i wanna be yours

Дамиано окончательно запутался. Он не любил думать о том, что выходило из-под контроля. Эта ситуация точно выходила уже за всевозможные рамки, а девушка, что находилась в ее эпицентре похоже даже не чувствовала этого. Сидит, окруженная его знакомыми, тянет джин тоник через трубочку, блестит глазами и даже не старается отдернуть подол задравшегося хлопкового платья. Отсвечивает своей улыбкой на ужасные попытки людей вокруг шутить, искренне так. Она абсолютно точно пьяна, но не так сильно как в день его с ней первой встречи. Там было подобие женщины, что силилась обуздать свое тело и не растерять остатки гордости, Дамиано уверен, что этого у нее хоть отбавляй. Буквально упала к его ногам тогда и опалила прожигающим взглядом, стоило ему только слегка усмехнуться. Узнать в пьяной фанатке девушку, что оттеняла себя в толпе весь концерт было удивительно. Она и сама удивительна с этим коктейлем противоречия внутри. В концертном зале смотрела не отрываясь, грела своим вниманием. Он еще не упоминал, что ее глаза гребанная бездна? Падать в них было действительно приятно, пока срывал себе связки на очередном припеве. Девушка щурилась и иногда танцевала в такт музыке, но смотрела, смотрела. Это было странным электрическим зарядом, игрой в гляделки, где победителя по определению быть не могло. Все чем-то пожертвуют в конце. Она оторвалась лишь раз, залпом осушила добрую часть бутылки. Он подозревал, что это был не виноградный сок. Выражение лица после этого у бестии стало совершенно бескомпромиссным, словно не мешали ей софиты и контрастная темнота клуба, чье сочетание однозначно заставляло глаза слезиться. Она кажется даже плакала, когда они исполняли Coraline. Не жмурилась, не отрывалась, лишь дорожки слез слегка подсвечивались от рябящей иллюминации. Может быть ему и показалось, но это заставило исполнять отработанную песню с еще большим надрывом. Вики в коротком перерыве между композициями поймала его за руку, удивленно хлопнув глазами. Потянулась к уху, и, чтобы перекричать обезумевшую толпу, задала свой вопрос звонко и четко. — Ты куда смотришь все это время?! — Стараюсь удержать взгляд, чтобы вспомнить позже! Она отстраняется и глядит на Дамиано озадаченно, совершенно не понимает ту бессмыслицу, что он только что сказал. Обращает взгляд в толпу и силится найти источник внимания солиста. Оборачивается к нему обратно через секунд десять, морщит носик словно школьница. — Пушистые волосы и пьяный взгляд в первых рядах? Дамиано думает, что так можно описать буквально каждого второго в этом зале, но почему-то кивает. Вики это уже давно его двойник, чьи чувства и ощущения сняты под копирку. Ему кажется, что она действительно угадала. Бисексуальная охотница. Это слегка подбешивает и заставляет петь громче и еще чувствительнее, накидывая хрипотцы буквально в каждую строчку. Ему вообще-то за это не доплачивают. За то, что он держит чужой поплывший взгляд до конца концерта ему тоже никто не заплатит. Скорее всего поплатится он сам. Раздрай чувств накрывает после последнего аккорда, последнего стука барабанных палочек. Дамиано не успевает понять куда исчезла девушка, что перевернула его внутренности к чертям собачьим. Как там говорят? После двенадцати колдовство рушится? Он сам немного разрушился, о чем вы. Это глупо, и корить себя за слабость парень даже не пытается. Подумаешь, бывает, адреналин, ревущая толпа, нескончаемая энергия молодости. Люди влюбляются за минуту, интерес теряют еще быстрее. А потом встречает свою новую слабость у входа в клуб. Решил собраться с мыслями и поймать такси после концерта. Ребята не стали тормошить и уехали на служебной машине. Лишь Виктория протянула новую пачку сигарет, уверенная в том, что она ему пригодится как никогда. Дамиано встречает ее с пустой грудной клеткой, кислород с сигаретным дымом оттуда выбивает. А дальше все как-то скомкано. На расстоянии вытянутой руки девушка как будто меняется, вешает замки, не подберешься. Захотеть влезть в ее голову и узнать, что же она такое, это ему не мешает. У него есть козырь. Уверенность. Она обтачивает все его слова. Как бы неприятно было смотреть на убитые коленки чуткой девушки напротив, он сдерживается и не отсвечивает ни одну эмоцию на лице. А внутри бурлит месиво непонимания, что хоть вешайся. Он ненавидит это чувство, беспомощное, выбивающее землю из-под ног. Все как в тумане, их знакомство, душ, которым он приводит ее в чувство. Она совершенно не старается хоть как-то скрыть свое недовольство от похмелья, лишь кусает губы и похоже пытается ужалить дерзостью. Против Дамиано его же оружием? Что-то новенькое. Она действительно одно сплошное противоречие, Давид понимает это когда она возится