Ягура наконец-то полностью увидел внешний вид дома. Как и ожидалось, это было очень красивое одноэтажное здание, выполненное в традиционном стиле, который Ягуре очень всегда нравился. Остроконечные крыши с красивой деревянной резьбой у основания, покрытые глиняной черепицей, глухие расписные двери, раздвигающееся как ставни, терраса, идущая по всему периметру дома, обеспечивая проход ко всем помещениям. — Давно я не был в подобных домах — вслух заметил Ягура — Мне тут нравится. Здесь очень уютно, что удивительно. Ахах, никогда бы не думал что буду гостем у Ооцуцуки. Хозяин отодвинул деревянную входную дверь. Стоя на пороге, он ответил. — Жизнь богата на неожиданные события. Не тебе ли как мечнику, это знать. Ягура аккуратно прошел в дом, мимо одобрительно кивающего хозяина. Он оказался прямо в маленькой прихожей, что являлось обычным делом для подобных домов. Маленький стеллаж для обуви, красивые рисунки на тонких свитках висящие на стенах, аккуратные ступеньки ведущие дальше в дом. Больше ничего. Никаких излишествв. «Дедушкин дом был почти такой же» — пронеслось в голове у Ягуры. Не обращая внимания на свои мысли, он решил все сделать как надо. Медленно сел на ступеньки, снял свои черные сандалии. Они чертовски напомнили ему его собственные, которые он носил во время войны. Откуда они у него взялись он не имел ни малейшего понятия, да и как то было все равно, главное что не босиком. Хозяин, тем временем, сделал ровно тоже самое, сев рядом. Оба поставили свою обувь куда надо, и Китошики легким движением белой руки открыл входную дверь внутрь. Он слегка поклонился ему: — Добро пожаловать, Ягура Китошики (все же помнят, ударение на о, прим. авт.). Будь моим гостем. Ягура решил поддержать весь этот цирк из формальностей, и уже более хорошо поклонился в ответ хозяину. — Это будет честью для меня принять твое приглашение, Китошики Ооцуцуки. Он улыбнулся своей странной улыбкой как и ранее, уголками губ. Видимо этот самый цирк ему пришелся по душе. Они вместе прошли внутрь дома. Абсолютно ничего необычного там не было: в таком же небольшом по размерам, но длинном заворачиваемом коридоре было некоторое количество дверей, мягкий пол, по которому было приятно идти, стены из тонкого дерева, все те же настенные украшения. Ягура заметил, что материалы из которых был сделан дом были весьма необычны: подобное дерево было очень большой редкостью даже в домах наместников стран, очень приятное на глаз и практичное в строительстве. Легкое и прочное, но сейчас чрезвычайно редкое, хотя когда эти деревья росли повсеместно. А еще рисовый папирус. Этот дом будто из далекого прошлого. Причем прошлого его мира. Почему такое существо как Ооцуцуки, хоть и весьма благородное и довольно высокомерное, но строит и живет в домах «низжих существ» людей. Ягуре стало весьма интересно. Видно, как он и думал раньше, этот дом просто такой же как и Ягура хотел его увидеть. Как и внешний вид хозяина. — Думаю, мы пройдем на террасу. Сейчас солнце начало уходить и будет намного приятней сидеть на открытом воздухе, чем в столовой — бросил через плечо Китошики, ни на секунду не останавливаясь. Ягура кивнул, мол делай что хочешь. Вскоре они вышли на просторную террасу. Укрытая навесом, с видом на сад и на Древо вдалеке, сразу запала в сердце Ягуры, прежде не особо любящий простую жизнь. Коротко остриженная трава, дорожка к маленькому озерцу в правой дальней части сада, проложенная тонкими камнями, те же кривые деревья с оранжевый листвой, шум небольшого ручейка, впадающего в это самое озера, все выглядело так спокойно и умиротворенно. Ну и там где сад заканчивался, был обрыв со скалы, на которой и был сам дом, открывая вид величественное Древо вдали. — И тут красиво. Отдаю тебе должное, место для жилья ты выбрал неплохое. — уважительно отметил Ягура. — Благодарю — сдержанно ответил Китошики. — Хочу заметить, что ты первая живая душа, которая увидела этот дом, кроме меня самого. Рад что ты оценил его по достоинству. Ягура искренне удивился, и взглянул на стоящего рядом хозяина. — Как это единственная? Здесь кроме тебя никого нет? Ни людей, ни твоих товарищей, других Древних? Ягура решил пока не спрашивать напрямую. Он понимал что такой проницательный собеседник просто уйдет от ответа, поэтому нужно было подбираться к нему осторожно, как к заказу на убийство. — Так сложилось. Это долгая история. Но пока что лучше просто присядем, чем вот так стоять, согласись. — Без проблем, хозяин барин. Только вот куда. Пока Ягура оглядывал пустую террасу, прямо перед ними, словно из воздуха появился традиционный низкий резной деревянный стол, с двумя мягкими подушками и дымящимся чайником с парой кружек. Он никак не мог понять, как такой опытный шиноби как он мог пропустить такой огромный стол