Innuendo

      Еда была очень вкусной. То ли из-за того, что Дазай не ел уже около суток, то ли из-за всем известного "тайного ингредиента" под названием любовь. За столом, вопреки поговорке, парни болтали обо всём. О школе, новостях, погоде. В ходе спора о новой видеоигре, завязался бой подушками не на жизнь, а на смерть. Но Коё, услышав хрипы и приглушённые вскрики безжалостной битвы, прискакала и отчитала слишком-громких-для-столь-позднего-времени парней. — Мне соседка позвонила и попросила унять этот смеющийся, кряхтящий и визжащий дурдом, так что прекращайте, иначе одного из вас – явно смотря на Чую, зловеще ухмыльнулась рыжеволосая, – я отпинаю. Подерётесь в другой раз, а сейчас валитесь спать. – тоном не терпящим возражений произнесла девушка, пожелала спокойной ночи напоследок, и вышла. Времени было лишь пол одиннадцатого, спать они, конечно, не собирались. Ну а кто в их возрасте ложится в это время? Тем более, если не учитывать обстоятельств, ситуацию можно считать ночёвкой у друга. Почему бы не позволить себе лечь позже, не смотря на то , что им вставать ни свет ни заря. Пол часа они залипали в интернете, периодически показывая друг другу смешные картинки и видео, силясь не смеяться слишком громко. Позже, не заметно для самих себя, парни начали светскую беседу об анекдотах. К слову, абсолютное большинство основалось на всеми любимом чёрном юморе. Спать захотелось часам к трём ночи, и то, только Чуе, непривыкшему к столь поздним тихим вечеринкам. — Осаму, кажется, давно пора спать. – потирая сонный глаз одной рукой, Накахара схватил кисть дазаевской руки. — Когда кажется, креститься надо. – улыбнулся своей же шутке Дазай. — А если серьезно, как раз сейчас ложится не стоит. Лучше не спать вообще, чем поспать несколько часов. Вставать будет очень тяжело – объяснил Дазай, улавливая недоумевающий взгляд восхитительно-голубых глаз. — Ладно... – быстро смирившись со своей участью, хныкнул рыжий. — Слушай, Чуя... – решил начать издалека шатен. — ты когда-нибудь встречал рассвет на улице? – он подполз ближе к Чуе и, сам не зная, зачем, зарылся длинными пальцами в чужую шевелюру, начиная нежно массировать чувствительную кожу головы. — Да нет, – млея от ощущений ответил Накахара. — Друзей у меня до сих пор не было, а одному ходить не прикольно. – ластясь к ловким рукам, озвучил он. Как котёнок – подумал тогда шатен, за что тут же расплатился ярким румянцем, покрывающим щёки, уши и шею. Благо, из-за темноты виновник этого не увидит. Эмоции били как из рога изобилия, хотелось раздавить это низкорослое рыжеволосое чудо в тисках объятий, расцеловать милое существо с макушки до пяток, осыпать его всеми комплементами, пищать на всю Йокогаму. Источник, конечно, сидел сейчас впритык к Осаму, позволяя выдыхать запах своих волос. — Чу-уенька, тебе говорили, что ты неимоверно мил? – не сдержался таки Осаму. Тот, не сразу сообразив суть вопроса, вздрогнул. Не говорили. Никто посторонний не говорил. И это только что сделал Дазай Осаму, человек, подпирающий сейчас собой его самого? Человек, заступившийся пару дней назад за тогда ещё незнакомца? Человек, не побоявшийся ни грозного Тачихары, ни устрашающего Акутагавы? Сердце забилось как бешеное, при осознании сказанного. — Даза-ай – умилённо пискнул он, обнимая двумя руками за шею собеседника. — Спасибо, Осаму. Сейчас ему очень хочется назвать его как-то ласково, хочется прижаться так близко, насколько это возможно. В груди бушевали странные непривычные чувства. Обжигающая нежность, всепоглащающая эйфория, и нервозность в то же время. — Не говорил, значит. – беззлобно хмыкнул шатен, закидывая руку на чуино плечо. — О, я отвлёкся. – очнулся Осаму. — Не хотели бы Вы пойти встретить восход солнца на крыше, Накахара Чуя? – насмешливо-официально спросил он, приближаясь к краснеющему лику рыжеволосого. — Ну... Не думаю, что сестрица одобрит... – начал искать аргументы на отказ Накахара. — А кто сказал, что мы будем спрашивать разрешения? Наш Чиби уже взрослый мальчик. К тому же, с ним будет его личный телохранитель – театрально приложил ладонь к груди шатен. — Хорошо, даже если так, как мы собираемся выбираться из квартиры тайком? – подозрительно уточнил Накахара. — У твоего окна растёт дерево – понижая тон, заметил шатен. — И ты собираешься лезть через окно по дереву? — Не я, а мы, солнце – оскалился Дазай. — Во-первых, я просил не называть меня так. Во-вторых, я не полезу по дереву. В-третьих, отодвинься, а то повис, как сопля на заборе! – начиная закипать, выпалил на одном дыхании Чуя. — Ну-ну – протянул Осаму, умудряясь уклониться от удара локтём по рёберам, продолжая висеть на рыжем,— Чуечка разозлился? — Твою мать, Осаму, отлипни, кому сказано! В таком громком шёпоте они проспорили ещё минут двадцать, пока Дазай всё-таки не отхватил сильный подзатыльник. Он что-то скульнул и обиженно повернулся спиной к другу. Чуя неловко попытался отшутиться: "избушка на тощих длинных ножках, повернись к лесу задом, ко мне передом", уверенно считая, что Осаму действительно сильно на него обиделся, что он в край обалдел и вообще, он не должен был его бить. Спустя пару минут извинений виноватым тоном, шатен всё-же не выдержал и не увалился на кровать, сотрясаясь в, как ему – только ему, – казалось, тихом ржаче. Рыжий несколько секунд растерянно хлопал глазами, и миг спустя, осознавая ситуацию, треснул друга ни в чём не повинной лежавшей рядом и в итоге попавшей под горячую руку подушкой. — Ты придурок, Осаму. – брякнул Накахара, вставая с кровати, решившись на, фактически, побег из дома.