2.
25 мая 2021 г., 23:25
《٭↝ ❦ ↜٭》
» каждый имеет право на ошибку. главное научиться делать выводы, и не допускать их вновь «.
В моем давно измученном разуме непрерывно звучит крайне тяжелый, и до боли в перепонках громкий гул рассекаемого со свистом воздуха, хлопанье крыльев прибрежных птиц, что в такой страшный шторм решились сыграть с судьбой в догонялки и отдаленный, глухой крик человека, что находился где-то рядом, но увы, из-за природных факторов я не могла разглядеть, кто же это мог быть. Это не глупый сон или приступ и, боюсь, даже не дикое безумие. Слишком много случилось за последнее время, чтобы можно было предаваться утешительным иллюзиям или глупым миражам. Данная картина поражала своей гнетущей атмосферой и ощущением нечто таинственного. Чувство собственного отчаяния и страха целиком и полностью окутало мое подсознание, из-за чего ноги сами направились куда-то вперед, в сторону небольшого города, что в такое время был полностью поглощен во мрак вечера и грозовых туч. Девушка подсознательно знала, что над безымянным городом, к которому она близилась, тяготеет проклятие. Нерасторопно идя по выжженной, залитой белым лунным светом долине, краем своих глаз начала различать вдалеке очертания городских строений и маленьких улочек, что выступали из крайне неустойчивых каменных пластин, словно мемориал из плохо засыпанных человеческих могил. Искрошившиеся от времени камни данного пережитка прошлого, как будто источали страх или же подсознательное беспокойство. Ей казалось, что ужас, вставший у меня на пути невидимой преградой, убеждает меня отступиться, не доискиваться зловещих тайн, которые не открывались ещё никому и никогда, кто смел ступить на столь пугающие земли. Шаг за шагом, но её любопытная душенька всё же вступает на твердую поверхность дороги, что скорее всего ввела куда-то вглубь сумрачных лесов, необъятного страха ночи и безумных иллюзий, что были здесь на каждом агу, стоило лишь только свой взор отвести от темных закоулков или же дворов. Подсознание действительно умеет шутить над тобой, в столь важные, а главное, до жути важные моменты, как сейчас. Оставалось лишь самостоятельно гадать, не помутился ли у рассудок из-за подобных противоестественных утех, как сейчас. Этот кошмар достиг своего апогея совсем скоро, когда в небольшой церквушки, около небольшой православной школы послышался женский, до безумства истошный крик, а в последствии и плач. Не знаю, что сподвигло ту прямо сейчас сделать это, но набрав в легкие до ужаса холодный морской воздух, юница бросилась в сторону старого здания, где одному богу известно, что происходит или произошло на данный момент времени. Ускорив свой, на тот момент времени быстрый темп, ноги невольно испытывали неприятную дрожь в области колен, ведь туманный холод и свирепый ветер в тот час окружили юницу, спешившую в давно заброшенное место, что с каждой секундой становилось всё ближе и ближе, а значит вот-вот она узнает, что за чертовщина происходит в данном месте. Мокрая подошва её обуви соприкасается, с довольно-таки старинными ступеньками, чей внешний вид уже давно был погублен сыростью и старостью всея местонахождения. Шаг за шагом, но шатенка всё же успела проникнуть во внутрь местной церквушки. В сею же минуту в нос ударил довольно притворный запах старости и плесени, что явно была матушкой данный земель, находившись сплошь да рядом. Приняв довольно смелое решение, ей не остается ничего, кроме как долго бродить по развалинам, не находя ни источника столь истошных криков, которые скорее всего слышала вся округа, ни надписей, ни иных подсказок, которые могли сказать ей о том, что произошло здесь. Ни одной зацепки, которые рассказали бы рассказать о тех людях. Потом, вместе с лунной ночью, что вознеслась над тихим городком, возвратился холодный ветер; он принес с собой лишь страх. Очередное напряжение. Медленно изучив столь пугающее, но в тот же момент такое простое место, девушка продолжает чувствовать на себе чей-то пристальный взгляд, словно кто-то следит за каждым её движением и действием, стараясь ничего не упустить. Неожиданно, за старыми разбившимися окнами послышался громкий гул от ночной грозы, что ворвалась на данную территорию