i wanna be yours

Ты — момент, который никогда не повторится. Живешь на растерзание собственной судьбе. Судьба гаденько ухмыляется, ехидно потирает ручки и отправляет тебя в полет, к которому никто не готовил. Ты не знаешь, что там в конце, ты даже не понимаешь с чего это началось. От тебя требует решения ситуация, но так странно. Дамиано от тебя вообще-то ничего не требует. Как будто ничего не изменилось с того момента, как вы начали встречаться. Казалось что это новый виток истории, который бескомпромиссно все вознесет, либо в конец развалит. Ты ждала чего-то грандиозного, но была ужасно озадачена спокойствием, что в итоге воцарилось в ваших с Давидом отношениях. Ну, приехали. Ты что, ждешь подвоха? Хочется вскрыть себе голову и выловить всех мерзких тараканов, что скребутся в подкорке, мешают рационально мыслить. Как же бесит, что ты постоянно думаешь. Ужасно. Как удалить мозг? Ты вспоминаешь какое бесовство творилось в твоих прошлых отношениях. Давай начистоту. Это был настоящий пиздец. Два человека, которые потерялись в собственном микроклимате и душили себя и окружающих бесконечным количеством проблем. Твоя прошлая девушка была невыносимой. Ревновала, оставляла засосы, тысячу раз игнорируя твою очередную просьбу остановиться. Вы как будто ненавидели друг друга, пытаясь обоюдно утопить в пассивной агрессии. Ты поудобней развалилась на своей кровати. Пришла с учебы, устала до гудящих конечностей. Входную дверь оставила слегка приоткрытой, твою скромную обитель срочно нужно проветрить. Тебе бы и самой проветриться, лежишь вся такая разбитая, в голову лезут мерзкие призраки прошлого. Твоя бывшая воскрешается в мыслях очень быстро. С огромным количеством цветных татуировок ее тело выглядело как лоскутное одеяло. Ты влюбилась с первого взгляда на короткие темные волосы и ямочки, что загорелись на ее худом лице, когда она впервые с тобой заговорила. О, она была действительно горячей с этой ее ненасытностью и ревностью. Ты не понимала как ошибалась изначально, беспрекословно принимая ее удушающую опеку и внимание. Тебе хотелось быть любимой, она давала тебе это. Тогда этого было достаточно. А сейчас? Оглядываясь на ошибки прошлого, ты четко понимаешь, что больше такого не хочешь. А было ли это «любовью»? Боже, откуда тебе знать, милая. Эти отношения убили в тебе всю веру в искреннее и чистое, в то, что прочитывалось в детских книжках, засматривалось до дыр на старых кассетах Диснея. Мультики о принцессах, конечно. О светлой и прекрасной. О той, что в твоей жизни невозможна. Ты выдыхаешь глубоко, тянешься за своим вейпом, чтобы хоть немного разжижить тягучие мысли солевым никотином. Давай, хороший, работай. Подари момент свободы, опустоши оккупированную прошлым голову. Ты затягиваешься, забываешься, куришь до упора пока маленький индикатор не сообщает о передозировке никотином для одного вдоха. Как же насрать. Голова не собирается пустеть. Ты вспоминаешь о первых свиданиях, поцелуях, близости. Вы были такими неуверенными и чуткими, старались доставить друг другу удовольствие. Поначалу даже получалось же, уже слегка позже вся красивая картинка разрушилась под напором недоверия и злости. Вы вели себя как дети, обоюдно требовали любви, как какую-то новую игрушку, истериками убивали свои личности, когда в итоге ничего не получали. Какая мерзость, тебя даже передернуло. Она стоит перед глазами, стоит только их закрыть. Что сегодня за день такой?! Ты ведь не вспоминала об этом ужасе уже очень давно. Запретила себе даже думать об этом человеке в тот момент, когда в ночи сбегала с общей квартиры, собрав скромные пожитки. Довести все до такой драмы нужно еще уметь. Вы справились просто блестяще, браво. Идиотка, отвлекись. Ты знаешь к чему это приведет. Закроешься, запрешь сердце, наорешь на любого отчаявшегося, что поинтересуется твоим состоянием. Боже, блять. Если бы можно было стереть руки в кровь, чтобы не ощущать ее призрачные прикосновения, ты бы это сделала в первую очередь. Непроизвольно хватаешься за шею, боишься посмотреть в свое широкое зеркало у вешалки с одеждой. Почему-то уверена, что на левой стороне шеи все еще цветет сливовый синяк, стоит только убрать руку и сразу ужаснешься ему. Мерзко, как же мерзко. Она как будто никуда не уходила. Вот