и просто его не заметить. Но видно, есть вещи которые простой логикой не объяснить. Китошики снова мягко рассмеялся. — Как же все-таки забавно ты мыслишь, Ягура. Всерьез воспринимаешь такие пустяки, на фоне того что ты не испытываешь абсолютно никакого восторга по поводу знакомства со мной, и даже обращаешься ко мне как равному себе, хотя все люди до этого трепетали, бросались мне в колени и поклонялись мне как к императору. Я как и сказал, не особо нуждаюсь в таких условностях, но это отношение само по себе довольно необычно. Может люди слишком сильно изменились. — Не думаю. — спокойно ответил Ягура, усаживаясь напротив хозяина просто скрестив ноги, а тот, в свою очередь, сел как надо, с прямой осанкой. — Люди как раз не изменились, я тебе как опытный наемник говорю. Большинство людей по-прежнему так же эгоистичны, и преступники, и шиноби, и простые обыватели, готовые на все ради славы и легкой наживы. Скорей дело во мне. Я убил в своей жизни достаточное количество людей, чтобы четко понимать одну вещь: перед смертью, страх в их глазах абсолютно одинаков, и у богатых, и у бедных, и у сильных, и у слабых. Поэтому все эти почести, манеры или обычная самоуверенность просто лицемерны по отношению к друг-другу. Все мы равны. В общем, слуга или подданый из меня так себе. Извиняй. Ягура по привычке взъерошил волосы. Китошики с неподдельным интересом в блеклых глазах, внимательно слушал Ягуру, скрестив руки под подбородком. — Любопытная у тебя позиция. Ты похож на меня в мою далекую юность. Знаешь, будь я чуть помладше, я бы захотел тебя убить за твои слова… Ягура напрягся. Тем временем, хозяин спокойно налил горячий чай в чашку и протянул ее своему гостю. -…однако это не имеет никакого смысла. Всего лишь пустые условности. Так что, позволь мне тебя угостить травяным чаем. Я выращиваю эти травы на соседних скалах. Может когда-нибудь я покажу как они цветут в весеннюю пору. — Спасибо — вежливо ответил Ягура. Ему стало как-то резко стыдно за то, что он наорал на Ооцуцуки на склоне. Не такой уж он и бездушный. Но к чашке чая все равно предварительно принюхался. Ничего, кроме приятного запаха трав, он не унюхал. — Ягура, пойми уже наконец, если бы я имел хоть какое-то желание тебя убить, я бы предпочел более эффективный и простой способ, нежели просто яд. Неужели ты думал, что такое существо как я, будет со злобным видом в тайне подливать яд и с злорадством смотреть как ты его спокойно выпиваешь, думая что это обычный чай. И даже если бы он там был, ты бы никак его не заметил. Мне бы ни труда не составило бы сделать так, чтобы ты просто не вспомнил про яд. Он искренне рассмеялся, видно представив эту картину в своей голове. Ягуре стало стыдно, что над ним просто смеется какой-то странный белый рогатый парень, параллельно важничая своей невиданной силой. Он не обратил на это никакого внимания, и просто отпил из чашки. Ягура взглянул на чашку. Она была вырезана из незнакомого ему белого гладкого камня, очень аккуратно и видимо настоящим мастером. А чай был очень неплох. Ягура не привык к таким напиткам, предпочитая чего-нибудь покрепче, но он действительно был очень приятен на вкус. Он отпил из чашки еще раз. — Вижу, тебе понравилось — хладнокровно заметил Китошики. — На самом деле, чай был действительно отравлен. Прощай. Ягура похолодел. Как это. Он что, умрет? Он внимательно прислушался к своему организму, ищя малейшие признаки отравления. Но ничего не произошло. А Китошики покатился со смеху. Он вообще перестал напоминать хоть мало-мальски могущественное существо из сверхразвитой расы, смеясь как ребенок. Кажется Ягуру опять разыграли. А веселье все продолжалось. — Слушай, хоть ты и Ооцуцуки, но я не люблю шутки где смешно только тому кто шутит — сердито буркнул гость, продолжая пить чай. — Ладно ладно, прости. Просто ты выглядел таким серьезным мальчиком, что сам меня подтолкнул на такую откровенно детскую выходку. Он отсмеялся. Затем его лицо снова приняло максимально серьезное выражение. Китошики с громким стуком поставил чашку на столешницу, посмотрел на Ягуру и с заговорщическим выражением лица подманил пальцем поближе к себе. Тот немедленно отставил свою чашку в сторону, и через стол наклонился к собеседнику. Китошики тихо ему прошептал. — Это был медленнодействующий яд. Ягура тоже был не дурак, и скорчил самую комичную гримасу откровенного ужаса из всех возможных. Китошики не выдержал, откинулся от стола и начал открыто ржать как пьяная лошадь, хватаясь за живот, как обычный человек. Это никак не складывалось с тем фактом что он один из самых опасных людей во вселенной, но что есть то есть. Ягура тоже не сдержал довольную улыбку на своем лице, и решил просто отпить еще чаю. Ну хочет человек повеселится, кто ж ему запрещает. Китошики