Деревня засыпает, просыпается мафия

      Сидя в восемь часов утра на лавочке под крупной яблоней, Чонгук расслабленно пьет чай и наблюдает за кошкой, что легла спать в тени под вишней напротив него. За это время он действительно научился рано просыпаться и никуда не торопиться. Оставил вечную суету за несколько десятков километров от себя, будто наконец остался наедине с собой. Большую часть времени Чон мечтал наконец отдохнуть и разобраться в себе, заглянуть внутрь своей личности. И вот он имеет такую возможность, только больше не хочет.       Пока бабушка в это время уже готовит третью порцию пирожков, а дед косит траву в саду, Юнги спит после насыщенного событиями Ивана Купала. Они со старшим пришли домой в четыре утра и оба рухнули по своим диванам. Чонгук только смог проспать четыре часа и отрезветь, лишь непонятно отчего именно: домашнего вина или пьянящего Мин Юнги. Даже если он и пил, то помнит ровно каждый взгляд, прикосновение и слово. Вряд ли вообще когда-нибудь забудет. Вчера Юнги мог затмить собой все звёзды мира разом, мог одной улыбкой заставить сердце старшего сделать кульбит и рухнуть где-то в пятки. Чон прекрасно понимает, что младший может сделать это снова и снова, стоит ему лишь находится рядом с ним.       Конечно, Чонгук когда-то уже любил, но это было мимолётно и тускло. Проходило, словно стоит лишь догореть свече в сердце и остатки этих чувств развеяться подобно дыму по ветру. Но когда он смотрит на Юнги, то кажется что вместо свечи там целый костер, через который они вчера прыгали. У него это впервые. Он ведь даже не заметил, как этот вредный капризный мальчишка шустро залез ему на шею и свесил оттуда свои стройные ноги. Да и не сказать что Чон бурно сопротивлялся — такие ножки ступать по земле не должны. Когда он только его увидел, то подумал что это закрытый ребенок, который сам у себя на уме и не особо любящий компанию других людей. А после огорода так вообще чуть ли не маленький тиран. Но со временем, когда тот ему раскрылся, Чонгук увидел открытого для мира милого котенка, удивительного в своей простоте и необычно искреннего. Понял, что и дня не сможет прожить без чужой улыбки. Смех у него будто тысячи колокольчиков задетых ветром, глаза хитрые, но добрые. Про характер он и вовсе молчит: Юнги непредсказуем, в один момент он поразительно ласковый, а в другой уже шкодит. Кажется, что Чонгуку легче фондовый рынок предугадать, чем поступки младшего. Там хотя бы причины есть.       Вчерашний поцелуй оседает странным давящим чувством на сердце и глупой улыбкой. А ведь он даже не заметил, как из главы крупной компании стал школьником, которому разрешили понести портфель. Старший делает глоток чая и чуть ли не давится, когда сзади тихо подходит Юнги и кладет руку на его плечо.       — Доброе утро, — говорит Мин и забирает из рук мужчины кружку, делая пару глотков.       — Доброе, — Чон особо не знает, что сказать даже, но рука на плече придает уверенности что все хорошо.       — Когда пойдем на свидание? — спокойно спрашивает младший и возвращает пустую кружку парню.       — Какое свидание?       — Ну как, если ты мой суженный, то я жду свидание, — Чонгук на это заявление лишь смеётся и кивает.       — Дело в том, что я не знаю, в какое место повести тебя здесь, если только не на сеновал.       — До сеновала ещё очень далеко, а вот на речку в такую жару я бы сходил.       