довольно стремительно, воссоздавая очередной грохот, заставляя тем самым картины сотрясать, что висят на тонкой хрупкой стене, пуская по ней целую паутину или же самое настоящее созвездие из трещин. Из-за довольно масштабного природного явления, на старые деревянные половицы сыплются осколки былой штукатурки, звенит довольно увесистая люстра, держащаяся на одном маленьком несчастном проводе. Множество книг и летописей с полки валятся на пол, ваза с совсем загнившими полевыми растениями разбивается вдребезги, создавая благодаря этому лишний шум. Дом вот-вот рассыплется, словно маленький карточный. Одному богу известно, как ещё эта церквушка может спокойно стоять на пустыре. Где-то вдалеке, едва виднеется свет от старой керосиновой лампы, что скорее всего осталось в стенах данного помещения, ещё со времен долгой работы и верной службы. Это было не удивительно, даже наоборот, очень аутентично. Проскакивая сквозь дыры в полу и довольно большие кучи разной рухляди, шатенка осторожно приоткрыла дверь, и внимательно осмотревшись, решила взять с собой хотя бы единственный источник света в этом мраке, но неожиданно, сзади неё невольно послышались тихие шаги, походившие было на женские, чем на мужские. Секунда, две, и вот слышен громкий хлопок от закрытия входной двери. В данной ситуации можно испытать лишь два чувства — страх и панику. Человек хватает за руку девушку, из-за чего та резко оборачивается назад. Как бы странно это не звучало, но лица человека практически не было видно. Лишь черные волосы и такая сумасшедшая улыбка. Это единственные детали, которые удалось запомнить. Секунда, и из уст выскальзывает одна единственная фраза. — Ложь во благо близких — глупая идея, тем более зная, что сам ты медленно умрешь от лжи во благо. — твердит незнакомый силуэт, буквально пропев это. — Лалиса, вставай… Эти слова повторяются несколько раз, и уже буквально через пару секунд Манобан открывает свои сонные глаза, и замечает перед собой такой знакомый силуэт Дженни, что стояла прямо перед ней и так господствующее сложила руки на груди, показывая всё своё возмущение, что переполняло её сознание и разум. Видимо, девушка опять получит выговор о том, почему же она не пошла домой, а осталось на рабочем месте, а уже позже уснула здесь, за стареньким деревянным столом, переполненным кучей бумаг и документов, которые ни в коем случае нельзя было утратить или же выбросить.Это был лишь сон.
Такой частый, уже привычный, но сон.
— Эй, Манобан, вставай! — восклицает брюнетка, наконец направившись к окну, где вскоре открыла небольшие жалюзи и в их кабинет стал проникать такой яркий солнечный свет, что хоть и резал глаза той, но всё же позволял окончательно проснуться и прийти в уже нормальное состояние. Как никак рабочий день уже настал, а значит, что дела не станут ждать. — Сколько раз повторять ей о том, чтобы она домой шла, а не засиживалась здесь, но нет же, наша мисс " поработительница кипы бумаг " решает остаться в офисе до самой ночи, а потом и вовсе уснуть здесь. Её шаги были такими быстрыми, как сама Лалиса заметить не успела, как прямо перед ней вновь появилась фигура Дженнм, что держала в руке темно-бардовую папку, а также выглядела уже более спокойной, по сравнению с тем, какой она была пару секунд назад. Как же быстро меняется её настрой, черт его дери! — Давай, приходи в себя, начинай думать головой и ступай работать. — твердит она, отбросив вещицу на рабочее пространство своей подруги, что уже успела встать и сделать некое подобие зарядки, дабы привести свои мышцы в тонус, дабы не чувствовать после неприятную боль во всем теле. — Пожалуйста, не забывай, что тебе вновь нужно ехать в эту чёртову дыру, где обитает твой горячо любимый убийца, от которого ты хочешь узнать хоть что-то полезное и важное. Нечто, о чем никто ничего не знает. — Зря ты так говоришь, Дженни. — утверждает младшая, накинув на свои хрупкие плечи тот самый массивный пиджак, и успев переодеться в крайне удобные штаны, вместо той лёгкой шифоновой юбки, что была явно ни к чему, в столь дождливую погоду, что стоит за окном и не даёт и шанса насладиться последними летними деньками, которые вот-вот и уже уступят своё место осени. — Я