же, стоит напротив, улыбается, зачесывает волосы привычным движением. Помнишь как она постоянно говорила? Ты дура, моя хорошая, ты не ценишь то, что я тебе даю. А больше никто тебе это дать не в силах. Тебя больше никто не полюбит. Как я никто. Пальцы со свежим маникюром лихо проезжаются по руке, оставляют ровные полосы, что наливаются красным. Ты ужасная кошка, дорогая, не знаешь главное правило — ранить нужно всех вокруг, а не себя. Легче не становится. Мысли роятся, жужжат. Тишина доводит то исступления, в ушах невыносимый звук, какофония мерзкого прошлого звучит с каждой секундой все громче. Ты слышишь как бешено бьется сердце, подгоняемое животным страхом. Девушка напротив не исчезает, следит за твоими движениями, давит взглядом. Ужас парализует твои конечности. Это не она. Дамиано смотрит на тебя так, как никогда не смотрел. Взгляд пропитанный ядом, превосходством, болью. Он смотрит ее глазами. Какой пиздец. Он произносит ее последние слова. Тебя больше никто не полюбит. Как я никто. Ты воешь от того, что происходит. Орешь в голос, стараешься разрушить иллюзию, проснуться, сдохнуть. Что угодно, лишь бы образ под веками исчез. Руки тянутся к телефону, попытка включить громкую музыку, что расщепит твое тело на молекулы, а после развеет прах по комнате. Жесткий звук барабанов и резкой бас-гитары расслабляет натянутые нервы мгновенно. Значит, первый альбом Måneskin. Ты слушала его на днях, забыла снять с очереди воспроизведения. Тем лучше. Моментально вскакиваешь с кровати, начинаешь трясти бедрами под мотив песни. Ты хочешь улететь в забытие, оторваться как в последний раз, не оставить в голове ни одной душащей мысли. Подарить своему телу возможность подняться над землей. Песня только способствует, волна нарастает, сносит к чертям твои проблемы, заглушает. You got me trapped in your mind. Дамиано на записи поет надрывно, повторяет эту строчку несколько раз, влезает с ней в голову. Все смешивается, и ловушка собственного разума тихо отступает куда-то на задний план, глохнет. Бесы под кожей засыпают. По щеке катится что-то горячее. В голове пусто. Песня заканчивается. — Пташка, ты же знаешь, что можешь попросить меня спеть для тебя в любое время? Голос Дамиано разрезает тишину. Ты кричишь он внезапного испуга, падаешь на колени. Молишься, чтобы это не было очередной обманкой подброшенной твоим свихнувшимся сознанием. Поворачиваешься к двери, выдыхаешь весь воздух из легких. В дверях стоит живой Дамиано. Спасибо. Ты похоже пока окончательно не сошла с ума. Вспоминаешь как оставила дверь незакрытой, когда зашла в студию. Его способность проходить через стены отметается. Он сегодня в джинсах. Они синие, сидят почти в облипку, подчеркивают жилистость ног парня. Футболка на Давиде черная, Бритни Спирс на ней безумно смотрит, орудует машинкой, сбривает последние остатки волос. Ты сейчас чувствуешь себя примерно так же как эта икона нулевых. Подайте машинку, пожалуйста. У него на лице теплая улыбка. Ты неосторожно сравниваешь этого живого Дамиано с демоном из своих тронутых иллюзий. Забытая тошнота вновь подступает к горлу. Парень напротив меняет эмоцию, считывает тебя как открытую книгу. — Пташка, что случилось? И...у тебя кровь что ли?! Ты резко отмираешь, суетливо обращаешь внимание на свою левую руку. А, точно. Уже совсем забыла как полоснула себя, чтобы заглушить моральную боль. Хреново помогло на самом-то деле. Порезов три, они ровные и длинные. Под ногтями правой руку ты находишь следы свежей крови. Мутить начинает вдвойне. Дамиано появляется рядом немедленно. Осматривает твою глупую травму, аккуратно придерживает за локоть. Он молчит пока похоже окончательно не удостоверяется, что твоей жизни ничего не угрожает. Переводит взгляд с твоей израненной конечности на лицо. Боже, ты же вся красная! Слезы были горячими, не заметила как плакала. — Любишь же ты ломать свои крылья. Он тянется к твоему лицу, легонько смахивает остатки соленой воды с щек. Смотрит до того трогательно, что сердце начинает щемить. Ты не успеваешь понять в какой момент подпустила этого мужчину так близко. Не к своему телу, а к своей душе. — Где у тебя перекись и пластыри? Нужно залатать твои раны. — Я сама… Он уже вскакивает, направляется на кухню. Открывает нужный ящик, достает