рукой утер слезы с лица. — Ох не думал я что наша встреча выльется в этот детский сад. Ягура спокойно ответил. — Я просто сам понял, что уж слишком серьезен. Привычка, что уж тут делать. — Да, тебя можно понять. Непростую жизнь ты прожил, а жизнь еще сложнее у тебя только впереди. — Что ты имеешь ввиду. Китошики некоторое время не отвечал. Он крутил в руках чашку, и рассматривал сад, что то обдумывая. В его глазах опять же, было пусто. Ягура не мешал ему, медленно ожидая ответа. — Помнится ты сказал мне, что я спокойно наблюдал за тем, как Кагуя истребила большую часть твоего клана. По-правде говоря, я действительно мог вмешаться… — Но… -…однако я решил этого не делать. Позволь мне объяснить. Китошики отпил из своей чашки, и удивленно на нее посмотрел, будто удивился тому что он сделал. — Стоит начать с того, кто я вообще такой. Ты знаешь меня как Китошики Ооцуцуки. Вроде как Ооцуцуки, но угощает чаем, шутит шутки, ведет душевные разговоры с гостями да и вообще «неплохой парень», в сравнение с той же Кагуей, которую ты мельком знаешь. Однако так было не всегда. Ягура отметил что в его голосе что то изменилось. Он стал жестче, неприятней на слух, и вообще кардинально отличался от вкрадчивого тихого говора ранее. — Тысячелетия назад я был куда более жестокий и беспощадный чем сейчас. Меня ничего не увлекало, ничего не обязывало, ничего не интересовало. Я слепо выполнял Волю Клана, убирая все что стояло на моем пути. Я разрушил множество цивилизаций и планет, убивал различных существ миллионами, и откровенно наслаждался этим, не испытывая ни жалости, ни милосердия. Я был одержим властью и силой. Думаю я чем-то напоминал Кагую в тот момент. Из-за безграничной власти, дарованной мне Хранителем, для выполнения моих обязанностей, я был очень высокомерен по отношению даже к другим Древним, и никогда не считал их моими товарищами или союзниками. Для меня они лишь жалкие чужаки, не знающие той истинной силы и могущества, что получил я. Ягура впервые по-настоящему испугался Китошики. Он держал скрещенные пальцы около лица и бесцельно глядел в столешницу. Оно было искаженным, глаза расширились, безумный оскал искривил некогда красивое узкое лицо. Хоть Ягура никогда не был сенсором, но даже он почувствовал такую сильную чакру в этом нечеловеке, что сразу начал понимать что значит носить фамилию Ооцуцуки. Подобную силу он видел лишь один раз, когда был в воспоминаниях Кагуи, когда та вкусила Плод Чакры, но даже она в тот момент не была настолько опасна, как Китошики, сидящий перед ним. Ягура чувствовал откровенный ужас. Он не мог пошевелится от животного страха, что неожиданно проснулся в нем, и даже перестал понимать где он находиться. Но снова ничего не случилось. Шум водопадов вернулся, легкий шелест ветра никуда не исчез, а пар как и выходил, так и выходил из узкого носика аккуратного чайника. Выражение лица Китошики вернулось в прежний спокойный вид, а Ягура медленно опустил руки от лица. — Не буду тебе врать. Это действительно был один из лучших периодов моей жизни. Я правда наслаждался этой силой, ведь она как наркотик, что ты презираешь, вкручивает голову и тешит твой эгоизм. Однако, примерно три тысячелетия назад все изменилось. Мне удалось обнаружить измерение с небольшими разрывами и искривлениями в пространстве выше 9. Я не буду подробно объяснять что это значит, слишком сложно объяснить непосвящённому, скажу лишь что это довольно необычные показатели для отдельного измерения. Сообщив всю информацию куда надо, я спустился в этот мир. Как ты наверное понимаешь, это был твой родной мир. Он был действительно довольно красив и привлекателен, я даже мог понять ту принцессу, что прибудет туда немного позже. Правда на тот момент, цивилизация представляла собой довольно жалкое зрелище: куча раздробленных племен людей, странные обряды и никакой письменности или культуры. Обычные паразиты, ничем ни примечательные с первого взгляда. Но все было не так просто. Поначалу, я как обычно планировал просто уничтожить вас всех, ибо вы наверняка бы помешали мне выполнить свое дело. Однако меня удивило что, несмотря на мой эгоизм и слепую веру в то что наша раса это вершина развития, вы были довольно сильно похожи на нас, даже биологически. Тогда я решил отложить ваше уничтожение, и даже попробовать вступить с вами в контакт. Ради развлечения. Не больше. Китошики замолчал. Ягура понимал, что тот явно не шутит и для него это очень важно. Так что он ему не мешал. — На удивление вы были весьма сообразительны. Конечно меня сразу восприняли как бога. Меня это забавляло, и я решил сделать легкий толчок в вашем развитии. Я выбрал одинокое племя на материке, находящееся за горами. Предложил свое покровительство, и они естественно согласились, боготворя