обязательно смогу найти новые зацепки и сумею объяснить последовательность всех этих убийств, вот ещё увидишь. — Конечно, я очень надеюсь, что это будет именно так. — кричит брюнетка в след той молодой особы, что уже покинула кабинет и направилась прямиком на стоянку, дабы доехать на машине в первое попавшейся кофе и немного перекусить. Как никак, все мы люди, и наши человеческие потребности дают о себе знать в любой момент. — Хотя… размечталась, красотка! Тяжело вздохнув, девушка всё же размещается на своем рабочем месте и преступает к рабочим обязанностям, которых на удивление стало ещё больше, хотя на дворе будний день, и таких значимых вещей произойти не может. Вот если бы это был выходной, та бы спокойно принялась за дело, когда сейчас же ей было абсолютно не понятно, за что так много информации свалилось ей на плечи.◌ ◌ ◌
— Добрый день, мадам Манобан. — приветствуется старший инспектор, что по сравнению со вчерашним днем выглядел крайне общительно, да и по крайней мере спокойнее. Видимо, его день удался, что нельзя было сказать о юнице, что выглядела уставшей и слегка потерянной. Да, не каждый вечер ей требуется перенести так много информацию в базу, а также написать протокол о том, что дело лишь берет новые обороты, никак иначе. — Рад видеть вас снова здесь, в не очень благоприятном, но всё же месте. Да, вновь эти сырые стены и низкие потолки, а также и приглушенный свет, который хоть и не мешал той, но всё же создавал иллюзию некого мрака и пустоты что царит здесь. Она не понимала, у местных электриков на это всё фетиш, или же это некая экономия электричества, ведь как известно, государство тратит не малые средства на содержание данной тюрьмы, а также и поддержания хорошего внешнего вида. Как никак это значимый объект, внутри которого находятся самые опасные личности, которых можно только себе представить. — Взаимно, господин Джонс. — утверждает молодая особа, убрав длинные волосы в некий конский хвост, дабы те не мешали ей. — Как обстоят дела у заключённого Чон Чонгука, если не секрет? Слышится некая ухмылка, и мужчина устало потирает собственную переносицу, что показывает лишь одно — что-то произошло и он явно знает, какова причина данного поступка, что произошёл в стенах данной тюрьмы. — После вашего визита, заключённый Чон стал крайне странно себя вести, понимаете? — утверждает тот, наконец дойдя до нужного коридора и осторожно введя кодовый замок, дабы открыть дверь и пропустить ту во внутрь. — Он что-то твердит нашему сотруднику, и в общем итоге довёл парня до нервного срыва. — Старший указывает на коридор, а после хитро ухмыляется, показывая своё настоящее нутро, которое явно было не по душе младшей. — Ступайте, может, он вам расскажет о том, что произошло вчера и как нам оценивать его поступок. Всё равно он тут на пожизненно, у нас будет ещё море воспитательных процедур. — Знаю я ваши воспитательные процедуры, — неожиданно выдаёт темноволосая, переступив небольшой порожек, что вёл в этот сырой коридор и камеру под номером 616. — Бить людей и доводить их до предобморочного состояния не является чем-то полезным, если вы не знали. — Но как… — не успевает тот договорить, как силуэт девушки скрывается за дверью, тем самым показывая всю её решительность и желание узнать, каков же был главный замысел всех этих убийств в целом. — вот же ж высокомерная девчонка. И вот, Лалиса вновь попадает в это чистилище ада, в котором уже второй день подряд она проводит свой день, а также находиться в компании человека, что до боли в костяшках её рук заговаривает ту, и заставляет задуматься о том, а действительно ли он является опасным для общества личностью, или же это полиция взяла совершенно другого человека, что смирился и навязал себе чувство некой вины, что убивает его изнутри. — О, госпожа Манобан, — слышится из уст молодого человека, что точно также, как и вчера днем расположился на холодном полу, и уже сейчас прожигал стрелку настенных часов, что хоть и были расположены за крепчайшим стеклом, но всё же позволяли тому найти некое занятие, которым он был занят вот уже который час. — Рад вновь видеть вас здесь. Так и знал, что вы вернётесь. И вновь этот умиротворенный, и столь спокойный тон