Инверсия

Прошло два дня с тех пор, как Блум убила человека. Неважно, что он был вором, который улепетывал как мог на своей дряхлой повозке. Неважно, что сделала она это не по своей воле. Взрыв темного огня мгновенно уничтожил и его самого, и его средство передвижения. Когда Блум очнулась и подошла посмотреть, остался ли он в живых, ей в нос ударил запах жареного мяса. Он въедался в ноздри, свербил рецепторы и намертво заползал в черепную коробку. Ее стошнило неподалеку от места происшествия. Правда это уже больше были нервные спазмы. Ведь кроме воды и парочки яблок с соседних деревьев в ее желудке ничего не было. Она осмотрела повозку, точнее то, что от нее осталось, изо всех сил зажимая нос рукой. Внутри были сгоревшие сундуки с золотом. И оружие. А еще обгоревший труп мужчины со стрелой в сердце. Видимо это был настоящий владелец повозки. Едва ей стоило перестать зажимать нос, как назойливый запах жареного снова начинал ее преследовать, поэтому она бросилась прочь от этого места. «Быстрее в деревню! В свою родную деревню!». В ее голове билась только эта мысль. Но бежать в ее случае было сильно сказано. Ей только казалось, что она бежала. На самом деле Блум ползла черепашьими шагами и неизвестно сколько она бы так добиралась до своего родного дома, если бы не какой-то старик, который согласился подбросить ее на своей старой телеге. Пока Блум тряслась сидя в ней и подскакивая на каждой кочке, старик неодобрительно поглядывал на девчонку лет шестнадцати, измученную, худощавую и чумазую, сидящую в каком-то старом тряпье. От нее ужасно пахло дымом и чем-то еще… Он никак не мог определить происхождение этого запаха. Лишь только после того как он высадит ее на окраине деревни, старик поймет, что от нее пахло еще и жареным мясом.

***

Блум наскоро поблагодарила старика и кое-как слезла с телеги. Ноги снова начинали трястись, но она постаралась не обращать на это особого внимания. Главное, что она была здесь — дома. Остальное как-нибудь переживет. Блум смотрела на людей, которые ходили туда-сюда неподалеку и думала о том, куда прежде всего хочет пойти. Удивить любящих родителей, которые так легко принесли ее в жертву дракону? Нанести визит старой кляче и поджечь его дом, а затем заблокировать вход горящими досками? Хоть ее и трясло недавно от того, что она убила человека, причем видимо не очень порядочного, Блум была готова изничтожить этого старейшину. В итоге план мести все же сдвинулся на второе место, потому что больше всего Блум хотела увидеть сестру. Жаль что она потеряла золотой браслет, который ей подарила Дафна перед тем как ее увели в пещеру. Он наверняка где-то сейчас валялся в грудах золота там внутри, больше ему негде было быть, но Блум ни за что бы не вернулась туда. Даже ради такого сокровища. Она пошатываясь пошла вперед, навстречу людям. «Это рынок. Я узнаю его», — подумала Блум, проходя сквозь толпу. — «Что-то здесь все еще на месте — уже радует». Рыжеволосая настолько была поглощена своими мыслями, что даже не замечала как именно на нее смотрят люди. А смотрели они с ужасом, удивлением, любопытством. Конечно, ведь она практически напоминала живой труп. Кто-то схватил ее за плечо. Она испуганно обернулась, впрочем уже готовая сражаться, и увидела перед собой какую-то женщину. Вроде бы это когда-то была знакомая матери. Или ей только кажется? — С тобой все в порядке, девушка? — озабоченно спросила она у нее. — Ты выглядишь… — Я в полном поряке, — осипшим голосом прервала ее Блум и сама удвилась тому насколько он изменился. — У тебя что-то с глазами, — прищурившись сказала женщина, присматриваясь к ним поближе, а потом в ужасе отпрянула от Блум и почти неслышно произнесла. — Демон. Видимо ее так напугали ярко-желтые глаза рыжеволосой с кошачьими зрачками. Блум на подсознательном уровне понимала, что ее не стоит винить за испуг, однако, злость внутри нее все же всколыхнулась. Опасно. Она презрительно взглянула на женщину, которая уже чуть ли не тряслась от страха и продолжила идти по направлению к своему дому, в котором жила.