объемную аптечку. Ты на этот его экстрасенсорный поступок лишь удивленно вскидываешь брови. — А, боже! Ты же и не помнишь похоже! Он улыбается, почти хихикает, направляясь обратно к тебе на диван. — Я уже доставал для тебя обезболивающее, когда недавно доставлял тебя домой. Ты даже не вспомнишь, тогда твое тельце поднимать было действительно сложно. Дамиано жмурится от солнечного света, копается в твоей аптечке, ищет нужное. Такой домашний и трогательный, невозможно. Искренне заботиться, мягко шутит, обволакивает теплотой. Слезы из глаз брызжут неожиданно даже для тебя. — Пташка! Ну ты чего? Закрываешь лицо руками. Хрипло хныкаешь от бессилия. Он рядом, все закончилось. Сейчас все хорошо. Давид аккуратно отнимает твои руки от зареванного лица, внимательно осматривает масштаб трагедии. Замечает что-то на самом дне красных от слез глаз. Пробегает языком по ряду ровных зубов, смотрит в сторону и сам себе кивает. — Давай так, малышка. Я обрабатываю твое боевое ранение, а ты плачешь сколько хочешь, не сдерживаешься. Как будешь готова, если захочешь, расскажешь, что произошло. Идет? Можешь просто кивнуть. Ты киваешь, заходишься новым приступом рыданий. Эти его слова рушат все барьеры, тягучая усталость и ненавистное прошлое вытекают из тебя вместе с бесконечными слезами. — А...репетиция? Ты заикаешься, глотаешь слезы. Напоминаешь своему парню о сегодняшней репетиции, запомнила, как он упомянул ее вчера, когда вы разговаривали по телефону. — Ты серьезно?! Забудь обо всем, сейчас я с тобой. Слезы льются и льются. Опустошают грудную клетку, освобождают разум. Дамиано наклоняется к твоей руке, мягко смачивает ранки раствором из тюбика. Тонкая боль пронзает, колет словно иголкой, возвращает в реальность. Ты начинаешь говорить. Обо всем. Как мучилась год назад, лежала под одеялом днями, ненавидя собственное тело. Отпечатки, что оставила на тебе твоя бывшая, словно со временем не сошли. Синяки зажили, боль испарилась, а незримое грязное присутствие этого человека в мыслях покидать тебя окончательно не хочет. Ты железно помнишь ее взгляд, полный жестокости и мерзкого удовольствия, когда она отвесила тебе звонкую пощечину. Ты вернулась домой поздно, не предупредила и так глупо и больно поплатилась. Дамиано чутко слушает твои надтреснутые слова. Не дышит, кажется, все внимание приковано к руке, которую он обклеивает дурацкими розовыми пластырями с разноцветными единорогами. Ты всегда была слаба к таким милым вещицам. Ты говоришь о ее словах, четких и глубоких. Больных. Говоришь, что зависимость от человека оставила в груди зияющую дыру. О редких панических атаках тоже говоришь, объясняешь как расцарапала себя. Вспоминаешь о том, как мать баюкала тебя по ночам, когда ты просыпалась от особенно жутких снов. Он слушает внимательно, закончил обработку, легонько гладит твое запястье, крепко держит за руку. Такая поддержка подстегивает раскрыть абсолютно все свои карты. — Я…хочу тебе доверять, Дамиано. Но пойми. Избавиться от всей больной херни, что случилась в моей жизни, сложно. Очень сложно. — Давай попробуем избавиться от нее вместе? Вместе. Так просто сказать то, что заставляет сердце тепло заныть. — Я не хочу на тебя давить, пташка. Я очень зол сейчас, весь пиздец, который с тобой случился… Он… Ты не заслуживаешь зависеть от него, малышка. Ты выплакала уже все водные запасы организма, но это не мешает хрипло вздохнуть, хлюпнуть раскрасневшимся носом. — Запомни, я всегда рядом. Всегда для тебя. Единственный, кто будет страдать от разбитого сердца — это я. Тебе я этого не позволю. Буду дарить тебе все, что тебе нужно. Поддержка, милая. Для тебя у меня ее бесконечно. — Дурак, я же уже говорила, что не верю в любовь. Ты истерично хихикаешь, вытираешь отпечатки слез с лица, что застыли соляными разводами. — Тогда просто поверь в меня. Он смотрит серьезно. Легко подцепляет твои густые волосы, проходится кончиками пальцев по овалу лица. Пускает заряды по телу своими чуткими пронзительными действиями. Одна твоя рука в его теплой хватке, что показывает всю серьезность сказанных слов. — Ты сказал, что можешь спеть мне. — Выбирай песню, пташка. Ты задумываешься, встряхиваешь волосы, снимаешь остатки истерики из опухших мыслей. — Torna a casa. Хочу, чтобы ты спел мне ее. А