наводят на мысли, что паренёк явно познал душевную стабилизацию, раз в такой критично для многих ситуации остаётся крайне спокойным и разъясняющим. — Добрый день, господин Чон. — здоровается Манобан, после чего она вновь размещается на том самом стуле, позволяя взгляду устремиться на паренька, сидящего прямо перед ней. — Надеюсь, что сегодня мы сможем провести более обширную беседу, тем самым растопив лёд меж нами. — Лёд меж нами? — переспрашивает брюнет, а его проникновенный взгляд перемещается прямо на личико миловидной девушки, что уже явно ожидала подобного действия, и по этой причине больше не отводила взгляд. Психологи не зря твердят нам о том, что если люди встретились взглядами, у них будет насыщенная и крайне умиротворенная беседа, что было как никогда на руку молодой журналистике, уже начавшей запись на диктофоне. — Я для вас серийный убийца, вы журналистка под прикрытием. О каких таких вещах мы можем говорить, раз мы настолько разные? — Разве не противоположности сближают? — спрашивает та, слегка дернув бровкой верх, показывая уже более уверенную позицию в данном интервью, что заключается между ними, и возможно принесёт большой взгляд в расследование. На лице заключённого появляться такая лёгкая ухмылка, и он невольно прикрывает свои глаза, слегка мотая головой по сторонам, что можно охарактеризовать неким выплеском его собственных эмоций. Таких странных, иногда пугающих эмоций, что затаились в его сознания, боюсь показаться свету. — Какая глупость. — утверждает старший, коснувшись кончиками своих пальцев уже старенькую стенку здания, что держала его здесь, взаперти от мира всего. — Мы находим лишь ближних себе по темпераменту, никак иначе, журналистка Манобан. Так устроено человеческое сознание, которое хоть и является одним из самых лучших механизмов, но всё на подобного плана вещи он не станет давать сбои, понимаете? — Поверхностно, но думаю, что да. — доноситься из её уст, пока она записывает странное поведение парня к себе в блокнот, местами поглядывая за тем, чтобы ничего не ушло от её чуткого взгляда. — А, как насчёт того инцидента, что произошёл вчера вечером? Что могло произойти между вами, господин Чон, а также и обычным охранником, что решил принести вам ужин, а взамен получил нервный срыв, который сможет угасить лишь профессиональный психиатр, с достаточно большим багажом знаний и опыта за своей спиной? — Оу, — улыбается тот, наконец взяв в руки свой блокнот в чёрной обложке, и уже медленно начав вырисовывать что-то, что известно лишь ему одному. — Господин Вэлиот вёл себя так оскорбительно в мой адрес, хотя я желал лишь уважение, не более. Пара прекрасных карих глаз перемещается на лист бумаги, а губы возвращаются в уже привычное состояние, характеризуя всё полной расслабленностью и душевным спокойствием, которого не наблюдалось лишь у Лалисы, что была полностью погружена в свою работу. Погружена с головой во всю ситуацию, не позволяя ничему другому ворваться в её жизнь. — Понимаете, я искренне недопонимаю тех личностей, что не уважают чужое моральное право и устои, и поэтому лишь сказал ему следовать так, как руководит его же сознание и разум. — И, поэтому вы так поступили… — дополняет Лалиса его ответ, записав это всё. — Верно! — щёлкает тот пальцами, взглянув на свою посетительницу, что в этот раз показалась ему действительно более серьёзнее и собранней. Наступает некая пауза, и в голове младшей пробегает ещё пару сотен вопросов, один из которых она должна выбрать и задать заключенному, что видимо уже заждался всего этого, и не надолго прекратил что-то вырисовывать, начиная прожигать ту своим убийственным взглядом. — Это наша с вами вторая встреча, но всё то время, что я присутствую здесь, вы что-то рисуете у себя в блокноте. — наконец утверждает младшая, внимательно оглянувшись. — Да, и вся ваша комната увешена разного рода рисунками и портретами. Это ваше хобби, или же банальная попытка убить время, в столь замкнутом пространстве? — Ох, вы про это? — Чон указывает на комнату перед собой, что действительно была наполнена кучей рисунков и заметок, что хоть и казались многим воистину странными, но Чонгукух они нравились. Они создавали комфорт в его