***

Блум смогла доковылять до колодца, из которого она обычно носила воду, и тут же упала на землю от усталости, еще раз изгваздавшись в грязи. Она готова была дать руку на отсечение, что от нее самой сейчас пахло сыростью. Сколько можно! До дома рукой подать! Она почти дошла! «Я с-смогу!», — чуть не завопила она вслух. — «Я убьюсь, но дойду!». С этими словами рыжеволосая опять поднялась на ноги. Те ее плохо слушались, но все же двигались. Блум уже чуть ли не помирала от усталости. Наверняка она сейчас выглядела как собака в жару. Подойдя к дому, девушка заметила, что дверь открыта нараспашку. — Не-ет, — простонала Блум. — Этого не может быть. Нет. Внутри никого не было. Только сквозняк заставлял развеваться старые пожелтевшие занавески на окнах. Сам дом тоже оказался совсем не таким, каким его помнила Блум. Сейчас он был довольно покосившимся, тусклым и безжизненным. Из него будто ушла вся радость. Рыжеволосая почувствовала, что на ее глазах выступили горячие слезы. Она зашла внутрь, отчаянно цепляясь за деревянные косяки. На кухне было пусто. Огромного стола там сейчас не было, посуды тоже. В ее спальне не было мебели. В спальне сестры нетронутым остался только комод, в котором тоже было пусто. Блум пошатываясь вышла на крыльцо, а затем устало плюхнулась на порог. Исходя из того, что она видела, сестры здесь нет. И давно не было. А где тогда родители? Стоит ли их искать или же здесь, в этой деревне, Марион и Оритела тоже нет? Навряд ли, потому что они наверняка не смогли бы покинуть деревню просто так согласно обычаям. Ох уж эти проклятые обычаи! От них только одни проблемы. Блум с яростью уставилась в пол. Она решила нанести визит своим папочке и мамочке и спросить, куда они дели ее сестру? Куда они дели Дафну? — Это ты! — внезапно донесся до нее мужской голос. В нем звучали ноты испуга и какой-то отрешенности. Блум с неохотой подняла голову и посмотрела на того, кто выдал свое присутствие. Неподалеку от дома стоял никто иной как старейшина. Он явно был в шоке от ее присутствия здесь. Наверняка ему о том, что «блудная» дочь вернулась, доложила та женщина. Быстро она. Стукачка. Крыса. Старик выглядел так, как будто бы съежился. — Это я, — ответила ему Блум и вдруг в ней внезапно поднялось такое веселье, что она еле сдержалась, чтобы не издать смешок. Наверное она сходит с ума. — Что, что, что… Что ты здесь делаешь? — как-то довольно визгливо спросил он. Блум поморщилась, потому что ее слух почему то стал обостренным за эти три года. Ей не хотелось рассказывать этому дряхлому идиоту (и откуда только такие обзывательства взялись в ее мыслях?), что она тут делает и как она сюда попала, но видимо придется перед тем как… — Дракон помер, — коротко бросила в ответ Блум. — Взял и откинул свои копыта. Примерно дней пять назад. Вжух! И его нет. Смерть забрала даже могущественного дракона, представьте себе! Никто не вече-е-ен! Старейшина молчал, весь побелевший как призрак, а Блум продолжала: — После его смерти я вылезла из этой проклятой пещеры, в которой жила три года, не видя белого света. Ах да, забыла добавить, что он передал мне свои проклятые темные силы! И теперь я почти через каждые три часа бьюсь в конвульсиях как ненормальная и испепеляю невинных! Вот так дела! Она все-таки расхохоталась. Может потому что удивилась своей способности остроумить, а может это была просто разновидность нервного срыва. — Ну может не совсем невинных, — добавила она, серьезно задумавшись. — Но в любом случае на моих руках уже есть кровь человека. — Что ты здесь забыла? — опять спросил старик, опираясь на свое подобие костыля. «А он сильно изменился. Стал еще противнее, чем был», — подумала Блум. — Как видите, я хожу в поисках своей сестры. Но ее тут нет. Так что мне больше ничего не остается как заняться другим делом. Пойду-ка и найду своих родителей. Они будут рады увидеть свою проклятую дочурку. — Ты не сможешь, — ответил старейшина дрожащим голосом. — Ты не сможешь их найти. — Хотите сказать, что меня остановите вы со своей жалкой магией? Теперь она мне просто как щелчок по носу, — сказала Блум, опасно прищурившись. — Вы ошибаетесь, думая, что я не пойду против вас. — Дело не в магии. Твоего отца…убили. Блум будто провалилась куда-то под землю. Отца убили? Что? Как это? Хоть она и была зла на своих родителей, но не желала им смерти! Ей просто хотелось им высказать все, что думала о них эти три года! И немного припугнуть. Темный огонь стал неистово бушевать внутри нее, разгоняя кровь по венам. — КТО ЕГО УБИЛ? — заорала она. — КТО? — Я н-не знаю кто конкретно. На нас нападали. Из соседних деревень. Одновременно. Я не знаю кто конкр… — А моя мать? Где моя мать? — спросила Блум и ее голос стал все больше походить на шипение змеи. — Она тоже погибла. Как и твоя сестра. Мы нашли их окровавленную одежду в реке, — произнес старик, уже жалея, что вообще пришел сюда к этой девчонке. Он то надеялся на более адекватный разговор и надеялся запереть ее под стражу как и дракона. Но сейчас старик чувствовал, что скорее всего ему придет конец. Прямо здесь. Все буквально вопило ему об этом. Внутренний голос подсказывал, что сейчас что-то будет и что даже сбежать не получится — все равно это будет бесполезным действием. Только силы зря потратит. Старик облокотился получше о костыль и подумал о том, как проходила его жизнь. Доволен ли он был ею? Наверное. Жена подарила ему троих прекрасных детей, которые сейчас уже не находились здесь, а уехали по разным сторонам. Ну и пусть. Раньше он горевал об этом, а в такой момент искренне порадовался, что их нет рядом. Что их нет в этой деревне. Старейшина поднял глаза и увидел, как вокруг девчонки начал образовываться огромный темный кокон, состоящий целиком и полностью из огня. Ее глаза были закрыты, но по его мнению она прекрасно понимала, что сейчас натворит. Кокон становился все больше и больше, а по форме все сильнее напоминал огромную голову дракона с разинутой пастью. Он сначала был размером с дом, а потом стал в два раза огромнее. И еще. И еще. И стал двигаться прямо на него. Внутренний голос в последний раз шепнул о том, что бежать бесполезно. Старик усмехнулся и вслух согласился, будто бы успокаивая свое мечущееся сознание. Огненная стена мигом стерла его с лица земли, не оставив даже кучки пепла.

