Возвращение короля

      Надгробная плита последнего действующего наместника Дэнетора Второго была усеяна свежими цветами. Их передали в семейную усыпальницу члены Совета Гондора, знатные вельможи, многочисленные придворные и все, кто желал отдать последнюю дань памяти и уважению великому правителю Белого города.       Князь Итилиэна смотрел на высеченные в камне золотые буквы и не мог до конца поверить, что видит на них имя своего отца. Блюститель ушёл очень тихо, на рассвете и до последнего вдоха сохранял трезвый, незамутненный внезапной болезнью рассудок. Фарамир провёл возле его постели все последние дни, приучая себя к мысли, что ему предстоит потерять отца, спустя совсем короткое время после того, как он вновь обрёл его после долгих лет непонимания и разлада. Они много говорили о прошлом, вспоминали его мать и брата, погружались в счастливые дни далёкого детства, будто в отчаянной попытке наверстать упущенное, хотя оба понимали, что оставшихся им часов слишком мало. Как не старался Фарамир принять неизбежное, каждый раз, возвращаясь на могилу родителя, он ощущал зияющую в сердце пустоту и давящую боль, которой ещё не скоро было суждено пройти.       Краем глаза князь Итилиэна уловил мелькнувшую сбоку от него тень, быстро обернулся и тут же встретился с глубоким серьёзным взором короля Элессара, также замершего возле надгробного камня Дэнетора. — Государь, — приветственно поклонился ему Фарамир. — Прости, что помешал тебе, — кивнул головой в ответ Арагорн. — Я лишь хотел почтить память наместника. Если ты желаешь побыть один, то я приду в другой раз. — Вы не побеспокоили меня, государь, — сдержанно отозвался Фарамир. — Я всё равно собирался уходить. Нужно поскорее заканчивать сборы, я намерен уже через пару дней вернуться в Итилиэн. — Значит, ты твёрдо решил навсегда покинуть Минас-Тирит? — осторожно осведомился Элессар после короткого молчания. — Я бы хотел, как можно раньше приступить к восстановлению вверенных мне земель. Много лет я служил на них разведчиком — я знаю их как свои пять пальцев и люблю всем сердцем. Это мой дом, пока он ещё разрушен, и мне не терпится начать его отстраивать заново. — Уверен, никто не сможет позаботиться об Итилиэне так же хорошо, как ты.       Они вновь замолчали. Не глядя друг на друга, продолжали стоять напротив белого мраморного камня, ставшего последним пристанищем блюстителя.       Всё то время, что прошло со дня вступления Элессара на престол, Фарамир старался не оставаться надолго с ним наедине, ограничиваясь лишь исполнением своих прямых обязанностей. В беседах с ним Арагорн всегда был подчёркнуто учтив и вежлив, князь Итилиэна отвечал ему тем же, однако, его не покидала мысль, что король испытывает от общения с ним неловкость, подобно той, что они оба ощущали сейчас, стоя в замкнутых стенах усыпальницы. — Не вини меня в его смерти, Фарамир, — неожиданно произнёс Элессар, заставив своего собеседника слегка вздрогнуть. — Я не желал этого. Слова его повисли в воздухе, разом положив конец тем недомолвкам и недосказанности, которые возникли между ними за минувшие дни. Фарамир глубоко вздохнул прежде чем ответить: — Мой отец умер, потому что посчитал, что его путь подошёл к концу и ничего более с этим миром его не связывает. Я провёл с ним последние дни и часы, и я видел перед собой человека, не имеющего более сил и желания жить. Вашей вины в его смерти нет. — Тогда отчего же ты так торопишься покинуть Минас-Тирит? — негромко осведомился Арагорн. — Я лишь хочу вернуться туда, где от меня будет больше всего пользы. Иных причин для отъезда у меня нет. Элессар в задумчивости кивнул головой, и Фарамир не был убеждён в том, что король ему поверил. — Долгие годы своей жизни я провёл следопытом, сражаясь с восточным врагом, — вновь заговорил Арагорн. — И не стесняюсь признать, что многого не знаю о внутренних делах Гондора. А потому мне нужен помощник… — Если вы имеете в виду меня, государь, — поспешил прервать его Фарамир. — То вынужден сказать, что подобно вам я тоже значительный срок службы провёл в лагере следопытов Итилиэна. Мой отец готовил в наследники Боромира, его он посвящал в государственные вопросы гораздо чаще чем меня. Вам лучше обратиться к любому из старейшин Совета — они с радостью придут вам на помощь. — Чем больше я узнаю тебя, тем больше убеждаюсь, что ты унаследовал лучшие черты своего отца, — король с осторожностью положил руку на плечо князю Итилиэна. — Острый ум, силу духа, безграничную преданность своему народу. Я не вижу более достойного претендента на должность наместника, чем ты. — Если это приказ, государь, — твёрдо ответил Фарамир, кинув мимолетный взгляд на лежащую на его плече ладонь Арагорна. — То я немедленно его исполню. Если же это пожелание, я вынужден попросить у вас время на раздумья. — Я даю тебе это время. Князь коротко поклонился и направился к выходу из усыпальницы. Он чувствовал, что Элессар не отрываясь смотрит ему в спину. Голос короля догнал его уже на пороге: — Ты мне нужен, друг мой. Ты нужен Белому городу. Какой-то тугой комок застрял в горле Фарамира, дыхание перехватило от искренности и проникновенности сказанных слов. Однако же он вновь оставил их без ответа, молча прикрыв за собой двери.       Арагорн неподвижно постоял у могилы ещё несколько минут, затем опустил на мраморную плиту красную розу, которую он всё это время держал в руках.