камере. — Знаете, когда идёшь по иной тропе жизни, тебя начинает тянуть к чему-то прекрасному, к чему-то изысканному. Искусство — это самый лучший способ открыть в себе второе дыхание. — Думаю, я соглашусь с вами. — неожиданно выдаёт Лалиса, словив на себе взгляд старшего, что был слегка поражён резкой сменой её настроя. — Стоит согласиться, что они действительно впечатляют. Но взамен, Манобан слышит некий смешок парня, что убрал блокнот, и вновь встал перед ней, внимательно изучая её фигуру, лицо, а также некоторые предметы гардероба, что создавали точный прообраз личности в его черепной коробке, что была забита кучей информации и вещей, что явно не касается Лалисы и их дальнейшего интервью — Вы сделали прекрасную попытку войти в моё доверие, но увы, — Тот касается рукой стекла, а уже после, улыбается молодой журналистки, что тоже встала с места, и подошла чуть ближе, дабы узнать свой прокол. — Это переросло в плачевную и неуклюжую неудачу, госпожа Манобан. — Но вы не будете ничего мне доказывать и объяснять, верно? — задаёт та встречный вопрос, склонив голову в сторону, чёлка приоткрыла вид на лоб той. — В чём же моя ошибка? В какой именно момент я прокололась, а, господин Чон? — Пытайся не поддаваться своим рефлексам и ментальному здоровью. — единственное, что проговаривает он, уместив своё тело на тот же самом кафельном полу, что стало его пристанищем и зоной комфорта. — Ладно. — гордо выдаёт темноволосая, после чего продолжает записывать всю полученную информацию к себе в блокнот, местами поглядывая на паренька. — Так, вы не объяснили мне, откуда же к вам приходит вдохновение, на сотворение подобных картин? — Ох, так вы и не задавали данного вопроса, журналистка Манобан. — подмечает юноша, на что Лалиса лишь тяжело вздыхает, понимая, что данную личность ну никак не подловить, как бы она не старалась этого сделать. — В моей голове есть темная комната, — Начинает брюнет, уместив взгляд на очередное своё творение, цвета которого были хоть и темно-бордовый, но всё же заставляли его широко улыбаться и вспоминать то, как он побывал на данном берегу моря, и успел увидеть всю его красоту своими собственными глазами. — В которой проявляются картины, которые я предпочёл бы забыть, и поэтому, они перемещаются на холст бумаги, освобождая тем самым моё сознание от дурных мыслей. — Значит, это всё отображение тех пейзажей, которые вы успели увидеть собственными глазами? — переспрашивает журналистка, пока та внимательно изучала каждую картину, в надежде увидеть в них мельчайщий ответ всего, что происходит в голове такого молодого, но уже опасного для общественности паренька. — Я всё верно говорю? — Вот здесь, — специально выделяет данную фразу он, плечом облокотившись о сырую стенку камеры. — Вы оказались правы, мадам. — Прекрасно, тогда… — Спасибо вам за общение, но на сегодня мы вынуждены закончить нашу беседу. — последнее, что произносит Чонгук, перед тем, как расположиться на такой неудобной койке, и продолжить своё изучение информации, из одной областной газеты, что была единственным средством массовой информации, которое ему было дозволено. — Хорошего дня, журналистка Манобан. — И вам того же, господин Чон. — произносит Лалиса, после чего молодая особа собрала вещи, и со спокойной душой покинуло это место, от которого веет лишь мраком и сырость, которую так невзлюбила юница, ещё с самого своего детства, когда та отправлялись к бабушке и та заставляла бедную девушку ухаживать за скотом, в амбарах которых было так темно и сыро. — Надеюсь в следующий раз, вы будете более разговорчивее, господин заключённый. — Простите, вы что-то сказали? — доноситься из-за спины той, и Лалиса понимает, что это офицер Джонс, которого так не хотела видеть девушка, хотя бы на данный момент времени. Мало того, что их с Чонгуком разговор не принёс журналистике никакого толка, так ещё и противный старший пришёл к Манобан в такое время, дабы поизмываться, вещь лишь по одному лицу той можно было осознать, что их сегодняшняя встреча прошла намного хуже, по сравнению со вчерашним днем. — Ох, да так, сама с собой болтаю, господин Джонс. — наконец отзывается молодая особа, поправив края своего массивного чёрного пиджака, что создавал