Bending Light/Преломляя свет

Гермиона Грейнджер напевала песню себе под нос, проводя белым лоскутом ткани по сверкающим изгибам хромированной кофемашины, полируя ту до блеска. Утренний ажиотаж был позади, и она могла немного расслабиться до того момента, пока внутрь не войдет группа официантов из местного ресторана за порцией двойного эспрессо перед работой, как раз перед окончанием ее смены около четырех часов дня. Переместив ткань на мраморную стойку, она задумалась над тем, как много сил вкладывает в эту работу, хотя изначально ситуация складывалась иначе. Гермиона громко спорила и утверждала, что вместо скучной кофейни ее стоит определить в книжный магазин или аптеку. Но со временем должность баристы пришлась ей по вкусу. Она испытывала удовольствие не только от поддержания точности, требуемой для выполнения задач, таких как измерение, утрамбовка и нагревание, но и от самого процесса обслуживания клиентов. Одним словом, могла погрузиться в работу, не вспоминая о нынешних обстоятельствах. Обстоятельства. Она нахмурилась и убрала ткань в сторону, а затем приподняла крышку кофемолки, чтобы проверить количество зерна. То, что всего неделю назад она сидела в комнате военно-стратегического планирования Ордена, казалось чем-то нереальным. Именно там ей сообщили о скором отъезде в итальянскую провинцию. — Это что-то вроде, хммм… программы по защите свидетелей! — воскликнула Тонкс, наконец вспомнив магловское определение. Гарри, Рон и Гермиона молча смотрели на нее до тех пор, пока не заговорил Люпин. — Темный Лорд заинтересован не только в Гарри. Вы трое прекрасно это понимаете, — тихо сказал Римус. — Он осведомлен и о вашей значимости, — его взгляд переместился в сторону Рона и Гермионы. — Для Гарри и всего Ордена в целом. Волдеморт будет очень искусен в использовании наших слабостей, если завладеет такими сильными рычагами давления. Гермиона слушала, как Люпин и Тонкс объясняют им дальнейший план действий. Хаотичные воспоминания выдавали ей лишь обрывки фраз, перемешанные с выводами, уже сделанными ею самой: спрятаться там, где их никто не будет искать, не высовываться, не использовать магию, смешаться с толпой. Конечно же, они решили разделить Золотое Трио, ради безопасности. Гермиона была уверена, что Орден спрячет Гарри в особо защищенном месте. А то, что она проведет какое-то время подальше от Рона, будет только к лучшему. — Но я хочу сражаться, — уверенно воскликнул Рон, ударив по столешнице. — Я не стану прятаться, как ребенок! — Но ты и есть ребенок, — мягко сказал Люпин. — И пока вы не достигнете совершеннолетия, мы будем защищать вас. К сожалению, ваши дома сейчас слишком уязвимы, поэтому это единственный безопасный выход из данной ситуации. Мотнув головой, Гермиона прервала поток мыслей и достала из посудомоечной машины поднос с бокалами, от которых сразу же начал исходить пар, чтобы расставить их на барной стойке. Тонкс рассказала им о напарниках, но к Гермионе еще никто не приехал. Она надеялась, что напарником окажется такой человек, с которым она сможет найти общий язык и мирно сосуществовать. Было бы глупо надеяться на такую идеальную кандидатуру как Джинни, но и Луна стала бы неплохим вариантом. Гермиона знала, что Лавгуд тоже является частью программы и на протяжении последних бессонных ночей прокручивала в голове различные сценарии, в которых напарником оказывалась именно она. Грейнджер так сильно ухватилась за эту мысль, что уже невольно начала морально готовиться к лету, наполненному необычными фразами и странными разговорами. Она слабо улыбнулась, выходя из-за стойки, чтобы собрать газеты и привести в порядок столики для посетителей. Да, Луна бы подошла. Гермионе стало любопытно, куда ее распределят. Может, она будет работать в цветочном магазине? Или в том забавном киоске на площади? Интересно, насколько хорошо она знает итальянский? С каждым днем Гермионе все легче давался этот язык, но, так или иначе, ей стоило всерьез заняться улучшением произношения. Окажись она во Франции, все было бы гораздо проще. Однако Италия безопаснее, не говоря уже о