Обсессия

...в которой вернулись кошмары.

***

I may never sleep tonight, As long as you're still burning bright.*

***

      Марлен узнал его. Ничего сложного, когда вспоминаешь, как перед твоим детским личиком мелькала эта омерзительная беззубая кривая ухмылка, венчавшая рябое усатое лицо, украшенное сетью мелких шрамов и морщин, которых с каждым годом будет становиться всё больше и больше. Хитрый прищур маленьких поросячьих глазок; уши своими размерами напоминали слоновьи, разве что не двигались. На такого посмотришь, так сразу не скажешь, что данный "господин" преподает этику на кафедре юриспруденции в Бангорском университете. Студенты за глаза обзывали его Сталиным, но всё, чем он был мало-мальски схож с почившим в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году руководителем Советского Союза, являлись характерные с редкой проседью усы и не в пример отвратительный характер. Жёсткий, требовательный и жалости к учащимся не ведающий.       Семестр только начался и первокурсники, успешно поступившие по результатам экзаменов в этом году, гурьбой столпились возле учебной аудитории в ожидании, когда явится преподаватель. Вопреки всему, старые деревянные двери отворились изнутри и на пороге возник он. Маленькие поросячьи глазки быстро оглядели толпу, задержавшись чуть дольше на молодом студенте, который стоял поодаль от остальной группы. Обычный костюм-двойка с рубашкой навыпуск. Рыжие, но аккуратно уложенные волосы; опущенный вниз, к полу, взгляд. Учебные материалы в руках. Классический студент-новичок; таких много поступает каждый год. Но не это привлекло Сталина во внешности; левая сторона лица парня обезображена крупным, ярко выделяющимся на бледной коже, грубым шрамом. Из-за этого, он специально старался становиться перед толпой людей так, чтобы дефект был менее заметен.       Вся эта "дружная" толпа вошла внутрь просторной аудитории, занимая понравившиеся места. Преподаватель вернулся к рабочему столу и грузно опустился на старый табурет. Заскрипели деревянные ножки. Началась лекция, сопровождавшаяся едкими комментариями со стороны мужчины, когда он замечал, что кто-то болтает, вместо того, чтобы слушать.       Марлен сидел в самом конце аудитории, спрятавшись за поставленной перед собой книжкой. Юноша делал вид, что записывал конспект, но сам украдкой смотрел на человека возле доски. На его жесты, на слова. Во рту нет-нет, да мелькала парочка золотых зубов. Вставил, значит.       Минуло много времени после той ночи, а юноша по сей день помнил этого ублюдка. Его и ещё двух подельников, которые тогда ворвались к ним в дом, где они жили вдвоём с мамой.       Семилетний мальчик сидел на корточках в коридоре второго этажа, прижимая к себе плюшевого жирафика. Случайно подслушивал разговоры взрослых на повышенных тонах, раздававшихся из гостиной. Спустя пару минут раздался душераздирающий вопль матери и ответные выкрики со стороны грабителей, в грубой форме требовавших им что-то отдать. Что-то, что должно принадлежать тому, кто их нанял. Потом эта шайка негодяев разбрелась по дому, переворачивая вещи вверх дном и заглядывая в каждый уголок их жилища. Рвались книги, билась посуда; фарфоровая ваза не пережила встречи со стеной, рассыпавшись на множество маленьких разноцветных осколков. Не найдя ничего на первом этаже, они поднялись на второй, где и нашли ребенка, трущего сонные глазки своей маленькой ручкой.       Бесцеремонно схватили, пнули один раз в живот в процессе усмирения и связали, бросив в первую попавшуюся комнату. Мама продолжала что-то кричать со стороны кухни, но судя по звукам ударов и нецензурной брани - обращались с ней также отвратительно, как и с сыном.       А после дом загорелся...