меня. Кстати, отдаю должное людям: их язык был хоть и прост, но явно неплох. Я стер целую цепочку гор, провел к их лесу реки и озера, даровал им пламя и научил письму. Я обучил их ремеслу и искусству. В какой-то момент, я осознал что мне по-настоящему интересно править людьми и развивать их. Они были весьма сообразительны, как для безмозглых паразитов, какими мы их считали. Так я основал первую разумную нацию, которая на месте гор построила первый город под моим началом. Для меня это было лишь веселой игрой в бога. Мне поклонялись, меня боготворили, моя воля была неприкосновенной, и никто не даже думал мне перечить. Кроме одной девушки. Тут лицо Китошики приобрело практически человеческое выражение лица. — Одной весьма умной девушки. — медленно повторил он — Она отличалась от других людей своей сообразительностью, железной логикой и даже критическим мышлением. С самого начала она относилась ко мне с огромным недоверием, однако видя что я ничего плохого не делаю для ее народа, она лишь сжимала зубы и продолжала обучатся. Китошики скрестил руки на груди, и снова взглянул в сад. Ветер развевал его длинные светлые волосы, демонстрируя великолепный профиль лица. — Вскоре у моих людей появилась организованная армия. Моральных дух и завоевательские амбиции были на подъеме, и люди рвались в бой. Однако Айаме, так звали эту девушку, продолжала относится ко мне скептически и с критикой. Все чаще и чаще она приходила ко мне со своими сторонниками, и критиковала то или иное мое действие или решение. Меня это заинтересовало: никто раньше не осмеливался мне перечить, мое слово считалось законом. И я даже начал прислушиваться к ее советам. Они и правда зачастую были полезными: я, несмотря на свое бесконечное могущество, не знал досконально местность, или не подробно знал своих противников. Для меня это была не больше, чем просто игра, в которую рано или поздно надоест играть. Позже, после пары оглушительных военных успехов, в которых немало поучаствовал острый ум Айаме, я решил сделать ее своей ближайшей подчиненной. Для меня это было правда удобно. Она посчитала этот факт своей победой в битве со мной. Она как и ты, относилась ко мне как к равному, с ней было интересно беседовать, слушать какие-то идеи или предложения. По-началу, я ее слушал в пол уха, считал чем-то вроде ручной канарейки. Но вскоре, я начал отвечать ей, или даже спорить в некоторых вопросах. Айаме была очень умной, и смогла выбиться в мои личные ученики. Лишь тогда я увидел, что она просто тянулась ко мне, отчаянно пытаясь равнятся на меня или хотя бы быть просто полезной. За ее гордостью и протестом, скрывалось обычная белая зависть и желание стать сильнее. Почему-то это что-то во мне задело, какие-то глубокие струны моей, казалось бы, довольно высокомерной души. Я решил научить ее всему, что знаю сам. Я обучил ее науке, астрономии, искусству боя. Девочка все схватывала на лету. Все больше и больше долгих вечеров я начал проводить с ней, и с каждым разом я понимал что не все то, во что я верил, было правдой. Не все низшие существа были безмозглыми и тупыми варварами, как я считал. Однако не всем в моей империи нравилось такое положение дел. Многие мои приближенные приняли резкое возвышение Айаме, слишком близко к сердцу, и даже готовили заговор за ее спиной. Однажды, во время нашей с ней трапезы, она упала без сознания от отравления. Конечно мне не стоило никаких усилий ее вылечить, но я долго искал виноватых. Я в ярости их испепелил, не испытывая никаких сожалений. Кажется, я сам того не понимая, начал ею дорожить. Она видела это. Но, она имела слишком доброе сердце чтобы этим воспользоваться в своих целях. Даже после жестокого подавления многочисленных восстаний в моей империи, она продолжала относиться ко мне, как к человеку, а не как к тирану. Кажется, я уже не был для нее тем великим богом, что когда то спустила к ним с гор. Она с восторгом продолжала слушать мои рассказы о звездах, о других мирах, искренне мечтая попасть в них. Ее неподдельный и ни с чем не сравнимый интерес к новым знаниям покорил меня окончательно. Китошики все так же пусто глядел в столешницу. Ягура не прерывал его. Он понимал что Китошики говорит чистую правду. — Я заболел той же самой болезнью, что и принцесса Кагуя потом. Я, Китошики Ооцуцуки пал настолько низко, что полюбил человека из низшей расы. Полюбил настолько, что рассказал правду о своей жизни, и о своем происхождении. Она не испугалась меня, порядком меня удивив, и приняла меня. Безжалостного высокомерного эгоиста, упивающегося властью и силой. Знаешь, по-мимо прочих своих достинств, Айаме была очень красива. Я обещал взять ее с собой, в свое бесконечное путешествие по мирам. Она искренне этому радовалась. Кажется, я понял насколько это приятно, быть