бесподобных видах, которыми ей посчастливилось любоваться изо дня в день. Люпин и Тонкс рассказали об уникальном местоположении Сан Чиприано и защитных лей-линиях, которые существенно уменьшали шансы нападения. Гермиону не посвятили во все детали, но она ценила каждую крупицу полезной информации, которой владела. Этому ее научили годы, как бы иронично это ни звучало, пережитые только благодаря опасным метафоричным загадкам Дамблдора. Человека, никогда не раскрывающего все карты. Ей было так приятно осознавать, что хотя бы в этот раз кто-то пытается их защитить. Орден позаботился даже о родителях девушки, но постоянные переживания за их жизнь все равно не оставляли ее в покое. Как только прозвенел дверной колокольчик, Гермиона сразу переключилась на работу и повернулась, чтобы поприветствовать посетителя. Приняв заказ у пожилого мужчины, она проводила его к уютному столику, расположенному у входа на улице. Выполнив заказ, отдала ему сэндвич и эспрессо, а затем зашла внутрь и направилась к букету ярко-красных пионов, которые принесла в кофейню вчера. Перебирая цветы, она вновь погрузилась в свои мысли. Может, Луна приедет уже сегодня? А вдруг прибудут и другие? Гермионе пока не довелось встретить кого-то из знакомых, но ей все равно казалось весьма нереалистичным, что только двоих распределили в Сан Чиприано. Дерганная ведьма, которая сопровождала ее сюда, после того, как Люпина и Тонкс срочно вызвали по делам Ордена, как назло ничего не знала. Из мыслей Грейнджер выдернуло громкое приветствие. Она подняла голову и увидела зашедшую в кофейню группу молодых официантов в черных костюмах, которую возглавлял загорелый симпатичный Маурицио, успевший пригласить ее на свидание уже… два? Нет, три раза. Вот и прибыл ее послеобеденный ажиотаж… — Buongiorno, — она обратилась к молодым людям, уже заводя кофемолку и доставая стеклянные бокалы для кофе. Каждому понадобится как минимум по две порции эспрессо и около пяти ложек сахара. — Наше топливо, — заметив удивленные глаза Гермионы в первый рабочий день, Маурицио с сильным итальянским акцентом оправдывал огромное количество сахара, которое растворялось в его маленькой кружке. Владелец кофейни Жан Карло предупреждал, что стая этих официантов будет возвращаться около семи вечера за добавкой, а потом еще разок после работы. Гермиона задавалась вопросом, а они вообще спят? — Ты придешь на дискотеку сегодня? — спросил Маурицио, опираясь на барную стойку и стараясь загипнотизировать ее глубиной омута своих карих глаз, обрамленных черными бархатными ресницами. Бесспорно, он был неотразим, и Гермиона не сомневалась в том, что он знал это и воспользовался данным преимуществом, посетив постель каждой девушки в этом городе и в близлежащих провинциях. — Разве ты не работаешь? — хитро улыбнувшись, спросила она. Вопреки голосу разума, ей нравилось флиртовать с ним. — Вечеринка допоздна, — он произнес, беспечно махнув рукой. — Я приду к десяти или к одиннадцати. Но только с условием, что ты тоже там будешь. Он приподнял голову и вновь взглянул на нее. — Нееет, не думаю, что у меня выйдет, — ответила Гермиона, разведя руки в стороны, а потом засмеялась, когда увидела перед собой щенячье выражение его лица. — Завтра я работаю в утреннюю смену. Помимо инстинкта самосохранения, который подсказывал ей, что стоит избегать каких-либо связей с таким парнем как Маурицио, ее тревожило то, что танцы на дискотеке едва ли будут уместны, учитывая обстоятельства. — Ты разбиваешь мне сердце, — покачал головой он. Тот факт, что другие официанты, все как на подбор темноволосые и белозубые красавцы, выкрикивали возгласы одобрения в сторону Гермионы вперемешку с издевательствами над Маурицио, не помогал делу. Она искренне засмеялась и по-доброму улыбнулась ему. — Может, в другой раз. Парни ликующе забренчали кофейными бокалами по барной стойке, как бы подбадривая Маурицио, а после двинулись в сторону выхода, прощаясь и направляясь каждый на свою работу. Гермиона помахала им на прощание. — Alla prossima, — душевно произнес Маурицио, положив руку на сердце, и подмигнул.