***

      Марлен тряхнул головой, отгоняя от себя гнетущие воспоминания, лежащих на душе тяжёлым камнем. Юноша смотрел перед собой на записи конспекта, стараясь не выдавать тревожного волнения. Он смог узнать этого человека спустя почти одиннадцать лет. Каков шанс, что о нём также вспомнили? Злая ирония жизни.       Этика проходила у них три раза в неделю, и каждый раз Марлен садился, как можно дальше от преподавательского стола. Всё казалось, что Сталин (так прозвали его за глаза студенты) постоянно за ним наблюдает. Придирки по конспектам и контрольным работам, резкие тычки толстыми уродливыми пальцами с обкусанными ногтями в листы с записями. Горячее и зловонное дыхание с терпким ароматом дешёвого бренди возле лица, когда он наклонился ниже, чтобы зачеркнуть неверно записанный термин. С другими студентами Сталин вёл себя так же, но почему-то с Марленом это происходило в два раза чаще. К кому один раз за неделю подойдёт, а ему достаётся на постоянной основе.       Юноша понимал, что его поведение ненормально и каждый раз, стоило ему завидеть Сталина где-либо поблизости, приходилось менять дорогу, ища альтернативный путь. Уходить в сторону кампусов, или скрываться на другом этаже. Мелькала в голове мысль - пожаловаться дедушке на неподобающее поведение, но у старого виконта и без внука других забот полно. Тем более, что неделю назад он отбыл в Белфаст по делам, и неизвестно, когда вернётся.

***

      Всё началось сегодня утром, когда Сталин вызвал его к себе. Приближались первые экзамены и некоторым студентам требовалась дополнительная помощь преподавателей в разъяснении того или иного предмета. Этика не являлась прям таким важным предметом на их дисциплине, но именно Сталин оказался тем принципиальным "профессором", который никак не шёл на уступки и клятвенно обещал, что тот, кто будет предлагать решить вопрос со сдачей экзаменов за "условности" (подразумевалась денежная взятка), вылетит из университета тотчас же.       Все консультационные разговоры Сталин вёл в своём кабинете на факультете, но Марлена пригласили почему-то в кампус, где располагались жилые комнаты для преподавателей и иных работников университета.       Юноша пришёл в назначенное время, не забыв с собой прихватить конспекты по предмету и учебную книжицу, которую, впрочем, открывал редко и только затем, чтобы спрятаться от назойливого взгляда мужчины во время учебных часов.       Здание, где жили приезжие преподаватели, представляло из себя невысокий двухэтажный дом, построенный в классическом стиле двадцатых годов этого века. Можно сказать, новодел, так как сам университет гораздо старше, чем учебный городок, построенный на территории, которая его окружала.       Короткий стук в дверь. Сталин на пороге; предлагает войти внутрь. Помещение обставлено хорошими, но плохо сочетающимися друг с другом, предметами. Старинное трюмо с большим овальным зеркалом, приблизительно середины девятнадцатого века. Потрёпанный диван, обтянутый кожей. Конторка из тёмных пород дерева. Небольшой книжный шкаф без одной дверной ручки. Несколько разных фигурных канделябров. В некоторых даже остались огарки свечей. Похоже, что нынешний владелец не слишком хорошо заботился о вещах, попавших к нему в руки.