образ более деловой особы, а также полного морального устоя. — А вы, я посмотрю, уже заждались меня, верно? — Давайте без этого обмена любезностями. — наконец произносит старший, сняв с себя гримасу отзывчевого человека. — Давайте я провожу вас, и мы наконец разойдемся с вами, как в море корабли, ладно? — Конечно, господин Джонс. — измывается младшая, когда та наконец оказывается на улице. — Надеюсь, что через неделю вы встретите меня с улыбкой на лице, чем с таким тухлым видом, как сейчас. Та принялась медленно удаляться из государственного учреждения, местами оглядываясь на крайне озлобленного человека, что был крайне раздражен появлению той, в его же жизни. Видимо, ему теперь придётся долго терпеть её, ведь ему никак нельзя испортить репутацию тюрьмы, высказав в адрес журналистки крайне нелестные вещи, что являются крайне аморальными для обычного человека, но для военного офицера — это было обыденными вещами, тем более говоря их заключённым, он мог показать свою доминантную позицию во всей ситуации, что никак нельзя сделать здесь. — До свидания! — восклицает шатенка, когда её силуэт располагается за водительским сиденьем, а уже позже скрывается за горизонтом, направляясь прямо в офис, где уже сидит явно разозленная Дженни, пытавшаяся побороть очередную кипу бумаг, от которой той уже плохо.◌ ◌ ◌
— Ох, а вот и моя блудная подруга вернулась! — восклицает Дженни, что наконец заметила знакомый силуэт, стоявший на пороге их кабинета. — Ну, рассказывай, что на этот раз узнала? Слышится крайне протяжный вздох, и Харрис всё же располагается за рабочим пространством, внимательно поглядывая на брюнетку, что отложила документы в сторону, и яро ждала новенькую информацию, которую успела добыть её же подруга, которая явно загорелась данным делом, и теперь не могла успокоиться, буквально желая узнать каждую новую зацепку, касаемо всего этого. — Что узнала? — произносит младшая, устало коснувшись своей собственной головы, что уже была переполнена разного рода загадками, а также и вещами, которые ей сказал заключённый. — Всё как обычно. Куча загадок, его некоторые развёрнутые ответы, что составляют портрет его личности, не более. Только, смогла узнать то, что он занялся искусством после всего того, что он совершил. — Оу, правда? — расспрашивает подругу та, наконец встав из-за стола, и подойдя к чайнику принялась за готовку кофе, которое так любила Лалиса, за последние два месяца, так это точно. — Что ещё сказал, или где дал намёки? — Он говорил много всего, что я сейчас и не вспомню. — ноет младшая, наконец сняв с себя верхнюю одежду, и повесив ту на спинку своего стела, создавая тем самым некую оббивку, которой так не хватало на таких неудобный деревянных стульях, в их с Дженни офисе. — Правда, офицер Джонс проболтался о излюбленных тюремных профилактических процедурах, после которых заключённые полу живые, и вчера господин Чон испытал их на себе. — Господин Чон? — переспрашивает старшая, поставив чашку небесно-голубого цвета прямо перед подругой, а другую разместив у себя в руках, осторожно держась за ручку. — Чего так официально то, а? И какие последствия оказались на его теле, после этих тюремных пыток, а? Темноволосая благодарит подругу за такое действие в своей адрес, а уже после делает глоток обжигающего жидкости, что так приятно обволакивает каждую частичку её бренного тела, даря тем самым новую долю кофеина, что после перерастет в физическую активность и второе дыхание, которого так категорически не хватает. — Не знаю, вроде, он не подавал признаков боли, — признается Лалиса, открыв перед собой блокнот со всей собранной за сегодня информацией, что пригодиться ей в будущем. — Я лишь заметила шрам на его скуле, не более. — Ладно, — выдаёт офисный работник, встав со стула. — Отдыхай, красотка, а уже после, мы пойдём по домам, ибо в этот раз я не дам тебе шанса уснуть здесь, за таким неудобным старым столом, который через пару лет точно рухнет, вспомни лишь мои слова! — Ахах, ладно! — восклицает Манобан, после чего проводит взглядом подругу, невольно задумавшись о том, как бы ей съездить завтра в главный офис и добыть некоторые факты, касаемо увлечение и склонности Чонгука к творчеству.《٭↝ ❦ ↜٭》
