i wanna be yours

Виктория никогда не верила в чудеса. Они случались с кем угодно, но только не с ней. Это сейчас она девочка с обложки, миленькая до невозможности. Светит одеждой от спонсоров группы в инстаграме, на руках каждый день можно заметить новое кольцо от очередного модного дома, что хочет черпнуть хоть немного славы молодых рок-королей Италии. Так было далеко не всегда. Она невероятно волевой человек и ценит в себе это качество. Хотела научиться играть на бас-гитаре? Отложенные деньги со своих дней рождений и всех остальных праздников в течении нескольких лет, бессонные ночи в попытках разобраться в азах, кровь на пальцах, когда особенно сильно проезжалась ими по струнам, свое дело сделали. Она сделала. Хотела создать группу из людей близких по духу? Повесила объявление на двери школьного совета, прослушала множество ребят, нашла среди них настоящие бриллианты. Нашла настоящих друзей. Виктория училась на собственных ошибках из раза в раз. Не сворачивала с намеченного пути, ведь знала — это ее предназначение. А как известно, ради любого предназначения стоит попотеть. Тут и расхлябанность только что собранной группы, и проблемы с местом для репетиций, и поиск собственного стиля и посылов в музыке. Стоит ли говорить о том, какие они все были разные. Томас такой живой и восторженный, первая надежда на возможность исполнения мечты, прыгал выше головы, стараясь помочь ей с организацией и стабильностью. Итан, которого они нашли чуть позже, хладнокровный и одновременно бесконечно чуткий, брал контроль над барабанной установкой, но иногда совершенно не мог справиться с бесконтрольными слезами во время совместных посиделок за просмотром мелодрам. Он даже мог прослезиться от слишком милого видео с котятами, но этот секрет Вики обещала себе хранить особенно сокровенно. И Дамиано. Ах, Дамиано. Он научил ее любить. Не в том примитивном смысле, он не был ее первой подростковой любовью. Наоборот, первое время она относилась к его дикому и едкому характеру с особой осторожностью. Он был ярким и громким, совершенно не скрывал этого. Лишь многим после она поняла, что боялась его уверенности, потому что сама ей в то зеленое время совсем не располагала. Дамиано как-то сильно напился на очередной тусовке и поцеловал ее. Все вышло глупо и скомкано, Виктория не поняла его поступка, а потому обиделась и не разговаривала добрых две недели. Детский сад. Лишь после, отбесившись друг на друга, они смогли расставить все точки на свои места. Он сказал ей тогда, что его глупый поступок был продиктован желанием показать ей как она хороша и как сама упорно не хотела этого замечать. Вики только рассмеялась, упрекнула согруппника в крайней степени самонадеянности. Дамиано в ответ лишь сухо ответил ей, что убедит в этом во что бы то ни стало. И убедил же. Рассекал по сцене так будто был рожден для этого, просил подкрашивать глаза с каждым разом все ярче. Виктория вспоминает, что научилась хорошо краситься в принципе из-за безумных хотелок солиста. Он часто говорил ей как она красива, подмечал такие вещи, на которые сама она бы никогда не обратила внимание. У тебя очень кукольные губы. Этот цвет теней делает твои глаза хрустальными. Собери волосы в хвост сегодня, подчеркни лебединую шею. Он слишком сильно ее баловал, как ей казалось. По прошествии стольких лет, Виктория, смотря на себя в зеркало, может точно сказать одно. Старания Дамиано увенчались ошеломительным успехом, словно она его собственный проект под кодовым названием «гадкий утенок — прекрасный лебедь», который он создавал с особой любовью. Так что да, он действительно научил ее любить. Любить себя. Уже после начались ее коротковременные романы полные огромного количества эмоций. Де Анжелис повелевала, заставляла страдать и смеяться разных людей, дарила свое бесценное внимание и исчезала, разбивая очередное утонувшее в ее энергии сердце. Именно этим они с Дамиано были похожи. Умели красиво уходить из чужих жизней. Его влияние на нее породило между ними глубокие платонические отношения. Как не могут два одинаково заряженных магнита притянуться, так и они не могли купаться в обоюдной страсти. Они, такие схожие в предпочтениях, не могли найти в друг друге того, что давало множество других людей вокруг. Именно эта фундаментальная истина сыграла с Викторией шутку в этот раз. Девушка выдыхает сигаретный дым из легких, словно пытается вытряхнуть из них весь кислород, для того чтобы точно сдохнуть. Потому что так, как она живет последнее время, нормальные люди жить не должны. Знаете, она считала себя нормальной слишком долго, чтобы сейчас осознать как просто можно свихнуться. Открытая фотография на дисплее телефона пробуждает в груди одновременно два чувства, которые точно не возникают у адекватной