***

      На первый взгляд легко понять, что произошло. Не прошло и десяти минут от импровизированной консультации, как Сталин потянулся руками к студенту, облизывая языком свои пересохшие губы. Его недобрый масляный блеск в глазах сильно испугал Марлена; студент стал вырываться, стоило только цепким конечностям обвиться вокруг талии. Шёпот возле уха; зловонное горячее дыхание возле покалеченной кожи. Первая попытка выбраться из объятий с треском проваливается; его крепко держат.       Узнал, конечно же узнал. Страхи родом из детства никогда и никуда не деваются.       Его продолжают насильно удерживать, пока одна из рук бесцеремонно лезет под рубашку. Юношу мелко трясёт; отвратительные пальцы на ощупь холодные, будто их до этого продержали в холодильнике. Шёпот возле уха не заканчивался. Велели не рыпаться; пообещали, что больно не будет. Да и куда больше боли для покалеченного в пожаре ещё совсем мальчишки?       Удар.       Удар.       Успех. Марлен ударил собственным затылком мужчину в лоб и этого оказывается достаточно для того, чтобы хватка ослабла. Резкий рывок вперёд, разворот и последующий за ним пинок носком ботинка в живот, как своеобразный привет из прошлого.       Разъярённый Сталин кинулся за студентом, пытаясь перекрыть тому доступ к отступлению. Марлен оказался зажат возле зеркального трюмо. Позади него только диван, стена и дверь, ведущая в ванную комнату. Оттуда нет пути. - Сученыш. Дрянь, - на лбу злоумышленника наливается гематома и он кидается на юношу, пытаясь придавить того собственным весом, после чего скрутить и бросить на диван.       Марлен зажмурился и, нащупав на трюмо первую попавшуюся в руку вещь, ударил наотмашь наугад. Бум. Послышался шумный выдох, сопровождающийся коротким вскриком, после чего тело Сталина с грохотом свалилось на пол, аккурат возле самых ног. Марлен ещё некоторое время постоял, зажмурившись. Боялся, что стоит ему открыть глаза, как его кошмар снова предстанет перед ним и всё повторится снова. За исключением пожара. Или нет?       Студент медленно открыл глаза и пошатнулся. Преподаватель-мучитель лежал перед ним лицом вниз, раскинув руки широко в стороны, а на полу медленно растекалась лужица крови. Марлен перевёл взгляд с тела на собственную руку, где был зажат окровавленный латунный подсвечник с малюсеньким огарком восковой свечи на нём. Единственный удар успешно пришёлся в область височной кости, в одно мгновение убивая человека.       Пришлось отбросить орудие убийства в сторону, хватаясь обеими руками за трюмо, чтобы следом не рухнуть от накрывшего его шокового состояния. Он же ведь только что совершил... преступление!       Марлен медленно осел на пол, невидящим взглядом смотря перед собой на входную дверь. Он. Убил. Человека. Пускай, что этот человек виновен в том, что его мама погибла в пожаре и чудом уцелел он сам. Пускай, что по чистой случайности он оказался преподавателем в университете его родного городка. Но он никак не мог представить себе, что именно эта мразь будет пытаться совершить над ним действия сексуального характера...       Юноша взвыл, пряча намокшее от слёз лицо в ладонях. Наверняка быстро узнают, кто это сотворил. Обнаружатся свидетели, которые расскажут, что видели, как студент-первокурсник Флетчер направлялся сегодня вечером в сторону кампуса. А когда найдут убиенного... Дед, конечно же, наймёт хорошего адвоката, и не одного, но попробуй докажи, что это было в рамках обыкновенной самообороны. Он шёл на консультацию, где не предполагалось ничего такого, но по итогу. Какой же скандал разразится на весь Уэльс, если не на всю Британию!       Марлен аккуратно поднялся на ноги. Его шатало из стороны в сторону. Он аккуратно, будто боясь наступить, перешагнул труп и осмотрелся вокруг. Время клонилось к ночи, настенные часы с кукушкой показывали половину восьмого вечера. Завтра этика шла у них первой парой, и все подметят отсутствие Сталина. Первым делом пойдут исследовать жилую комнату и обнаружат тело.       Взгляд студента коснулся подсвечника. Огарок свечи, оставшийся в нём с незапамятных времён, с гулькин нос. От силы дюйм* или чуть меньше.       Преодолев тошнотные позывы, подступающие к горлу, Марлен ощупал карманы твидового пиджака на теле убиенного и нашёл почти израсходованный коробок спичек. Всего-то три спички внутри. Но этого должно хватить.