***

Гермиона не могла не насладиться видом, открывшимся ей по пути домой после работы: теплые лучи закатного солнца, неровная брусчатка и проносящийся мимо мопед Vespa. Все напоминало ей о том, как сильно это место отличается от дома. И насколько же это прекрасно. Однако Гермиону не покидали тревожные мысли. Сейчас самый разгар войны. Время, когда ты постоянно находишься в подвешенном состоянии, так как не можешь быть уверен в том, что будет дальше. Периодически волны парализующего страха за друзей, родителей и будущее накрывали ее. Но все эти переживания помогали наслаждаться моментом и радоваться мелочам. Например, прогулкой до своей маленькой уютной квартиры после успешного рабочего дня. Через пару минут она дошла до входа в здание, где располагалась квартира. Отперев огромную деревянную дверь, она поднялась по высокой винтовой лестнице на четвертый этаж. Входя внутрь, Гермиона была предельно осторожна и сразу заметила, что что-то изменилось. Осмотревшись по сторонам, она обратила внимание на дорожную сумку возле стола и завернутые в бумагу подсолнухи на кухонной стойке. И в этот момент до нее донесся звук воды из душевой ниже по коридору, а в воздухе начал витать слабый сладковатый аромат. Ее напарник приехал. Нервы сжались в тугой комок, и она занялась поиском вазы для цветов, попутно распахивая окно во избежание послеполуденной жары от палящих лучей. Предположив, что Луна может быть голодна, Гермиона поставила кипятиться воду для приготовления пасты. Пока вода нагревалась, она вспомнила о купленном на овощном рынке салате и решила, что поздний ужин может оказаться не таким уж и плохим. Может, Луна захочет выпить чаю? Или здесь слишком жарко для такого напитка? Неотрывно глядя на чайник и полностью погружаясь в свои мысли, она стояла посреди кухни, пока не услышала звук открывающейся двери в коридоре. Гермиона повернулась в сторону звука с улыбкой, и слова приветствия почти слетели с ее губ. Почти. Ее улыбка мгновенно испарилась, как только она взглянула на вошедшего. — Лаванда Браун? — шок, который она испытывала внутри, насквозь пропитал ее слова. Но на замену ему быстро пришла ярость. — Что ты здесь делаешь? — Я твой напарник, — просто и коротко ответила Лаванда, дотронувшись до кончика полотенца, в которое были завернуты мокрые волосы. Застыв на месте, Гермиона несколько раз моргнула, безуспешно пытаясь вымолвить хоть слово. Тем временем, Лаванда сделала небольшой шаг вперед. — Знаю, это неловко, но, — начала она. — Неловко?! — злобно усмехнулась Гермиона. — Это чертов абсурд! Лаванда вздохнула и перевела взгляд в сторону. — Я понимаю, какой шок ты сейчас испытываешь. У меня была пара дней, чтобы свыкнуться с этой информацией, но я до сих пор… — она не стала договаривать фразу и взмахнула рукой. — Но вот мы здесь. — Зачем тебе вообще понадобилась защита? — закричала на нее Гермиона. Она всерьез подумывала о том, чтобы воспользоваться зачарованным Протеевыми чарами галлеоном для связи с Орденом, покоящимся в надежно защищенном ящике ее прикроватной тумбочки. Но быстро одернула себя. Люпин предупреждал, что использовать его можно только в случае крайней необходимости. Несмотря на испытываемую ярость, Гермиона не была уверена, что этот случай дотягивал до такого чрезвычайного уровня. Она постучала пальцами по столу и пристально посмотрела на Лаванду, ожидая ответа. — Думаю из-за моей, хм, связи с Роном? По крайней мере, так мне сказали, — ее щеки покраснели. — В любом случае, — сказала она, осматриваясь. — Квартира очень милая. — Пойду прогуляюсь, — перебила ее Гермиона и, поворачиваясь спиной к изумленному выражению лица Лаванды, резко открыла дверь.