со своими идиотскими туфлями в его прихожей под утро. Понимает, сейчас уйдет и ни за что не вернется. Это читается в нервном лице и по сжатым зубам. Но переставать удивлять его она похоже не собирается. В секунду меняется в лице, скидывает туфли так, что они стукаются об пол гулко, еще чуть и шпилька бы отвалилась наверное. Несется к нему и воскрешает воспоминание о том, как лизнула его своим вниманием еще на концерте. Тянет прядь волос из чужой прически, шепчет как-то неверяще и ошеломленно. — Действительно, очень мягкие. Прожигает за секунду, Дамиано даже теряется в ее бесконечной хаотичности. Глупая до ужаса, но кажется все же умнее его. И уж точно смелее. Он наклоняется и прижимается к мягкой щеке своими сухими губами, девушка замирает и задерживает дыхание. Она действительно пташка, хрупкая душа до ужаса, но летит туда, где ей будет теплее. Это сильно ему льстит. — Ты тоже очень мягкая, пташка. Она отстраняется резко, создает дистанцию и похоже бредет собирать остатки своего достоинства, другого по ее виду и не скажешь. Дамиано сдерживает смех, терпеть ее попытки надеть наконец-то несчастные туфли он больше не в силах. Давид протягивает бедняжке пиджак с подкладом, теплый, сам носит его в особенно ветренные римские вечера. Подталкивает к опешившей девушке мягкие тапочки. — Не хочу чтобы твое личико вновь встретилось с асфальтом, дорогая. Она морщится, но подарки принимает, шуршит своим голосом, что когда-нибудь обязательно вернет и буквально выпрыгивает из его квартиры, глухо стукнув дверью. И как будто не было этой случайности в его жизни вовсе. Эта прекрасная и хаотичная случайность появляется вновь после его сообщения. Страшно представить, как он нашел ее аккаунт в соц-сетях. Не хотел свихнуться от того, что действительно в ком-то невменяемо нуждался. А потом Вики с ее необузданным интересом, будто бы отворачивает ее от него. Привлекает внимание, он знает, что подруга умеет внедряться в чужие головы очень быстро. А Дамиано остается лишь курить на заднем дворе их студии, понимая, что его находка вновь сбежит, оставит за собой теплое воспоминание недосказанности. Но он благодарит бога за то, что иногда ошибается. Они целуются странно, он сам просит разрешения. Эта девушка удивляет, окрыляет и подрывает его понимание. Слизывает с ее губ какое-то обещание и плавится оттого, что похоже на этот раз улетать от него не собираются. И вот к чему это приводит. Вечеринка знакомых, на которую он ее пригласил, в самом разгаре. Где-то рядом крутится Вики, освещает всех своим очарованием или просто достает Итана и записывает истории в инстаграм группы. Томас тут, сидит рядом с его пташкой и кажется силится не заржать от того как она медленно и верно падает в объятия опьянения. Дамиано знает, что она не курит сигареты. Иногда выдувает колечки, затянувшись своим маленьким вейпом и всегда весело поглядывает на него. Но сегодня похоже день, в который все известные ему о ней вещи совершенно обесцениваются. Девушка принимает сигарету из чужих пальцев и буквально склоняет голову в благодарности. Ловит огонек чьей-то зажигалки и затягивается сразу же, разрешает сизому дыму заполнить легкие. Выдыхает ровно, не закашливается и хохочет оттого, что кто-то называет ее по имени. Уже совершенно пьяная. Боже, за что ему это. Она находит его глазами безошибочно, стреляет на поражение и вновь подносит сигарету к губами. Смотри, как я умею. Удивлен? Дамиано просто уже устает удивляться ее мнимой скромности. Хочется забрать это недоразумение и вновь полить холодной водой из душевой лейки. Посмотреть как ее глаза оживают, а не пытаются сожрать его душу в пьяном угаре. Дамиано решает, что с него сегодня достаточно потрясений. Он направляется к группе не очень трезвых парней и девушек, уверенно закатывая рукава белой рубашки. Сам для себя решает, что это действие помогает справиться с волнением при встрече с неизбежным. Его неизбежное следит за ним глазами, курит медленно и хмельно улыбается. — Вставай, пташка. Твой кучер вернет тебя домой. Девушка вновь заливисто смеется и протягивает к нему руки. Сигарету предусмотрительно выхватывает из ее пальцев Томас. — А мой кучер помнит где мой дом? — Твой кучер в шаге от того, чтобы свернуть твою милую шейку. Это слышит только она, Дамиано старается наклониться как можно ближе к девичьему уху. Сразу же начинает дуть губы и хмурится. Какой же ребенок. Пьяный двадцатилетний ребенок. — Хватайся, малышка. Домчу твое тельце в целостности и сохранности. Это ее состояние нравится парню тем, что девушка в кой-то веке не спорит и не прячется. Обхватывает его шею и позволяет взять себя на руки. — Ты когда-то обещал уже понести меня как принцессу, помнишь? — И я всегда