***

      Поджигатель резко распахнул глаза, и сел на кровати, зачёсывая пальцами длинную чёлку назад. Бум. Это свалился на пол плюшевый единорог, которого наёмник обнимал во сне. Марлен бросил взгляд на электронные часы, стоявшие в его комнате на столе. Приобрёл их, когда в очередной раз катался с командой в Туфорт. Три часа ночи; так гласили яркие зелёные числа на циферблате.       Наёмник устало потёр глаза пальцами, пытаясь вспомнить отрывки сегодняшнего сна. Отрывки мучительного прошлого, которое неумолимо преследовало его по пятам. То, что свершилось несколько лет тому назад, заставившее покинуть родные места и бежать далеко за океан, в чужую страну. Он полностью осознавал, что действовал тогда спонтанно, поддавшись истерике, но почему-то сжечь комнату с трупом ему показалось в тот момент самым правильным решением. Не найдут отпечатков пальцев или других улик. Только вот пожар заметили слишком поздно и большая часть кампуса для преподавателей была уничтожена, благо, что в ту ночь больше никто не умер, кроме Сталина. Студенты не будут долго горевать по его безвременной кончине. Преподаватель из него так себе, характерный скверный и не женат.       Марлен поднял игрушку с пола и положил на кровать рядом с собой. Одолевало сомнение, что сегодня ему вряд ли удастся повторно заснуть. Хотя сон очень важен при их "профессии". Если не будешь хорошо высыпаться, то в бою превратишься в бессильную размазню, а это даст лишнее преимущество врагам. Кому потом охота терпеть Джейна, который будет кричать на всех, что они безмозглая кучка ни на что негодных одноклеточных.       Сон упрямо не хотел наступать. Марлен ворочался в кровати с боку на бок, и даже перевернулся на живот, но всё бестолку. Невозможно заснуть.       Повалявшись немного (часы на столе показывали половину четвёртого утра), Поджигатель поднялся и нехотя двинулся к шкафу. Надел на себя резиновую амуницию и прихватил на всякий случай противогаз. Хоть сейчас все на базе спят, но не хотелось лишний раз попадаться кому-то без защиты на глаза. А вдруг?              Наёмник аккуратно приоткрыл дверь комнаты и на цыпочках ступил в коридор. По всему дому Красных царили покой и тишина. Не слышно противных звуков магнитофона из комнаты Скаута, молчал Солдат, даже Инженер спал сегодня у себя, а не в мастерской.       Поджигатель аккуратно поднялся на третий этаж, миновав лазарет Медика. У Людвига в свою очередь имелись личные апартаменты в доме, но он предпочитал ютиться в стороне от других наёмников. Доктор не приветствовал лишний шум, а потому всё свободное от боев время проводил на третьем этаже, занимаясь медицинскими исследованиями или голубями.       Марлен быстренько проскочил душевую комнату и завернул за угол, наткнувшись на лестницу, ведущую на чердак. На чердаке он бывал всего один раз, но ничего особенного. Небольшое подобие этажа с одинокой лампочкой под самым потолком и с выходом на крышу, много пыли, птичьих перьев и помёта, а судя по поцарапанным доскам - еноты Солдата туда частенько захаживали.       Тихий скрип досок под резиновыми сапогами и вот уже наёмник стоит на чердаке, пытаясь осмотреться в поисках выхода на крышу. Идти спать окончательно расхотелось, так может свежий воздух в этом немного подсобит. Просто на улицу выходить рискованно. Ночью база тщательно охранялась, чтобы посторонние не проникли. А на чердаке никто не побеспокоит. Даже противогаз не нужно надевать.       Юноша аккуратно забрался на крышу и, поднявшись чуть повыше по давно окрашенным доскам, сел, вытягивая ноги вперёд. Осень едва началась, но в Нью-Мексико царило лето. Ночи тёплые, но куда приятнее дневной, иссушающей до самого нутра, жары. Стоило только вспомнить день на Голдраше. Как он только чудом не подхватил тепловой удар?       Горизонт на востоке медленно розовел, и с каждой минутой в свои права над землёй вступал рассвет. Небо на западе по-прежнему было тёмно-синим, практически чёрным; среди россыпи постепенно гаснущих миллионов звёзд ещё можно опознать красивое и очень величественное южное созвездие под названием Орион. Вон яркой красной точкой горит Бетельгейзе. Удивительные вещи говорят физики-астрономы со всего мира - звезде осталось жить каких-то десять тысяч лет. Ничтожно мало по космическим меркам. Но свет такого далёкого гиганта достигает Земли только спустя почти семь сотен лет. То есть, пройдёт очень-очень много времени, прежде чем люди поймут, что недостижимая звезда наконец-то умерла. Ушла на покой, взорвавшись сверхновой и рассыпавшись на триллионы триллионов атомов. И не будет больше подобной красоты, обеднеет созвездие. Превратится в далёком будущем в нечто новое.       Марлен рассматривал усыпанный мерцающими точками небосвод, и не заметил, как дверка чердака, ведущая на крышу, медленно отворилась. Тихий скрип деревяшек под ногами, послышалась негромкая нецензурная брань. Услышав ругань, Поджигатель опомнился и засуетился; стал в спешке натягивать противогаз на голову. Хоть сейчас и недостаточно светло, но он не желал, чтобы кто-то из сокомандников разоблачил его таким способом.       Сегодняшней ночью Тавишу не спалось. Не спалось, как минимум, потому, что он только что соизволил вернуться на базу. Тайна, где Подрывник иногда коротал своё нерабочее время, но после каждой подобной ночи, шотландец предпочитал уединяться на крыше в компании бутылочки-другой пива или чего покрепче. Поэтому, когда он натолкнулся, что крыша уже кем-то занята, сильно поразился. Кого нелёгкая принесла в это позднее (или раннее) время?       