***

Такой внезапный побег явно не входил в список самых смелых поступков, но прогулка пошла на пользу. Гермиона повернула налево, в сторону улицы, пролегающей через центр города и ведущей к холму. Подъем оказался очень крутым, в особенности у вершины, которую украшала церковь. Быстрым темпом Гермиона поднималась все выше, дыхание сбивалось, но затихающее с каждым шагом пламя ярости в груди было единственным, что она чувствовала. На кого она разозлилась на самом деле? Лаванда точно не являлась этим человеком. Браун была более жалкой, чем кто-либо еще. На людей, которые отправили ее сюда? У них были заботы поважнее школьных обид. На Рона? Да, она сильно злилась и обижалась на него в течение последних нескольких месяцев, когда он демонстрировал перед ней свои отношения с Лавандой, но не сейчас. На самом деле, постоянно испытываемые отвращение и раздражение из-за равнодушной манеры поведения Рона привели к тому, что сейчас Гермиона едва ли смогла бы почувствовать что-то подобное. Те месяцы сильно повлияли на нее. Сейчас Гермионе казалось, будто ее зрение резко улучшилось, что позволило впервые взглянуть на друга по-настоящему и увидеть его неуверенность в себе, скрывающуюся за раздутым эго, негодование, готовое вот-вот выплыть на поверхность потоком слов, и вспышки злобы, которые могут проявиться в один миг. В тот момент она поняла, что он ей не подходит, не в качестве спутника жизни. Они навсегда останутся близкими друзьями, ведь Гарри и то многое, через что они прошли все вместе, будут связывать их нерушимыми узами крепкой дружбы. Но в романтическом плане ничего бы никогда не вышло. Осознав это, ей стало легче. Свободнее. Вышло довольно забавно, ведь почти одновременно с тем, как она пришла к такому выводу, Рон порвал с Лавандой и направился к Гермионе с таким видом, будто она только и делала, что сидела и ждала его появления, скрестив руки на коленях. Ну что за кретин. Она никогда не забудет это изумленное выражение лица, когда он потянулся, чтобы поцеловать ее в последний день перед окончанием семестра, а она остановила его рукой. — Что ты делаешь? — недоверие вперемешку с замешательством застыли на его лице. — Прости, Рон, — спокойно ответила Гермиона. — Мои чувства к тебе уже не те, что были раньше. — Уже не те? Но они были теми на протяжении многих лет, а сейчас я наконец свободен! Его самоуверенный тон и неосознанно высказанное признание в том, что он прекрасно знал о ее продолжительной симпатии к нему, вывели Гермиону из себя. — Да, прошли годы. Годами ты вел себя как настоящая задница. Игнорировал и оскорблял меня, причинял боль, поступая как самый настоящий трус, страшась высунуть свою шею из песка и признаться в своих чувствах. — Что ты имеешь в виду? — пробормотал Рон, покрываясь красными пятнами от нарастающего напряжения. — Святочный Бал? То, как ты себя вел, когда Джинни рассказала тебе про Виктора? Или, может быть, последние шесть месяцев? Он предпочел развернуться и уйти, чем продолжать спорить с ней, поставив точку в этом разговоре. С тех пор отношения между ними стали натянутыми и сопровождались напряженным молчанием под руку с непродолжительными разговорами. Тот факт, что это лето они проведут по отдельности, стал действительно хорошей новостью. Может быть, он встретит кого-то и избавит от этих неловких переменных в уравнении их дружбы. Рано или поздно. Так что, нет, она ни на кого не злилась… Уже нет, но в любом случае, Лаванда Браун…? Гермиона прислонилась спиной к крепостной стене, окружавшей площадь верхней части города и, смиренно вздохнув, посмотрела на холмистые поля и виноградники. Как она будет одна месяцами уживаться с Лавандой Браун: с ее хихиканьем, легкомыслием, одержимостью прорицаниями и парнями, со своей полной противоположностью? Что они будут обсуждать? Войну? Каково им дается нахождение вдали от того, к чему привыкли? Или странность всех тех событий, которые они пережили? Гермиона покачала головой и, оттолкнувшись от стены, начала спускаться вниз по холму, обратно к