по-настоящему счастливым. Я впервые за очень долгую свою жизнь, вкусил такое чувство как любовь. В глубине бездонных глаз Китошики впервые загорелось нечто теплое. — Но все было отнюдь не так радужно, как я тебе описываю. Я нарушил очень суровый запрет нашего Клана, и даже не один. Во-первых, я передал свою часть своей чакры простому человеку, что было равносильно предательству. Но это не даже главное… Он впервые за свой рассказ посмотрел в глаза Ягуре. Они снова были такими же пустыми. Хоть его голос не дрожал, и вообще никак не изменился, он сжал руку в кулак, и сказал: — У нас с ней были дети. Это был строжайший запрет в Клане. Черта, которую нельзя было переступать. Вступать в браки с людьми считается величайшим позором нашей расы. Но меня это не остановило. Любовь ослепляет. Даже богов. Он печально развел руки. — По закону, я был обязан немедленно от них избавится. Ведь потомки таких гибридных браков, хоть не были так же бессмертны, но по возможностям вполне сравнимы с Ооцуцуки, а это было очень опасно. Но меня это не волновало. Китошики снова на некоторое время замолчал. — Увидели бы меня в тот момент мои сородичи, меня немедленно исключили из клана и убили бы как животное. Я жил как обычный человек. У меня было трое сыновей и любимая жена. Какое же жалкое положение. Но я был по-настоящему счастлив. Я нашел свой дом в этой вселенной, в этой бесконечной череде из планет. Китошики улыбнулся. Настоящей улыбкой, а не уголками рта, как раньше. — Но я не мог взять ее с собой. Кажется, она это понимала. Перед самой ее смертью, у меня был очень серьезный выбор. Я мог сделать ее, и наших детей, бессмертными и могущественными, но в замен мне бы пришлось вечно бежать от расплаты и гнева моего Клана. И я сделал свой выбор. Я решил не спасать ее от смерти. — Но почему? — почти крича спросил Ягура. Он уже понимал к чему ведет Китошики. — Я предпочел долг счастью. — тихо сказал Ооцуцуки. — Моя задача была в поиске новых реальностей для высадки Божественного Древа. Я отмечал эти миры, и вскоре сюда приходили особо привилегированные из нас чтобы посадить Древо. И получить Плод Чакры, забрав всю природную энергию целого мира. Такова воля Клана. Принцесса Кагуя, которую ты знаешь попала сюда отнюдь не случайно. Ягура в ужасе расширил глаза. — Так она прибыла в наш мир по твоей наводке. Как же все интересно. Он беспомощно схватился за голову. Китошики все так же равнодушно смотрел на него. — После смерти Айаме Ооцуцуки, я похоронил ее тело в самом красивом месте того мира. Я не горевал как обычный человек. Не плакал, не уходил в депрессию и тем более не напивался. Я просто ходил с огромной пустотой в сердце, которую было больше ничем не закрыть. Я словно потерял тот дом, в котором мне нравилось находится. Мне больше не был интересен ни этот мир, ни мои сыновья, ни та империя, которую я создал вместе с Айаме. Я просто погрузил всех в знакомое Вечное Цукиёми, и стер память всему человечеству обо мне и моих достижениях и моей семье. К слову, мои сыновья пытались даже сопротивляться мне. Мне не хотелось их убивать. Я стер и их память, хоть мне было больно делать, и наложил на их руки печати, блокирующие мою чакру в их телах. Проще говоря, я сделал из них обычных людей. В тот же момент, я покинул этот мир и больше никогда в него не возвращался. Такая моя реальная история, Ягура Китошики. Сам Ягура был абсолютно растерян. Но многое вставало на места, исходя из рассказа Китошики. Ягура собрался с мыслями. — Это очень… Неожиданно. Но мне много стало понятно. Именно три твоих сына были основателями старого клана Китошики. По-видимому, именно ты сделал те надписи о Боге среди людей на стенах заброшенного храма. Именно о тебе рассказывает наша самая старая семейная сказка о Белом Ангеле, который помог объединиться трем братьям, дабы одолеть тирана, что захватил их родной город. Именно тебя подразумевал Черный Зецу, говоря про корни, что древнее самой Кагуи. И Кагуя поразилась тому что во мне течет твоя кровь. Как же все иронично. И она испугалась твоих печатей, когда сама полностью поработила человечество. Испугалась настолько, что в живых остался лишь один человек с твоими печатями на руках. Тоже со стертой памятью. Он и стал в дальнейшем основателем нового клана Китошики, и, следуя учению Мудреца Шести Путей, освоил нинджицу и искусству обращения с чакрой. И уже совсем позже, во времена войны между Учиха и Сенджу, наш клан изобрел черное пламя Аматерасу, опасное настолько, что лично Мадара Учиха забрал его у нас и полностью уничтожил. И только ветка моего прадеда выжила, и в результате я остался последним из твоих прямых потомков. Как же все просто оказалось. Ягура говорил тихо и спокойно. Китошики все так же равнодушно смотрел на то, как Ягура