Поджигатель в последнюю секунду успел натянуть резиновое изделие. Дольше пришлось возиться с отросшими за последние месяцы волосами. Упрямые рыжие пряди никак не хотели скрываться под противогазом, норовя нарушить всю конспирацию к чёрту. - Эй, приятель, ты чего тут? - несколько раз проморгавшись, Тавиш уставился на ночного гостя. ДеГрут ступил на крышу, закрывая за собой дверцу и сел чуть поодаль от наёмника, будто боясь того потревожить. Прежний Поджигатель Красных славился своей скрытностью, и этот не стал исключением для команды. Всегда в противогазе и костюме, в доме предпочитал находиться в своей комнате, лишь изредка спускаясь к остальным. И то, только во время приёма пищи. Больше ничего.       Не самая лучшая компания для ночных посиделок, но может, удастся его разговорить? - Та ты не бойся, гворю, - Подрывник хмыкнул, заметив, как Поджигатель нервно заёрзал на месте. Похоже, что их девятый член команды не очень привык к подобному обществу. Ну ничего. - Не спится тебе сегодня? По-онимаю.       Поджигатель что-то невнятно промычал в ответ. - Э, та тут все свои. Зачем тбе намордник этот. Сними, хть пообщаемся нормальна.       Марлен на минуту призадумался. Несмотря на постепенно светлеющий восток, ещё достаточно мрачно, чтобы его увидели без конспирации. Плюс, сидел он так, что Тавиш оказывался по его правую руку. А как известно, левый глаз Подрывника скрыт повязкой. Да и вечно бубнить в противогаз надоело. Чудо, что хотя бы Инженер понимал его речь.       Послышался шорох. Похоже, что пироман внял словам красного коллеги и решил пойти на ответный контакт. Совсем снимать амуницию юноша не захотел, но приподнял так, чтобы можно свободно разговаривать, а потом без проблем вернуть на место. - Привет, - звучит первое, что пришло в голову. Если не считать Медика и мисс Полинг, то Подрывник - первый, с кем он может нормально поговорить за эти несколько месяцев, что работает здесь. - Обалдеть, так ты ж могёшь разговаривать! - Тавиш хотел было повернуться к собеседнику, но Поджигатель тут же отвернулся, махая рукой в знак протеста, чтобы тот оставался на месте. - Как хошь.       Неловкое молчание повисло между наёмниками. ДеГрут решил нарушить его первым, попутно откупоривая прихваченную им с кухни бутылку пива. - Так. И чего не спишь-то? - Не хочется, - Марлен пожал плечами. Тавиш этого не видел, но и не объяснять ему же, что снилось пережитое прошлое. Не поймёт. Да и рассказывать такие вещи кому попало нежелательно. - Э, знакомый говор. Ты ж часом, того... - Подрывник пригубил бутылку пива.       Того что? Поджигатель повернул голову в сторону сокомандника, наблюдая, как он жадно пил. Когда шотландец осушил напиток до дна, то продолжил фразу: - Дык это, с островов.* - Верно. - Ща, пгоди, угадаю. С берегов Ирландских морей. Валлиец?       Марлен задрал противогаз повыше. Подрывник всё равно не смотрел в его сторону. И как мужчина смог понять это по коротким брошенным словечкам? - Да не боись ты. Я никому не расскажу про тебя, - шотландец смотрел перед собой на постепенно светлеющее небо. Повернись он в сторону, то заметил бы любопытный взгляд со стороны (уже не) новичка.       Юноша бросил мимолётный взгляд в сторону восточной части. Солнце постепенно показывалось над горизонтом, пытаясь прогнать своими лучами остатки ночи восвояси. День обещал быть жарким. - Я вообще-то не думал, что кто-то сюда ещё заявится в такое времечко. У нас же с утра очередной бой, слыхивал? - Солдат говорил об этом с вечера.       В руке ДеГрута возникла вторая бутылка пива; Подрывник на словах про Солдата усмехнулся краешками губ. - В этом весь Джейн, - с тихим звуком "чпок" пробка отлетает с горлышка бутылки. Маленькая металлическая крышка делает одинокий стук по крыше, после чего исчезает в кустах, растущих перед домом.       Мужчина протянул Поджигателю бутылку. Последний слегка опешил от подобного щедрого жеста. Он помнил, как прилично захмелел на праздновании дня Независимости в июле. Его тело, не привыкшее к такому количеству алкоголя, помнило, как тяжело пришлось вставать с кровати утром. Помнил, что в комнате он оказался не без помощи Инженера (обыденная ситуация для одного, и странная для второго). Тем более, через пару часов вставать. Можно вернуться в комнату и попытаться заснуть снова, но... Но повторения кошмара не хотелось. Марлен рассчитывал, что после того первого сна на базе, когда снился пожар в доме, искалечивший его - они больше не потревожат, но в очередной раз допустил досадную ошибку. Даже многолетние работы с психологом не могли гарантировать полного освобождения от пережитого.       А раз поспать ему не удастся в ближайшие двенадцать-пятнадцать часов, то что он теряет? Выпьет крепкого кофе со сливками на завтрак. - С-спасибо, - он аккуратно принял бутылку пива из протянутой руки Подрывника и пригубил напиток. Горькое солодовое варево ледяным водопадом потекло по горлу вниз. Юношу передёрнуло. Невозможно привыкнуть к подобным ощущениям. Сделав пару небольших глотков, он вернул бутылку мужчине, который сразу же к ней приложился. Привкус горечи на языке постепенно сошёл на нет, а в голове возникло приятное ощущение лёгкости. Будто в одночасье стал невесомым, как пёрышко или лепесток на ветру. Навязчивые мысли по поводу сна отошли на второй план.

