Звезда в тёмном небе

Кирилл не мог понять, что он чувствует. Лёжа на своей огромной кровати и слушая тихие всхлипы мальчика, он одновременно ненавидел себя и испытывал злорадство. Гречкин ужасно жалел Лёшу, представляя боль, которую он чувствует, но в тот же момент был рад этим страданиям. Во-первых, молодой человек действительно хотел, чтоб Макаров понял его, почувствовал то, что, как казалось блондину, он не мог себе представить. Во-вторых, вчерашняя выходка мальчика его забеспокоила. Он никогда не думал о детдомовском парне в таком ключе, поэтому фраза о его влюблённости поставила в ступор. Кирилл понимал, что, возможно, это правда, но он боялся. В первую очередь боялся признаться в этом себе. Боялся, что Лёша будет пытаться использовать те слабые тёплые чувства к себе в своих целях, а Гречкину это было не нужно. Он разозлился. Сорвался на парне, надеясь, что тот сразу отметет эту идею. Решил снова закрыть его, вот только уже не в подвале, а в своей комнате, чтоб наблюдать за тем, что с ним происходит. Он не хотел ещё раз пережить тот момент, когда Макаров был на грани смерти, поэтому решил следить за ним. Кирилл хотел показать брюнету, что он безразличен для него, что его боль только радует миллионера. Но было ли это правдой? Если это действительно так, то почему Гречкин ворочался, терзаемый виной и жалостью? Только сейчас он подумал о том, что Лёша возненавидит его за этот поступок. Блондин отобрал у него прошлое, связь с близким человеком, оставив только затягивающую пустоту. Он прекрасно понимал, что чувствует сейчас этот давящийся рыданиями мальчик. Для многих сын прокурора казался зажравшимся сосунком, не знающим слово «нет», но на самом деле, он пережил слишком многое для своего юного возраста. Из доброго, понимающего и неравнодушного мальчика он превратился в жестокого цинника, верящего в собственную безнаказанность. Задумываясь об этом по ночам, Кирилл страдал, обещая себе измениться, но с утра забывал о своих намерениях. Даже сейчас он был уверен, что завтра все пройдёт и эти чувства исчезнут. В себя блондина привёл вибрирующий телефон. На новеньком айфоне последней серии высветилась короткая надпись: «Отец». Парня передернуло, а по телу волной прошли мурашки. Он разблокировал экран, увидев короткое сообщение. «Есть дело. Завтра у меня». О тайной жизни Сергея Юрьевича знали лишь самые близкие люди. Под его контролем действовала самая крупная сеть торговли наркотиками города. Мужчина часто заставлял сына участвовать в его делишках. Когда-то Гречкин младший сам принимал, но никогда не сидел на них, да и делал это только из-за его компании, считающей это «крутым». Сейчас он все чаще отказывался от новых доз, предлагаемых друзьями. Однако отцу отказать он не смел. «Я приду». Утром Кирилл был нервным и агрессивным. Он сорвался на горничную, пришедшую убрать его комнату, когда Макаров наконец заснул, уволил одного из охранников, когда тот не склонил голову перед ним. Не показывая этого, он невероятно боялся папу. Это шло ещё с самого детства, когда удары и наказания сваливались без каких-либо причин. Сейчас этот страх никуда не ушёл. Блондин понимал, что за неповиновение Сергей Юрьевич вполне может его убить. Это осознание только заставляло сильнее паниковать при каждой встрече. Через час после пробуждения Кирилл уже выходил из своего «Ролс Ройса», купленного месяц назад, у огромного старого здания в самом центре Петербурга. Именно тут и жил главный прокурор города. На входе его уже поджидал секьюрити, пригласивший пройти. Сергей Гречкин сидел в своём кабинете, листая документы. Когда за блондином захлопнулась дверь, он нехотя взглянул на сына. — В этот раз дело не совсем лёгкое, — грубым и строгим голосом проговорил мужчина. Он был крупным и сильным, с опухшим лицом и начинающими седеть волосами. Глаза под густыми бровями, сведенными к переносице, с презрением смотрели на окружающих, губы были плотно сжаты, а пальцы