двадцатилетней девушки. Виктория бесконечно счастлива смотреть на Дамиано, что прячет улыбку, целуя девушку в розовом кроп-топе в макушку. Он раздет по пояс, руками обнимает свою пташку, они оба мокрые и слегка бешеные, ведь до того, как сделано это фото, свалились в бассейн на вилле родителей Итана. Виктория делает еще одну затяжку и, скользя пальцами по экрану, приближает лицо девушки на фотографии. Второе чувство скребется у нее в подкорке беспощадно, она его ненавидит. Ревность. Она бы скорее умерла от нее, чем от рака легких. Четвертая сигарета за раз греет пальцы. Увидев эту девушку еще тогда, в толпе на концерте, она понимала что проиграла Давиду. Дело не в том, что он заметил ее первым, это правило между ними никогда не работало. Дело в том, что она смотрела именно на него. Смотрела так, как на Де Анжелис не смотрели самые горячие и дорогие памяти любовники и любовницы. Такой взгляд Виктория бы никогда не оставила в памяти, он точно бы поселился в ее сердце и заполнил все существо своим смыслом. Как бы она ни боялась об этом думать — дьявольская колода карт уже была разыграна. Она осталась в дураках даже не начав играть. Знакомство с этой девушкой оставило после себя еще большую зависимость. Вики отступила, не додавила. Хотя был ли смысл вообще пытаться? Басистка решила называть ее принцессой, ведь самое подходящее прозвище уже было занято. Дамиано похоже сам вляпался по гланды, хоть и криво пытался отрицать влияние своей пташки. Своей. Колит-то как, почти заставляет заслезиться глаза. Виктория докуривает последнюю, как она надеется, сигарету и тушит ее подошвой лакированного сапога. Ей нужно идти. Ее ждут. Она ждет. Де Анжелис нажимает на звонок злощастной квартиры и отходит от двери на несколько шагов, помнит привычку ее новой подруги открывать резко и неожиданно. Новой подруги, боже. Самой-то не смешно так ее называть? Дверь открывается так, как она и предсказывала. Запоминать чужие привычки всегда было ее безукоризненным умением. Сейчас от этого знания лишь хочется посильнее приложиться головой о стену чужого подъезда. — О, солнце, ты пришла! Как погодка? Соответствует твоей неземной красоте? Она часто называет Викторию солнцем. Это льстит настолько же, насколько делает больно. Стоит в обычных свободных штанах, в помятой футболке с нарисованным котом Гарфилдом. На голове настоящее гнездо из непослушных волос, собранное в пучок. Де Анжелис усмехается и тепло смотрит на это домашнее недоразумение. Такая она живая и радостная ее приходу. — Погодка как раз для того, чтобы наведаться в клуб и сразить всех наповал. Девушка напротив строит самую жалостливую мордочку, на которую вообще способна. И без этого Виктория готова сделать для этой принцессы все что угодно. — Ты же накрасишь меня? И волосы… Я была уверенна, что справлюсь до твоего прихода, но, как видишь, у них свои планы. — Твоя фея-крестная прибыла в это богом забытое место, чтобы совершить невозможное. Показывай свои владения, принцесса, остальное оставь на меня. — Эй! Я вообще-то живу в этом, как ты выразилась, «богом забытом месте»! Девушка дуется совершенно по-детски, тут же тянет Вики в квартиру, позволяет взглянуть на свою небольшую, но очень светлую студию. Оставляет басистку на диване привыкать к новому месту, а сама упархивает варить кофе долгожданной гостье. Виктория знает, она умеет сварить простой напиток так, чтобы даже ей, такой привередливой, понравилось. Де Анжелис оглядывается, подмечая новые маленькие детали о своей невозможной зависимости. Письменный стол, закиданный огромным количеством записей и каких-то распечаток, скорее всего нужных для учебы. Стойка с висящей на вешалках одеждой. Вики помнит как девушка обмолвилась о том насколько не любит гладить, поэтому старается, чтобы вся одежда отвисала естественным образом, который не требует особых усилий. Одежда на вешалках разная. Тут и винтажные плащи, и несколько брючных костюмов, и платья, количество которых превалирует над всеми остальными предметами гардероба. Виктория помнит каждое, которое она надевала. На стене, освещенной лучами закатного солнца, над односпальной кроватью висит бесконечное множество распечатанных фотографий, открыток и стикеров. На нескольких фото она узнает себя. Фото с Давидом тоже есть, все из них делала именно Вики. Сердце пропускает стук, начинает гадко подташнивать. — Дамиано уже был здесь, правда? Вопрос срывается с губ неожиданно даже для басистки, что говорить о девушке, что отрывается от внимательного созерцания турки, чтобы кофе в очередной раз не переварился. Такое было и уже не раз. — Он подвозит меня до дома иногда, даже один раз заносил мое мертвое от выпивки тело, укладывал спать. Боже, как вообще вытерпел, я бы сама себя выкинула где-нибудь