выполняю свои обещания. Вики встречается в пьяной толпе внезапно, ловит Давида за предплечье и кажется нисколько не удивляется всей этой ситуации. — Милая, ты как? — Мой кучер обещал домчать меня с ветерком! Басистка недоуменно переводит взгляд на него и вскидывает брови выше обычного. Уставший, собранный и серьезный Дамиано ужасная редкость, ей стоит это сфотографировать. — Поняла вас, дети мои. Аккуратнее на дороге. Дами, смотри чтобы принцессу не занесло на поворотах. Она целует его в щеку по обычаю и тянется попрощаться с бедовой девушкой, что едва держится за плечи парня. Это совершенно не мешает ей вместо щеки подставить Виктории свои губы, запечатать поцелуй и оторваться со звонким чмоком. Басистка в легком шоке, старается держать лицо и не смотреть на Дамиано вовсе, а висящая на нем девушка, кажется, совсем не стесняется прозошедшего. Солист сдерживается, чтобы не отпустить свою ношу, посмотреть как она рухнет на пол. Скорее всего это совершенно ее не успокоит, лишь засмеется и попросит еще одну сигарету. Он старается выкинуть эту мысль из головы, она подгоняет его выйти на свежий воздух мгновенно. Машина припаркована рядом. Сложить девушку в более менее адекватное положение на заднем сидении нетрудно, она разваливается в креслах и мурлыкает себе что-то под нос. — Дамиано, знаешь, сейчас я тебя совершенно не боюсь. Давид сдерживает вздох сожаления, но почему-то остается смотреть на ее потуги вынуть свою голову, чудом не ударившись о потолок автомобиля. Она высовывается к нему, придерживающему дверь. — Ты такой опасный постоянно. Обходительный, резкий, непостоянный. Я боюсь утонуть в тебе, ведь ничем хорошим это не закончится. Парень все же дает себе вздохнуть и приземляется на корточки, аккурат у ее ног, свешанных из машины. — Ты похоже не понимаешь, что я все же человек, а не какой-то дьявол, который пользуется и искушает тебя. — Но именно это ты и делаешь! Искушаешь, точно. Берешь своей энергией, давишь остатки здравого смысла, заставляешь хотеть касаться. Не ври, что не хотел бы просто получить мое доверие на блюдечке и делать с моей душой все что хочешь. Она как будто бы протрезвела даже, вываливая на Давида что-то потаенное и искреннее, что определенно не дает покоя. Ее слова его наоборот успокаивают, дают телу безмятежно расслабиться. Она честна до чертиков, даже если это продиктовано ее состоянием уже совершенно неважно. — Я не возьму больше того, чего ты мне позволишь. Девушка вскидывает подбородок и щурится. — А если я скажу, что хочу позволить тебе все? — Хочешь и можешь разные вещи, пташка. Давай поговорим об этом позже, не хочу чтобы ты жалела о своих словах на утро. — Об этом я точно не пожалею. Она хватает парня за ворот рубашки порывисто, сталкивается зубами с его ртом, буквально. Давит своим напором, тянет в салон автомобиля, заставляет опрокинуться на собственное тело. Ее губы безжалостны, терзают, добиваются взаимности. И знаете, Дамиано очень слабый человек, чтобы такому сопротивляться. Ведет рукой вдоль ее тела, подкладывает другую под шею девушки, вынуждая сократить расстояние до минимума. Его язык уже глубоко в ее глотке, кажется. В глазах темнеет и все это предстает бесконечной дуростью, спровоцированной недосказанностью и стоическим терпением обоих. Дамиано одумывается в момент, когда его рука оказывается у нее под подолом платья, это действительно отрезвляет. Он позволяет ей вылизать свой рот еще один раз, а под конец отрывается от этой катастрофы, не забыв прикусить ей нижнюю губу. Пусть знает как внезапно нападать. Девушка неверяще хлопает глазами и похоже совершенно ничего не понимает. Все еще пьяная и смелая. Давид предпочитает в будущем столкнутся только со второй позицией. Он одергивает подол ее платья вниз как мечтал сделать весь вечер. — И как это понимать? Бросаешься в омут, не глядя, и меня охотно в него тянешь. Милая, так у нас тобой ничего не получится. Давай вернемся к этому позже, когда ты выспишься и вновь сможешь подавать признаки критического мышления, идет? — То есть это тебя не устраивает? Я не понимаю, чего ты вообще от меня хочешь?! Девушка кричит, не стесняясь. Все еще лежит под ним, метая бездонными глазами молнии. — Тебя, но тогда, когда ты сама будешь готова мне это дать. В ее глазах проклевывается понимание. Она примирительно кивает, успокаиваясь. Поднимает голову и неловко клюет Дамиано в кончик носа. — Вези меня домой, кучер. Этот чертов бал никак не закончится, сплошное безумие. Давид поднимается и закидывает голову в беззвучном смехе. Она определенно текст на всех языках мира, перевести получится не сразу. Кто бы что ни говорил, Дамиано упорный. Посидеть несколько ночей за переводом не составит для него труда.