квартире, немного стыдясь своей бурной реакции. Не было никакой надобности в том, чтобы становиться с Лавандой лучшими подругами, но Гермиона была в долгу перед Орденом, а если точнее, то нынешнее положение вещей просто не оставляло другого выбора. Для начала ей стоило смириться и принять это как данность, а уже потом постараться улучшить ситуацию. Мысли вихрем пронеслись в голове, когда план начал воплощаться в жизнь. — Где ты работаешь? — спросила Гермиона, как только вошла в квартиру. Лаванда оторвалась от приготовления чего-то похожего на то, что Гермиона планировала сделать для Луны, и взглянула на нее. — В кондитерской, — коротко ответила блондинка. — Я так и предполагала. Что ж, это замечательно, — кивнув, сказала Гермиона, пока Лаванда пребывала в недоумении. — Меня распределили в кофейню, где эспрессо, латте, сэндвичи, все в этом роде, — объясняла она. — Смены начинаются рано утром, почти все часы выпадают на время открытия. А кондитерская открывается в одиннадцать? Или в полдень? — Мне сказали быть завтра на работе к одиннадцати. — И она не закроется раньше девяти или десяти вечера, верно? — Думаю, да. — Значит, мы почти не будем пересекаться, — нарочно уточнила Гермиона. — Утром я работаю, а ты нет. Вечерами наоборот. Я рано ложусь спать, поэтому ты меня даже не заметишь, когда будешь возвращаться со смены. Мы можем даже распределить полки в холодильнике, — продолжая рассуждать вслух, она воспряла духом, потому что верила, что это могло сработать. Однако ей пришлось прервать пламенную речь, как только она заметила расстроенное выражение лица Лаванды. — Что такое? — Я… надеялась, что мы сможем стать друзьями, — ответила она, после продолжительной паузы. — В конце концов, ты победила. Он теперь твой. И всегда был, — она взглянула на Гермиону. — Я не имею ничего против вас, — ее глаза блестели от едва сдерживаемых слез. Вот черт. Гермиона закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, начала говорить. — У нас с Роном ничего нет. — после этих слов Лаванда издала сдавленный тихий звук. — Он больше не привлекает меня в этом плане. Давай просто больше… Давай забудем об этом, хорошо? Открыв глаза, Гермиона проследила за самым невероятным спектром эмоций, которые умудрилась испытать Лаванда: недоверие, гнев, смирение, раздражение. Невеселый смех девушки вырвался наружу, нарушая тишину. — В чем дело? — Гермиона ощутила легкий укол негодования. Лаванда потерла лоб, все еще улыбаясь. — Последние месяцы, а в особенности последние три дня, я провела медитируя, сжигая шалфей и заставляя себя рассуждать рационально, всеми силами стараясь принять тот факт, что вы с Роном идеально подходите друг другу, что вам суждено быть вместе, что именно поэтому ему не нужна была я. И сейчас ты говоришь, что он больше не привлекает тебя в этом плане? — ее голубые глаза расширялись с каждым словом, а истерический смешок, сорвавшийся с губ, поставил заданный в конце вопрос ребром. Сотни вариантов ответа вертелись у Гермионы на языке, но то, что она сказала, не ожидал услышать никто. — Разве ты не согласна с тем, что он эгоистичная задница? В квартире стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь журчанием кипящей воды. Лаванда смотрела на Гермиону не отрываясь, ее лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, будто все мышцы разом онемели. А затем она резко откинула голову назад, заливаясь громким заразительным смехом. Гермионе удалось сдержаться, но вскоре она сама засмеялась так, что была не в силах остановиться. — Так и есть, — Лаванда сделала несколько глубоких вдохов, чтобы перевести дух, потирая глаза от выступивших слез, и покачала головой, сдаваясь. Но как только блондинка посмотрела на Гермиону, девушки вновь разразились смехом. Это продолжалось пару минут, пока они не успокоились окончательно. — Хорошо, — утвердительно произнесла Гермиона, успокоившись. — Хорошо, давай попробуем еще раз, — она протянула руку вперед. — Добро пожаловать. Ты полюбишь этот город, а квартира и правда очень милая.