обхватив голову руками, смотрел в пол. — Так и есть. Может я могу прозвучать довольно жестоко, но мне не было никакого дела, ни до моих потомков, ни до событий давно покинутого измерения, судьбу которого уже решали другие мои соотечественники. Мне была важна только Айаме. — Однако я сижу здесь, о мой великий — Ягура усмехнулся. — предок. Так может объяснишь, почему? Китошики тяжело вздохнул и скрестил пальцы под подбородком. — Во-первых, никто из нас с тобой здесь не сидит. — Чего? — Ты — всего лишь сознание, которое призвало меня при помощи печатей, перед самой своей смертью, из-за того что Кагуя ввела свою чакру в твое перегруженное тело. Это стало что-то вроде спуского крючка… и ты смог призвать меня на берег Темного моря, к своему сознанию. А я - уже давно мертв. Казнен за предательство. — Получается, я — призрак? И этого дома, этого мира — просто не существует? Обычное генджицу? Китошики рассмеялся. — Твое так называемое генджицу работает только с потоками чакры, вызывая фальшивое восприятие сознанием. А за твоим полумертвым телом сейчас ухаживает та смешная девочка. — К… КАГУЯ? А… а… А зачем? — уже в конец пораженный Ягура ничего не понимал — абсурд какой-то… — Я не знаю зачем. Это не главное. Тут главное совсем другое. Во-вторых, твое сознание четко призвало меня при помощи печатей и поставило передо мной выбор. Твое появление именно на берегу это четко мне показало. — Выбор, какой выбор? — Помнишь что я говорил тебе? Улыбка Китошики сильно напрягла Ягуру. Он начал понимать, особенно принимая то, что его тело в данный момент было фактически сожжено заживо лже-Десятихвостым. — Море это смерть… -…а берег это жизнь. Судьба обожает такие выходки, особенно чтобы намекнуть мне что мой выбор будет решающим. Задул очень сильный ветер. Маленький столик перевернуло, чайный сервиз с грохотом разбился об пол. Дом очень сильно затрясло, его деревянные доски скрежетали и громыхали. Деревья в саду гнулись к земле. Море внизу скалы шумело и гнулось, и даже Древо колыхало своими могучими километровыми ветвями. — Что происходит? Китошики все так же спокойно сидел на полу с закрытыми глазами и спокойным выражением лица. — Что происходит?! — Ягура уже кричал. Китошики все так же молчал. Тогда Ягура выругался, вскочил с пола и что есть силы побежал к склону, пробираясь сквозь листву склонившихся деревьев. В океане бушевал настоящий шторм. Откуда-то сгустились черные тучи, обвив крону деревьев. Море между скал бурлило и пенилось. Раздался грохот, и Ягура успел увидеть, сквозь руки, которыми он прикрывался от ветра, как одна высокая скала, которая по сути просто каменный столб, тянущийся из воды, просто обрушилась на другую, рассыпавшись на маленькие кусочки и взбурлило море под собой. «Он.» — Ягура через плечо бросил взгляд на дом — «.уничтожает это место. Но почему?» В этот самый момент, с ужасным скрежетом и грохотом разлетаемой черепицы, с дома начало срывать крышу. Ставни выбило, деревья колыхало и ломало ветром. «Нужно как то отсюда убираться, нету времени разбираться. Здесь опасно. В любую секунду наша скала может обвалится.» Ягура, кое-как закрываясь от летящих деревянных обломков и сквозь свист ветра перебежал к близжашему толстому дереву. И крепко схватился его ствол. — Китошики! — заорал Ягура по направлению к рушашемуся от урагана дому. — Не стоит так орать. Ты что, правда за меня переживал? Тот быстро взглянул за спину, и увидел как около склона, ничего не боясь и видимо просто не сдуваемый ветром, спокойно стоял Китошики. Он заложил руки за спину и просто наблюдал на за тем ужасным штормом, который был, судя по всему, во всем мире. — Почему ты все разрушаешь? — спросил Ягура. — Это же твоя обитель, ведь да? — Моя? — с задумчивым выражением лица переспросил Китошики — Нет. Этот дом, этот мир, это море, эти скалы и даже белые лилии на полях — все это я создал в память об Айаме. Чтобы никогда не забыть о ней. Дом был копией того, где мирно жили мы вместе. Как одна семья. Крепко ухватываясь за ствол, Ягура прилагал все усилия чтобы просто не быть унесенным ветром. В этот момент он подумал что это похуже, чем быть унесенным призраками. — Белая лилия — ее любимый цветок. А этот пейзаж она сама мне когда-то нарисовала, из-за поражении в споре своему другу. Чай который ты пил, она сама выращивала в своем саду. Я помню как удивился что в том мире вообще есть нечто подобное. Хорошие были времена. Ливанул дождь и начали хлестать молнии. Ягура сильнее схватился за грубую кору дерева, чтобы просто банально не улететь. Никакие техники он не помнил в тот момент, да и не мог бы их применить, даже если бы помнил. Тем временем вокруг Древа вдали формировался водоворот. Все больше и больше скал рушились. — Тогда почему, почему ты разрушаешь это все. Все