Чон одобрительно кивает и поднимает голову, смотря на юношу, который подставил лицо лучам солнца, закрыв глаза. Юнги будто действительно маленький и даже солнце тянется поцеловать его в румяные щеки как излюбленного своего ребенка. Черные пушистые волосы сверкают и блестят, а ему бы в них носом зарыться, пока младший будет улыбаться ему в ключицы. Чонгук неожиданно для себя начинает понимать, что такое любовь. Они завтракают блинами с вареньем и старший ловит себя на мысли, что такими темпами он явно наберёт пару килограмм. Далее собираются на речку, кладя в рюкзак полотенца и прочие вещи. На улице стоит жаркая погода, когда солнце действительно печет. Если бы не речка, он наверняка бы не удержался от того, чтобы пролить на себя ведро холодной колодезной воды. Или в саду ванна стоит, можно ее набрать, джакузи эконом класса. Когда Чонгук был маленьким бабушка часто делала для него бассейны из корыта в саду.       Они выходят из дома около обеда и Юнги ведёт в сторону речки. Не той, через которую они вели коров, скорее это другой конец этой реки. Воздух жаркий, что опаляет лёгкие изнутри. В городе на каждом шагу кондиционеры, тень от высоток и прочие прелести против жары. Тут же единственное, что тебе могут предоставить — бабушкин веер, купленный на ярмарке в девяносто седьмом. Ну и ещё элегантная шляпа с розовым бантиком. Хотя бабуля Чон и так намеревалась одеть на своих ненаглядных детей панамку и кепку с человеком-пауком, еле сбежали. Ветер дует, но скорее лишь обжигает, чем холодит кожу, из-за чего идти становится очень тяжело.       — Долго там до речки?       — Полчаса, — пожимает плечами Мин.       — Полчаса?! — Чонгук мысленно ловит солнечный удар и падает в обморок.       — А я думал ты уже привык к разочарованиям в своей жизни.       Старшему ничего не остаётся кроме как послушно идти дальше, мечтая о прохладной воде. Он проходит мимо чужих домов, около которых растет шелковица или вишня. Смотрит под ноги и действительно ближе к речке видит засохшую на асфальте гадюку, будто серая картинка. Чон считает это местью за свой мини сердечный приступ, когда они пасли коров. С Мином спускаются вниз по улице и вид открывается на широкую реку, на поверхности которой отражаются яркие солнечные лучи. Желание забыть обо всем и с разбегу прыгнуть с обрыва в воду очень соблазняет. Но Юнги ведёт его за руку вниз к пристани и тайно радуется, что здесь нет никаких детей. Рюкзак успешно скидывается с плеча и Чонгук снимает с себя шорты и футболку, кладя рядом около него, благо хоть плавки те надели заранее. Младший неплохо так залипает на широкой спине, на который набита странная татуировка, которая кажется чем-то знакомой. Черные линии переплетаются между собой, образуя рисунок. Он рассматривает ее и понимает, что это японская маска демона — Ханья. Кажется, будто он ее уже видел, пусть такие татуировки довольно распространены.       Скользит взглядом вверх к крепким плечам, а когда старший поднимает руку, чтобы убрать волосы, то видит, как перекатываются мышцы и кажется скулит внутри себя. Мужчина поворачивается к нему лицом и теперь ему открывается рельефный торс, уходящий линиями под ткань плавок. Юнги совершенно не замечает, как быстро краснеет его лицо вплоть до ушей и шеи.       — Чего глазками моргаем? — Чонгук скрещивает руки на груди, усмехаясь, а сам думает что его давно таким взглядом не пожирали. Ох уж эти невинные девственники.       — Там пчела пролетала, — отмахивается младший.       Юнги поворачивается и снимает с себя одежду, кладя ее рядом с вещами старшего. Теперь очередь Чона наблюдать за прекрасным, но как только шорты летят на пол, Мин с разбега прыгает в воду, так что Чонгук не успевает ничего рассмотреть и уже слышит сзади себя брызги воды. Оборачивается чуть рассеяно и видит, как черная макушка выныривает из воды и плывет дальше.       — Догоняй, пенсионер! — весело кричит младший и вновь прячется под воду.       Чонгука долго звать не нужно, он следом прыгает в воду, рассчитывая так, чтобы не задеть парня. Прохладная вода сразу обволакивает тело и он чувствует облегчение от жары. Выныривает, откидывая волосы назад. Юнги в это время плывет впереди и старший, пользуясь моментом, снова ныряет под воду, подбираясь к нему. Хватает его за ногу, но даже через толщу воды слышит писк. Чужая пятка чуть ли не прилетает в нос, а ему не шибко хочется быть контуженным и потопленным как дедова лодка, так что Чон выбирается наверх.       — Ты слишком вредный и громкий, — вдыхает воздух Чонгук.       — Или ты слишком старый для меня.       Для Чона это словно удар куда-то ниже кардиостимулятора. И так вчера колени крутили и спина болела, а тут ещё и это. Он без слов уходит воду, хватает Юнги за ноги, садя себе на плечи и резко отталкивается от дна. Мин визжит, когда его подкидывают в воздух и с кучей брызг падает обратно в речку. Через несколько секунд выныривает, жадно втягивая воздух.       — Вот обижусь я на тебя и всё, — фыркает младший, брызгая в парня.       — Слышу только шипение котенка, — хмыкает тот, улыбаясь.       — Ой всё.       Младший отплывает от парня и направляется к пристани, затем ныряя и всплывая под ней. Под досками есть ещё немного пространства приблизительно как две головы, но со стороны Чонгука обзор закрывает одна единственная длинная ступенька к воде. Так что там можно спокойно спрятаться от всяких мафиози. Чон долго себя ждать не позволяет и через пару мгновений оказывается около младшего. Загоняет его в угол, не давая возможности куда-то деться и расплывается в хитрой, довольной усмешке.       — Поймал.       Чонгук напротив Мина настолько близко, что сердце ходуном заходится. Стучит, отбивая ритм в ушах, и так волнующе, так трепетно, что даже покалывают кончики пальцев. В воде будто жарко все равно становится, что хочется занырнуть лишь бы не потеряться от переполняющих чувств. Юнги тонет. Но что ему река, когда совсем близко блеск чужих темных глаз. В них будто мелькает что-то опасное, что-то азартное и дикое, но сколько бы не отпугивало, Мину кажется что его это никогда не коснется, не сделает больно и не затронет. Младший робко кладет руку на чужое плечо. Собирает кончиками пальцев капли воды по горячей коже и те сбегают вниз. Он задерживает на этом взгляд, пока Чон не поддается ближе и не целует его в лоб, тихо смеясь.       — Ты демонов моих кумир, — шепчет старший, спускаясь лёгкими поцелуями к виску.       Юнги даже не знает что сказать. Он просто закрывает глаза и утыкается носом куда-то в шею парня, чувствуя как чужие руки прижимают к себе под водой. Для него все это так впервые, что он просто теряет голову. Непривычно и совсем чуть-чуть страшно. Как иронично, что первое свидание Мина проходит на речке под пристанью и всего в паре метров от кучи водорослей. Однако ему кажется, что романтичнее некуда. Не то чтобы он хотя бы что-то понимал в свиданиях, но думает что место роли не играет, важно ощущение той близости, окрылённости и дурмана, который накрывает от вида своего человека. Сейчас все так и происходит. Младший поднимает голову, видя что Чон тянется за мягким поцелуем, но над их головами слышится громкий топот, брызги воды и смех детей. Чонгук кратко смеётся и просто целует парня в кончик носа, пользуясь моментом, когда они ещё не замечены.       — Почему эти дети не могли прийти на пару минут позже? — раздражённо шепчет Мин.       — Они уберегли твою русалочью попку, а то поймал бы тебя и зажарил хвост на костре, — отвечает тем же шепотом старший.       — Я бы тебя соблазнил и утопил.       — Первое — уже, а второе, на это у тебя бы силенок не хватило, — подмигивает юноше, наблюдая за чужим строгим взглядом, который скорее выглядит милым. — Злой водяной выходит на охоту за глупыми детишками, — громко говорит Чон и выплывет из-под пристани к детям.       Юнги мысленно бьёт себя и детей по лбу за испорченное свидание. Сомневается, что Чонгуку уже намного больше двадцати и следом вылезает из своего укрытия. Перед его глазами целая картина, как дети смеясь плывут кто куда, когда старший гоняется за ними и изображает водяного. Мин соврет, если скажет, что его это не умиляет. После отмирает, выходя из своих мыслей, когда Чон тянет его играть с ними. Отпирается, но быстро сдается.       