Возвращение короля

      Мраморный зал в покоях Цитадели Минас-Тирит целиком потонул в холодном полумраке. На его высокие белые стены падали редкие отблески от пламени факелов, образуя длинные зловещие тени, напоминающие своими размерами и формой огромных таинственных чудищ, какие встречаются в древних рассказах и преданиях Средиземья. Голубоватый лунный свет, проникающий сквозь решётки стрельчатых окон, прочертил на полу комнаты неровные дорожки, расползшиеся по камням, точно дрожащие водной гладью лужи после сильного дождя. Тишина, заполнившая зал, устрашающе звенела и каждый случайный шорох или легкий шелест нарушал её так же громко, как майская гроза прерывает покой раннего безмятежного утра.       Статная, одетая во всё чёрное фигура наместника Гондора Дэнетора Второго, как скала возвышалась в центре мраморного зала, прежде праздничного и величественного, а теперь напоминающего глухой склеп. Выпрямившись во весь рост и опираясь одной рукой на крышку своего стола, он стоял, повернувшись лицом к полуоткрытым дверям покоев. Взгляд его оставался неподвижным и мрачным, уголки плотно сжатых губ едва заметно дёрнулись, когда всё также глядя на качнувшиеся дверные створки, он твёрдо произнёс: — Войди!       Повинуясь прозвучавшему в тишине зала приказу, на пороге комнаты бесшумно возник силуэт мужчины. Он казался столь же высок и прекрасно сложен, как и наместник Гондора, обладал такими же тёмными волосами и острым, как у горного орла взглядом. Мужчина был облачён в длинный, испачканный дорожной грязью плащ, руки его почти по локоть скрывали плотные перчатки. На щеке его ещё не успел зажить след от раны, полученной в недавнем сражении. Воин уверенно шагнул вперёд, но тут же замер под пристальным взором следящего за ним Дэнетора. Они смотрели не отрываясь друг на друга, быть может, с минуту, и во взгляде каждого из них было что-то от диких хищных зверей, встретившихся на узкой лесной тропинке.       Наконец, вошедший нарушил затянувшееся молчание: — Я приветствую тебя, государь, — медленно произнёс он, опуская голову в почтительном поклоне. — Не кланяйся, — резко оборвал его наместник, также приближаясь на шаг. — Победители не преклоняют головы перед побеждёнными. Ты пришёл забрать то, что принадлежит тебе по праву, так забирай же. Я исполню предписанное законом. Гондор отныне твой. — Я пришёл с миром, Дэнетор, — поднял на говорившего глаза Арагорн. — И я преклоняю голову не только потому что того требуют обычаи. Я выражаю тебе своё искреннее почтение как сильному и мудрому владыке, сумевшему сохранить Гондор в самые тяжёлые для него дни и не позволившему войскам Саурона осквернить его белые стены. — Прибереги свои пламенные речи для будущих подданных,  — голос правителя был всё так же сух, а будто выточенный из камня лик его оставался по-прежнему холоден и суров. — Мне твоих льстивых слов не нужно. Многие годы я положил на то, чтобы сделать Гондор величайшим королевством. Каждый день, каждый час и каждый миг своей жизни я отдал на то, чтобы его сберечь, мечтая однажды передать своему сыну. Боромира я хотел видеть на троне, а не тебя, бродяга, — Дэнетор зло усмехнулся. — Но свершилось пророчество, и я бессилен что-либо изменить. Теперь забирай ключи, сын Араторна. Королевский венец ждёт тебя в сокровищнице Минас-Тирит. Надеюсь, ты избавишь меня от унижения присутствовать на твоей коронации. Фарамир готов принять на себя обязанности провести торжественную церемонию вместо меня.       Арагорн выслушал ядовитую речь наместника в полном молчании. Его уставшее от долгих, изнурительных странствий и непрекращающихся кровопролитных битв лицо посерело. Он медленно снял перчатки, под которыми прятал израненные у Мораннона руки, стёр с опухшей скулы бурую запекшуюся кровь: — За все эти годы ты так и не разучился ненавидеть меня, Дэнетор, — выговорил Бродяжник, не изменяя своему спокойному тону. — Едва ли ты мог ожидать от меня иного приёма, — губы наместника всё так же кривила усмешка. — Когда-то давно ты пришёл на эти земли незваным гостем, завладел невиданным доселе расположением моего отца, занял в его сердце и у его трона место, которое тебе не принадлежало. Моё место, Торонгил, — Дэнетор умолк на мгновение. — Я сделаю то, что должен, ибо не мне менять предписанное властью Валар, но не требуй от меня большего. — Меня ты можешь обвинять в чём пожелаешь, но не будь несправедлив по отношению к своему отцу. Твоё место в его сердце никто не мог занять. Наместник Эктелион любил тебя и никогда не считал менее достойным, чем я. Что же касается меня, всё что я делал тогда и все последующие годы, как и ты, я делал ради Гондора. — Видно, мало делал, — вскинул подбородок Дэнетор — потускневшие глаза его вспыхнули от загоревшейся в них ярости. — А иначе почему мой сын Боромир мёртв, а ты жив? — голос его внезапно стал тише. — Но тебе же оно и на руку, не так ли? Арагорн стиснул зубы, а его покрытая многодневной щетиной скула едва заметно дрогнула. Взгляд смотрящего на него в упор наместника прожигал насквозь, но он сумел его выдержать: — Боромир не был моим соперником, — наконец, вымолвил он, крепко сжимая в пальцах ткань перчатки. — Я видел его своим другом, соратником и братом. Он умер у меня на руках и этими же самыми руками я опустил его тело в лодку и направил её по водам Андуина, чтобы он смог обрести вечный покой, как и подобает великому воину. Твоё горе огромно, но и я скорбел о Боромире не меньше. — Ты не можешь знать, что я чувствую, ты не отец, — Дэнетор обернулся к своему столу, одним быстрым движением взял с него сверкающий в пламени свечей резной ключ от врат Минас-Тирит. — Когда ты покинул королевство, я был, наверное, единственным, кто не скрывал своей радости по этому поводу. Я был уверен, что Гондор справится с восточным врагом и без тебя. Сколько себя помню — никогда не жаловал подобных нежданных союзников. У каждого из них свой интерес, а потому в любую минуту они могут предать. Но волей Валар ты вернулся, — наместник медленно, как будто преодолевая невидимое сопротивление, вытянул руку вперед, опустил ключи в раскрытую ему навстречу ладонь Арагорна. — Ты опять победил, Торонгил. А победитель может быть только один.       Молчание послужило ему ответом. Арагорн отступил на шаг назад и бесшумно проследовал к дверям. На пороге он обернулся, чтобы встретиться взором с наблюдающим за ним наместником. Взгляд последнего блюстителя Гондора стал ещё более пуст и безжизненен. — Я никогда не хотел враждовать с тобой, Дэнетор, — чуть слышно вымолвил Арагорн, прежде чем затворить за собой покои. — Не хотел тогда, не хочу и сейчас.