что тебе так дорого. Зачем тебе этот шторм? — Я ничего не разрушаю. Это все он. Китошики, все так же невозмутимо глядя со склона на стихийное бедствие, по-видимому ничего не боялся. Его не сметало ветром, ему не был страшен ливень. Он просто наблюдал за штормом, слегка улыбаясь. — Смотри — он рукой указал на Древо. — Это и есть мое решение. Безумная улыбка на лице Китошики не сулила ничего хорошего. Ягура в страхе перевел вгляд на Древо. Только это больше не было древом. Поднялся страшный грохот. Ягуре показалось что землю выворачивает наизнанку. Скала тряслась, последние остатки небольшого дома смело окончательно. Все больше и больше скал рушилось, падало, ломалось, навсегда погружаясь в глубину морского дна. — Какого черта… — сквозь шум дождя и грохот земли проорал стоящей фигуре Ооцуцуки — тут происходит? — Смотри. Крона Древа стремительно уменьшалась в размерах. Листва потемнела и вросла обратно в ветки, все те многочисленные могучие ветви будто росли обратно в ствол. Он же сам уменьшался, сужался и обретал далекие гуманоидные черты. Все это сопровождалось страшным грохотом и землетрясением. У Ягуры похолодело в душе. Не в силах оторвать взгляд от накрывшего его ужаса, он помнил где он видел этот сценарий. Воспоминания Кагуи. Он вспомнил эту картину: он так же стоял неподалеку от нее, и так же слушал этот грохот, чувствовал эту тряску, только тогда он был просто фантомом будущего, неузвимым и невидимым ни для кого… — Это же… — прошептал он, немеющими руками вцепившись за ствол обычного дерева. — Десятихвостый. — Верно — спокойно ответил ему Оцуцуки — Это есть друга форма Древа, воплощение единения моей и его собственной воли в единую, без души или сознания. Чистый сгусток природной энергии. Главное оружие клана Ооцуцуки. Метаморфоза продолжалась: вскоре весь ствол сузился до состояния крепкого бутона. Бутона на спине чего-то по-настоящему чудовищного. Ягура видел как бывшие корни, превратились в руки, 4 из них стали отдельными конечностями для монстра. У него появились уродливые когтистые ладони, руки встали на место плеч, ног не было видно из-за океанской воды, которая превратилась в настоящий бушующий океан. Волны бились об Десятихвостого и остатки скал. Скоро из земли начали подниматься остальные конечности. «Хвосты… все повторяется, все опять повторяется» — пронеслось в голове Ягуры. — " Я помню это. Помню что мне обьяснял Черный Зецу. Помню что я сам видел в ее воспоминаниях.» Землетрясение усиливалось. «Почему он это делает? Зачем он пробудил Десятихвостого?» Тем временем с оглушительным плеском расталкиваемой воды поднялись все десять хвостов: длинных гладких отростков, каждый длиной почти в километр, на конце которых росли пальцы, по пять штук, как у человеческой ладони. Только никакой кисти или сустава не было. «Он не делает это чтобы меня убить. Я даже чакру использовать не могу, какой тут Десятихвостый. Тогда зачем? Он говорил про какой-то выбор, который ему нужно сделать. Но при чем тут это?» — Почти ожил. — тихо сообщил Китошики. В это свисте ветра и дождя, грохоте земли, шуме воды, крепко сжимающий ствол Ягура врядли мог расслышать голос Ооцуцуки. «Он огромен. Его размеры даже больше чем в воспоминаниях Кагуи. Повезло что мы еще относительно далеко от него.» В тоже время, Десятихвостый поднимался со дна воды, развивая всеми десятью хвостами. Огромная толща воды хлынула во все стороны, размывая все на своем пути. Ягуре повезло что скала на которой они были была очень высокой, и наверняка до сих пор не рухнула из-за вмешательсва Китошики. Монстр поднимал свою отвратительную голову с телом, опираясь руками на обломки рухнувших скал. Голова — словно бочка, узкая, слегка длинная по-сравнению с человеческой. Вся в острых отростках, лица не было, рот, словно прямоугольный вырез, находился сбоку, на щеке, если сравнивать с человеческой. Огромный глаз занимал половину передней части головы, красный и такой же, как и у Кагуи, только томоэ шесть, а не девять. Ухо в противоположной части от рта, а на голове красовались десять длинных шипов, образуя корону. Чудовище встало в полный рост, и оглушительно заревело. Его рев колебал грудную клетку Ягуры, вся скала тряслась под ним. Сбылись самые худшие опасения. Китошики пробудил Древо. И полностью уничтожил ландшафт округи. «Что же мне делать» — кусая губу от злости подумал Ягура — «Это же все бессмыслица. Полный абсурд. Сам меня сюда завел, чтобы на моих глазах все уничтожить к хренам. Кажется, у всех Ооцуцуки голова немного не в порядке. Что же за выбор он сделал, что ему пришлось оживить Древо, а для остального человечества это плохо закончилось. Причем дважды» Ветер и дождь неистово хлестали его по лицу. «Он хочет завоевать наш мир? Тогда зачем ему я? А если нет, тогда зачем