***

Блум в момент пика своей силы не чувствовала ничего кроме злости, агонии, обиды на судьбу и прочих отрицательных эмоций. Они все смешались в ней и тоже разрастались, как и кокон. Темный огонь с радостью и пониманием позволил ей выплеснуть все это наружу. Всю ее боль. Блум сделала шаг вперед и пошла по деревне. Она не видела, что творится, потому что ее глаза были закрыты. Но она слышала крики ужаса и отчаянные вопли. Ей было наплевать. Ее горе сейчас было сильнее, чем страдания других. В этот момент не было в мире эгоиста больше, чем Блум. Ее наряд преобразился. Платье загорелось и превратилось в черно-синий костюм, материал которого напоминал чешую, а на голове возникло два небольших рога. Где-то на подсознании или скорее инстинктивно, Блум поняла, что она превратилась в ведьму, а этот костюм был ее первым магическим превращением. Когда-то она мечтала стать феей. Что ж, эти мечты теперь разлетелись в пух и прах, как и все в ее родной деревне. Впрочем, она не чувствовала сожаления о том, что у нее теперь не будет волшебных тоненьких крылышек за спиной. Она шла вперед, оставляя после себя разрушения, пепел, трупы людей и выжженную землю. Дым будто бы заботливо окутывал ее, укрывая от ужасного зрелища, а искры огня блестели на фоне сожженных домов словно звезды. Хоть потом и пошел дождь, но он не сразу смог затушить все то, что осталось после гнева мощной ведьмы темного огня.

***

Валтор опасливо косился на Блум. Уже третий день она валялась в забытьи в своей кровати. Когда он дотронулся до ее руки, то мигом отпрянул. Она была горячей. Нет, не так. Она была обжигающе горячей. Валтор не знал, что ему делать. Он понял, что это вроде как «магическая лихорадка». Блум, видимо, переживает в своем сознании какой-то переломный момент. Да такой, что он мгновенно погрузил ее в это состояние, из которого невозможно выйти даже с чужой помощью. Наверное, нужно именно самому с этим справиться. Рокси тоже не знала что происходит с Блум. Да и откуда она могла знать. Звонок Стелле ничего особо не дал, хотя она прибыла на Землю и провела с Блум целый день. Он застал ее сидящую на стуле и спящую рядом с кроватью рыжеволосой, и отправил назад в Облачную башню отдыхать. Ему самому на работе пришлось взять отгул на неделю. Валтору из-за того, что он не знал, что конкретно нужно делать, оставалось только периодически менять ей повязки на лоб (за тридцать минут они полностью высыхали), наблюдать за ее состоянием и ждать. Он задумчиво посмотрел в окно, а потом снова уселся на стул рядом с ней, рассматривая измученное бледное лицо и разметавшиеся по подушке огненно-рыжие волосы. Одеяло было откинуто в сторону, и теперь было полностью видно худое тело девушки, покрытое веснушками и одетое в обычную пижаму. Валтор заметил, что она в таком состоянии выглядит до ужаса беззащитной. И не скажешь, что это мощная ведьма. С виду обычная такая землянка. Он почему то сейчас проникся жалостью к ней, хотя при первой встрече такого не испытывал. Видимо у девчонки правда была тяжелая судьба раз сейчас ее так колошматит. А у него такое было в жизни? Наверное как у нее не было. Валтор достал из кармана сигарету, поджег ее и закурил. «Да уж, верим и надеемся», — невесело подумал он, выпуская колечки дыма. Рыжеволосая дернулась в очередной конвульсии. Ее лицо скривила гримаса боли и какого-то отвращения. Валтор заметил это и внезапно сделал совершенно не свойственный ему жест — заботливо погладил ее по голове. — Давай, выкарабкивайся, — прикрикнул он на нее, будто бы Блум могла его сейчас слышать. — Ты же темная ведьма, ну! Давай! И Блум действительно выкарабкалась, но только спустя еще три дня, когда ее «путешествие» в прошлое достигло своей кульминации. Первый, кого она увидела был Валтор, сидящий около ее кровати. Он опустил подбородок на грудь и мирно спал. Блум устало хмыкнула. Рыжеволосая была рада даже ему. Особенно после такого кошмара, который она пережила еще раз, но только во сне.