Время быстро тянется от игр и купания, так что спустя полчаса они со старшим обтираются полотенцами, прощаются с детьми и идут обратно домой. С волос все равно стекают капельки воды, от обоих пахнет речкой, но дышится намного легче, свободнее и не так жарко, как было в обед. Даже солнце спряталось, что очень радует. С лица не спадает улыбка и когда они выходят на асфальт, младший снимает с себя шлепки, берет их в руку и шагает по горячей дороге. Чонгук на это смотрит удивлённо и даже приподнимает бровь.       — Камни не режут ноги?       — Их тут нет, а дорога очень теплая и это приятно даже.       Старший смотрит на свои ноги, а после на дорогу и всё-таки сдается, снимает с себя обувь. Ощущение странное, маленькие камни и прочее все равно есть и пристают к ноге, но к этому привыкаешь, а асфальт теплый, солнцем нагретый. Даже расслабляет и приятно греет. От этого всего так пахнет летом и свободой. Той, который ему так не хватало, но которой он так хотел. Юнги подходит к растущей около дороги шелковице и начинает есть с дерева черные ягоды. Естественно так пачкает пальцы фиолетовыми пятнами и даже рот, отчего старший не может сдержать смеха.       — Котенок испачкался. Нужна тебе была эта шелковица, а?       — Определено, — фыркает младший и пытается достать до одной ягоды, пока Чонгук не опускает ветку ниже к парню. — Спасибо, — Мин уже почти срывает шелковицу, когда ветка вновь поднимается вверх.       — А ты меня любишь? — откровенно издевается над ним старший, не скрывая улыбки.       — А тебе дать по роже? — приподнимает бровь младший, но всё-таки сдается. — Больше жизни.       — Тогда ладно, — Чон даёт юноше забрать ягоду и ещё какое-то время позволяют тому срывать шелковицу с ветки.       Он смеётся, наблюдая за чернильным разводом около уголка рта, который будет явно тяжело стереть. Они надевают шлепки на ноги и через пару минут добираются до дома уже полностью сухие. После речки всегда особо сильно хочется есть, так что они набрасываются на яичницу с колбасой и помидорами, сметая все за считанное мгновенное, пока солнце яркими красными красками близится к закату. Кувшин молока от Ласуни следом выливается в два тощих желудка, что бабуля Чон только качает головой. Затем парни по очереди идут в душ смывать с себя запах речки и усталость сегодняшнего дня.       Черная ночь накрывает деревню, где воздух намного чище и видно звёзды. По дороге в дом Чон долго всматривается в небо, чистое от туч, на котором в россыпь усеяны тысячи мерцающих огоньков. Это так завораживает и притягивает, но в то же время ему кажется, что он бы никогда этого не заметил, будь он дальше у себя в офисе. Он в принципе, мало когда замечает что-то незначительное. Интересно, если бы он увидел Юнги в городе просто проезжая мимо, он обратил бы на него внимание? Или проехал дальше, не замечая ярких звёзд в чужих глазах? Задумывается даже на минуту, но думает что не проехал бы. Мин слишком красив, пусть характером даст отпор любому бизнес конкуренту Чонгука.       Старший оглядывается на спящего сенбернара и входит в дом. Бабуля и господин Мин уже спят в другой комнате, так что он тихо идет в гостиную, но вместо своего дивана ложится на диван рядом с младшим. Мин недовольство шипит и прогоняет того к себе, но Чон без слов обнимает его, прижимая к себе.       — Иди к себе, — шепотом строго говорит черноволосый.       — Я и так у себя, — хмыкает Чонгук.       — Будешь спорить и я разобью тебе нос и сердце.       — Знаешь, когда я увидел тебя впервые, то понял, что ты точно стоишь разбитого сердца, — смотрит на младшего с неисчерпаемой нежностью и добавляет: — и носа.