ему эта дрянь. Для себя? Судя по всему, ему не нужны плоды для выживания. Я совсем ничего не понимаю. Нужно уходить. Портал пламени невозможно использовать в такой дождь. Плюс вся моя чакра куда-то исчезла. Почему если мое тело не здесь, я все ощущаю будто вживую.» — Мне просто так захотелось, Ягура Китошики. Ты поймешь, зачем я устроил это представление. Ягура с ужасом обернулся назад, и увидел равнодушное лицо Китошики, стоявшего у него за спиной. Как он незаметно переместился со склона, загадка от Оцуцуки Китошики. На размышление ничего не дается. — Пойдем отсюда. Больше нам здесь делать нечего. Он положил ему руку на плечо, а другую поднял с широко раскрытой белой ладонью. В тот же миг все исчезло: и буря, и ствол дерева, и бущующий океан, и Десятихвостый вдалеке. Ягура словно мешок с дерьмом свалился на землю. Китошики же невозмутимо стоял рядом, скрестив руки за спиной и смотрящий куда-то вперед. — Ну и где я на этот раз — устало спросил Ягура, поднимаясь с земли — почему тут все… белое. И что это за дерево. Они оба оказались около одного странного дерева: причутливый угольно-черный ствол с ветвями. Тоже неровный и кривой, но с большой красивой белоснежной листвой. И больше в округе ничего не было. Даже неба не было. Какая-то пасмурность. — Я не знаю — спокойно ответил Ооцуцуки. — просто спокойное измерение. Согласись тут безопасней чем в разрушаемом мире. — Ну так-то да. Просто я уже устаю от всей этой сверхмогущественной загадочной херни, извиняй потомка. Китошики рассмеялся. — Разве тут было что-то утомляющее? Вообще мне пора закончить наш разговор. Он и так порядком затянулся. Ягура вздохнул, потирая голову правой рукой. И одним глазом вглянул на стоящего рядом Ооцуцуки, что-то обдумающего. — Мой выбор был между жизнью или смертью. — Чего? — Когда я увидел тебя на берегу, я понял что это прямой намек от судьбы. Ты это есть напоминание моего прошлого, человек в черных одеждах, но с белым сердцем, полным огня жизни и? Ты этого не заметил, Ягура? То что ты в черном это не случайность. Ягура поднял руку и взглянул на рукав рубахи из черного шелка. Он смекнул логику. — Тогда ты… — Человек в белом, но с черным, давно мертвым сердцем, и живущим с полным равнодушием к настоящему, цепляющийся за свое прошлое. Такая символика не случайна, Ягура. У меня был выбор. Убить тебя и посадить на твой корабль в загробный мир. Или же… — Что или же. Ягура с волнением опустил руку. — Жизнь. — просто ответил Ооцуцуки, глядя ему в лицо. Он поднял ладонь на уровень талии и вытянул вперед. Прямо в паре сантиметров от нее, появился сияющий шар, диаметром с ладонь. Он светил ослепительным белым светом, таким сильным что Ягуре пришлось прикрыть руками глаза. И этот шар он где-то видел, только поменьше в размерах. Китошики серьезно на него глядя, поместил шар между двух ладоней. Тот начал деформироваться и вытягиваться между ними, разделяя на две половины, потом еще на две. Между его рук парили четыре блестящих шарика света. Три из них тут же исчезли. Ягура зачарованно следил за процессом. Китошики с одним шариком на руках, повернулся к Ягуре. — Это моя плата перед человечеством, перед кланом Китошики и лично перед тобой. Это тебе за все твои раны на сердце, что ты испытал. — Что это? — Ягура, я всегда мечтал стать свободным как ветер. Но тоска по прошлому меня не отпускала. — Погоди, так все-таки что это за шарик. — Это моя плата. Ты мое прошлое, а я твое будущее, черный мечник. — Ты мне обьяснишь или нет? Какого черта происходит? Какая плата? За что? — Прощай, Ягура Китошики. Ты очень интересный потомок. С этими словами он спокойным жестом вложил этот шарик ему в грудь. Прямо в Ягуре сердце. Того перекосило от резкой боли во всем теле. Колени подгибались, руки тряслись, глаза выкатило из орбит. Такую боль он испытал только когда в него вселился лже-Десятихвостый, когда его тело обвила раскаленная сталь меча и когда его рассудок пошатнулся. — Какого… черта ты со мной сделал… — Лишь раздул твое пламя, что горит в твоей душе… оберегай ту смешную девочку — послышался шелест голоса Китошики Ягура, пренизмогая боль, смог открыть один глаз. Прямо перед ним Китошики исчезал в воздухе, растворялся в нем, становился прозрачным… — Кто… же вы такие… Ооцуцуки?.. — выжал из себя свой последний вопрос Ягура. Но в ответ успел услышать лишь шум ветра. Ягура хватаясь за сердце свалился оземь. Адская боль. Настолько адская, что он вырубался. Он изо всех цеплялся за сознание. Нельзя умирать. В голове оставались лишь два слова. «Белый Ангел» Глаза слипались. Ягура ничего не видел, лежа на земле, не в силах даже пошевелится от сковывающей его боли. Все что он успел увидеть. Лучи света, что проникали прямо в душу. Так Ягура и исчез из этого мира. Кажется ему снился ветер…