с широкими кольцами то и дело перебирали листы. — Я заручился поддержкой большой иностранной сети, которые планировали войти на наш рынок. Я предложил им наши услуги, и они с радостью согласились. Через пару дней их представители будут на закрытой вечеринке, где собираются сливки города и мои ребята в их числе. Ты должен передать им координаты спрятанных веществ. — Почему сам не можешь? — спросил парень, развалившийся на диване около двери. — Потому что в отличие от тебя у меня есть дела. Мне же нужно как-то обеспечивать щенка, сидящего на моей шее. Кирилл пропустил эти слова мимо ушей, привыкший к таким комментариям. — Как я их узнаю? Мужчина отбросил в сторону лежащие рядом фотографии. Блондин подошёл и взял их, всматриваясь в лицо. Молодой парень его возраста с чёрными коротко подстриженными волосами. — Адрес мероприятия скину позже. А это, — мужчина протянул пустую бумажку. — Координаты наркотиков. За них своей жизнью отвечаешь. Не смей меня подвести. Свободен. — Она же пустая, — сомнительно протянул Кирилл. — Для такого идиота как ты она пустая. Это сделано специально, чтоб такие же придурки прочитать не смогли. Ещё раз повторяю: свободен. — Да, отец. Я все сделаю. Выйдя за дверь Гречкин выдохнул. Он проделывал подобное не раз, так что волноваться было не о чем. Лёша с трудом открыл опухшие глаза. Его конечности затекли, а на руках уже были синяки от наручников. Невероятно хотелось есть, так как весь прошлый день он был голодным. Голова раскалывалась, а нос был забит. Вспомнив вчерашнюю ночь, парень почувствовал, что на глаза снова навернулись слезы. Макаров поднял взгляд, чтоб снова не разрыдаться — его состояние и так было весьма тяжким. Видимо ночная многочасовая истерика выплеснула все эмоции мальчика, так как сейчас он чувствовал только моральное опустошение. Недавние события казались лишь далёким и ужасным кошмаром, поэтому Лёша был сравнительно спокойным. Пока не было Кирилла, он мог свободно подумать обо всем. Он вспоминал его слова про «ужасных» людей. Не все окружающие такие, почему Гречкин считает иначе? Может, он слишком часто сталкивался с предательствами, поэтому теперь не доверяет абсолютно всем? Или привык, что люди отвечают на его поведение взаимностью? Блондин был для него загадкой. Его действия не всегда были логичны, а мотивы понятны, но пока мальчик осознал одно. Миллионер действительно пережил что-то такое, что сломало его. Теперь Макаров испытывал к нему не ненависть, а какое-то сочувствие. Эти чувства были для него необъяснимы: Гречкин издевается над ним, он лишил брюнета всего: будущего, семьи, дома, прошлого, принципов, но это все отходило на второй план. Лёша не понимал, что это, списывал все на страх, эмоциональное состояние, но не желал думать о другом. Когда-то он слышал про «Стокгольмский синдром» и искренне не понимал, как можно влюбиться в своего похитителя. Сейчас он попросту не хотел даже думать про такое. Он повторял себе, какой Кирилл подонок, но все равно пытался найти в нем что-то хорошее. Теперь с каждым днем все больше и больше мальчик пытался заметить черты доброго, не потерянного человека в сыне прокурора и как ни странно, находил. Приглядываясь, он видел проскальзывающие на красивом лице эмоции, которых образ блондина не предусматривал; слышал его тихие комментарии себе под нос и вчерашнее тяжёлое дыхание. Макаров не понимал, почему Гречкин не может просто показать миру себя настоящего, почему так отвратительно себя ведёт, понимая свои проступки. Он хотел снова увидеть того беззащитного Кирилла, которого видел почти неделю назад: пьяного и честного. Тогда он бы ответил по-другому, посоветовал бы ему открыться окружающим, сделать свою жизнь чище, а так он принёс боль не только себе, но и ему. Конечно, Лёша не простил Гречкина до конца, но его злоба поутихла. Теперь он мог смотреть на ситуацию без призмы ненависти и обиды. Теперь он понимал, что пытался донести до него блондин.