на обочине. А почему ты спрашиваешь? Виктория уже давно научилась прятать настоящие чувства за маской уверенного дружелюбия. Отношения с этой девушкой располагали к постоянному усовершенствованию отточенного навыка, она была слишком проницательной чтобы не заметить очевидных вещей. — Да так, подумала, что могу обскакать этого засранца хоть в чем-то, что касается тебя. Ответ на удивление честный, но приправленный таким количеством дерзости, что его истинная природа становится совершенно непонятной. Девушка попадается, смеется. Кофе готов. Они пьют не спеша, перебрасываясь последними новостями. Выход нового альбома, выступление в Сан-Ремо, на которое группа выражает особые надежды, предстоящие гастроли. — У вас все получится, Вики, вот увидишь. Буду смотреть как вы покоряете мир по телевизору. Де Анджелис смеется. Нет у этой барышни никакого телевизора. Звук входящего телефонного звонка как гром среди ясного неба. Виктория не успевает себя одёрнуть, цепко замечает на чужом дисплее имя Дамиано. — Да, привет. Собираемся сходить потанцевать с Вики. Да, она уже у меня. Разговор как-то не клеится, это басистка замечает по бровям девушки, что складываются домиком. — Дамиано, я говорила тебе про то что мы собирались потусить с ней двоем уже давно. Если собираешься и дальше вести себя как ребенок, я вешаю трубку. Она действительно вешает. Звонко кладет телефон на кофейный столик. — Солнце, можешь пожалуйста одолжить сигарету? Вики удивляется, до этого она видела девушку лишь с маленьким портативным вейпом. Лезет в свою сумочку и вытаскивает наполовину выкуренную пачку с лежащей внутри зажигалкой. Сигарета в чужих пальцах тлеет медленно как и вечер за окном. Чужая пташка рядом с ней устало вздыхает и еще раз глубоко затягивается прежде чем начинает говорить. — Да, я курю в особенно нервные моменты. Дамиано в последнее время провоцирует большинство из них. — Вы из-за чего-то поссорились? — Не поверишь, но в этот раз ты стала камнем преткновения. Такое вообще бывает? Вы же душа в душу, как бы ни цапались. Виктория смотрит на свои коленки, потому что смотреть в глаза своей собеседнице ей не позволяет совесть. Значит Дамиано у нее обвести вокруг пальца не получилось, заметил ее состояние и пытается держать границы как умеет. Это у них у обоих в новинку — делить человека, к которому испытывают одинаковые чувства. И как же Де Анжелис не нравится это дибильное и неподходящее слово «делить». Ее нельзя делить, она цельная. Виктория признала поражение, но чувствам не прикажешь. — Вики, не загоняйся, солнце, слышишь? Ты лучше меня знаешь какое он дите в вещах, которые не поддаются его контролю. Вроде я не вещь, но именно когда я с тобой, Дамиано постоянно подвергает эту аксиому сомнению. Сигарета в ее пальцах дотлевает, она идет к окну, чтобы выбросить остатки своей внезапной слабости. — Возможно он ревнует, но ты сама знаешь какая это нелепица. Да, Виктория-то знает, как же. Греется в лучиках внимания, направленного только на нее, заглушает совесть, чтобы не испытывать ее мерзких угрызений. — Дами всегда держится за ценных ему людей по-своему. Так он проявляет заботу, скрывая неуверенность своих действий. Это оправдание настолько жалкое, что Де Анжелис хочет спрыгнуть из окна вслед за выброшеной сигаретой. — Возможно, но по отношению к себе я этого терпеть не намерена. Пусть учится уважать мои границы, в будущем пригодится. Что это за будущее, насколько оно будет долгим и счастливым? Виктории остается лишь строить догадки и натянуть на лицо самую подбадривающую улыбку. — Принцесса, давай собираться. Забудем о нашем общем нервном друге на время, оторвемся и почувствуем свободу. Предложение встречают жарким одобрением, и ее дорогая случайность несется к стойке с одеждой, показывая басистке подобранный для выхода наряд. Виктория не верит в чудеса, но это не значит, что и с ней они не могут случится. Подтверждение этому эта прекрасная девочка, что ценит ее не смотря ни на что. Она неделимая переменная, что втиснулась в жизнь, человек, терять которого Де Анжелис ой как не хочется. Она может притворится кем угодно для нее. Даже анегелом, который желает ей счастья в чужих руках. Некстати вспоминается первая бас-гитара, которая была ее стартовым шагом в бесконечном поиске себя. Ее струны были укращены уже давно, Вики с ней справилась. Как справляться с девушкой, что переворачивает ее мир с ног на голову, она не знает. Может вовсе не стоит этому сопротивляться. Терять себя сейчас так достаточно глупое занятие, но отказать себе в этой приятной слабости она не может и не хочет. О предстоящем разбивающем разговоре с Дамиано думать не хочется. Он будет, она уверенна. Слишком хорошо знает своего друга. Виктория упорная, она определенно справится и с этим.