***

      Наёмники просидели на крыше больше часа, ведя пустые разговоры ни о чём. Болтал больше, конечно же, Тавиш. О том, как жилось ему ребёнком в Шотландии, как однажды видел ЛохНесское чудовище, которое почему-то требовало три пятьдесят*. Три пятьдесят чего, Марлен не понял; Подрывник быстро перескакивал с темы на тему, даже не замечая этого. Но рассказывал потрясающе.       Солнце поднялось над горизонтом полностью и последние звезды исчезли на небосводе. Через час проснётся Солдат и пойдёт будить команду, ибо впереди новый день, который идеален для того, чтобы " в очередной раз надрать задницы этим зазнавшимся Синим болванам".       Поджигатель вернул противогаз на голову, скрывая лицо. За всё то время, что они просидели здесь с Подрывником, он ни разу не повернулся к нему, словно соблюдая некое правило, которое касалось личности девятого наёмника.       Когда Марлен уже было собрался покинуть крышу, аккуратно спускаясь по криво прибитым доскам, Тавиш остановил его. - Держи, - небрежно кинул какой-то мешочек. Поджигатель поймал его в руки. На ощупь, самый обыкновенный тряпочный мешочек с чем-то сыпучим внутри. - Мфмм? - От кошмаров. И эт, не пробуй подпалить его, там всё равно нет пороха, - ДеГрут посмеялся над собственной хохмой, салютуя коллеге рукой. "Спасибо."       Поджигатель сжал мешочек в руке и, кивнув головой напоследок, осторожно спустился с крыши на чердак, а оттуда, быстро минуя коридоры дома - в свою комнату. Совсем скоро остальные наёмники проснутся.       На следующий день Подрывник уже не вспомнит ни о ночном разговоре на крыше, ни о том, что смог поговорить с загадочным коллегой по работе. Впереди всю команду ждало нелёгкое испытание, ведь им в очередной раз предстояло участвовать в сопровождении.