потом я приведу себя в порядок, и мы поедем на вашу репетицию. — Договорились. Только мне нужна твоя небольшая помощь, поднимайся. Он встает, поддерживает тебя за локти, увлекая за собой. Вы стоите друг напротив друга, смотрите, не скрываясь. Тебе приходится слегка задрать свой подбородок, чтобы дарить ему вид на свое заплаканное лицо. Он вглядывается, тянется руками к твоей талии, обвивает татуированными руками. Прижимает к себе, ты чувствуешь его дыхание над своей макушкой. Почти слышишь, как на мочках его ушей качаются массивные серьги-кольца. Устраиваешь свою голову на его плече поудобней, ощущаешь размеренный стук чужого сердца под своим ухом. Руки закидываешь на его шею, греешься естественным теплом, только сейчас понимая какие же холодные у тебя были ладони. Он слегка раскачивает ваши тела. Дарит странное подобие медленного танца, воскрешает приятную тоску в сердце. Планета останавливается, только вы медленно двигаетесь по твоей студии, когда он наконец-то начинает петь. Мягко, тихо, почти шепотом дарит песню о прекрасной Марлене, что ведет его в этом огромном и сложном мире. Что ни строчка, то откровение. Трек, который ты заслушивала до безобразия в наушниках, оживает, течет вместо крови по венам. Ты жмешься ближе, прячешься от всего мира в его объятиях. Дамиано просит тебя вернуться домой. Вся песня в его проникновенном исполнении становится посвященной тебе. Сумерки ползут из открытого окна, с головой накрывают ваши тела. Звук сильного дождя неожиданный, но как же он сейчас к месту. Как странная мелодия ложится под звонкий голос, что своей томной хрипотцой поджигает в твоей душе все фейерверки. — Oggi mi sento benedetto e non trovo niente da aggiungere. Он заставляет тебя чувствовать себя живой до кончиков пальцев. Успокаивает, держит крепко, обещает невозможное. Ты уже твердо знаешь, что для этого человека невозможных вещей не бывает. Призраки прошлого растворяются, хоть на время забываются, бегут из твоей головы под напором чужой нежности и отдачи. Хорошо. Тебе очень хорошо рядом с ним. Дамиано заканчивает песню максимально тихо, последние строчки шепчет на грани беззвучия. Шелестит своим неземным голосом, целует твою макушку, так и застывает, качая твою душу в колыбели собственной энергии. Вы молчите. Вы чувствуете. Ты вскидываешь голову резко, ловишь взгляд его карих глаз, цепляешься вниманием за золотистое колечко в носу. Какой же он. Невозможно. Тянешься к его лицу, кладешь ладони на чужие острые скулы. Прижимаешься поцелуем к мягким приоткрытым губам. Даешь почувствовать всю свою благодарность, плавишься в крепких объятиях. Он легко проходится языком по твоей нижней губе. Не намекает на продолжение, просто выражает всю свою зависимость и преданность одним маленьким движением. — Спасибо. Шепчешь в его губы, медленно моргаешь, понемногу возвращаясь в реальность. Магия момента слегка растворяется, но человек, что греет твое тело в своих руках, никуда не исчезает. Смотрит, запечатывает воспоминание, едва опуская ресницы. — Ты безумная загадка, пташка. Ты сама жизнь, что я хочу сохранить. Я хочу быть причиной твоей улыбки, тихих слез, жарких вздохов. Ты не принадлежишь мне, а я тебе. Остается только быть близко настолько, чтобы чувство нашего единения витало в этом воздухе. Ты улыбаешься. Улыбаешься для него, как Дамиано тебя только что попросил. Не чувствуешь того, что обязана. Просто все его существо пробуждает в душе чувство окрыленности. Расправь крылья, пташка, лети на его свет, не боясь обжечься. Рискни, дорогая, у него к тебе другая любовь. Любовь? Она ли? Она на это похожа? Об этом были песни диснеевских принцесс, когда они зависали в очередном лесу с волшебными зверюшками? Ты не знаешь. Но. Его песня, подаренная тебе точно прекрасней всех баллад о великой и желанной. Стоишь такая неидеальная напротив красивого и уверенного мужчины. А ему как будто только и нужна такая ты. Со своими непослушными волосами, мучительным прошлым, бесконечными противоречиями. Он не пытается исправить, он принимает тебя всю, без остатка. Ты улыбаешься еще ярче, свыкаясь с новым ощущением своей нужности этому человеку. Ты можешь попробовать взлететь в открытое небо, оставив глухой голос прошлого где-то далеко позади. С этим человеком рядом ты можешь все.