Деревня засыпает, просыпается мафия

      В теплое августовское утро Чонгук старательно крутит педали дедушкиного велосипеда и изо всех сил старается не улететь в кусты. На багажнике сидит недовольный Юнги, потому что на кочках попа неприятно бьётся о железо. А попа и так неплохо пострадала после недавних событий. Чон, конечно, с самого детства умеет ездить на велосипеде, но за последние годы растрелял опыт, а чужое, пусть и тощее, тельце сзади немного усложняет ситуацию. В данный момент они едут в самое начало села на автобусную остановку, так как сегодня Мин собирается ехать подавать документы в универ. Старший предлагал отвезти его самому, тем более это вышло бы намного комфортнее и удобнее для обоих, но Юнги сказал что хочет проявить самостоятельность, да и кто-то должен помогать деду с чердаком до начала осени. И всё-таки отпускать его одного совершенно не хотелось. Да, младший был в городе множество раз, но Чонгук чувствует себя матерью с синдромом гиперопеки и ничего не может поделать.       Через пару минут велосипед благополучно (Чон всё-таки чуть ли не упал в кусты и не потянул за собой Юнги, за что получил по шее) останавливается у старой и обшарпанной остановки. Краска и побелка обсыпалась, лавочка еле дышит, а надпись деревни наверху и вовсе за старостью лет потеряла одну букву. Тем не менее, автобусы здесь стабильно ходят два раза в день. Мужчина облокачивает велосипед о кирпичную стену и оборачивается на младшего. На Юнги свободная голубая рубашка и черные джинсы, а сзади на одном плече висит рюкзак с документами. Пусть на вид и не скажешь, но Чон уверен, что он волнуется.       — Знаешь, если ты закатишь там глаза в обморочном состоянии, то со своей худобой и бледностью они могут взять тебя на бюджет как инвалида, — смеётся Чонгук, получая недовольный взгляд в свою сторону.       — Ты универ вообще не закончил, — фыркает младший.       — И ни о чем не жалею, но тебе не советую так делать. Я плохой пример, нужно учиться, — он поднимает в воздух указательный палец ака великий мудрец и в ответ получает второй недовольный взгляд.       — И жениться? — приподнимает бровь парень.       — Ну... если закончишь бакалавриат на пятерки, то обязательно.       — Ага, говорили мне о таких — поматросишь и бросишь, — фыркает Юн.       — Если я тебя куда и брошу, то только на кровать, — старший улыбается краем губ и подходит ближе, заключая Мина в крепкие, но нежные объятья. — Я знаю, что ты у меня самый умный и все у тебя получится, так что переживать не нужно.       — Спасибо, — Юнги вздыхает с долей облегчения, утыкаясь носом в грудь мужчины.       — Обязательно позвони потом, ладно? — Чонгук приподнимает чужой подбородок пальцами, заглядывая в красивые глаза, а младший кивает.       Спустя пару секунд они отходят друг от друга, переключая внимание на подъезжающий автобус. Юнги, конечно, не надеялся на новенькую маршрутку с телевизором и мягкими креслами, но ржавое корыто с картонкой на лобовом стекле явно не предел мечтаний. Он кидает ласковый взгляд на Чона, прощаясь, и заходит в автобус. Сразу оплачивает билет и садится на одноместное сиденье у окна. В уши сразу втыкаются наушники, чтобы лишний раз не слушать громкий грохот маршрутки и разговоры недовольных жизнью женщин. Хотя если в такое тёплое утро, когда можно было спокойно нежится в постели, ты вынужден трястись в тесном и жарком автобусе — действительно есть повод быть недовольным.       Юнги, на самом деле, очень волнуется. Причем о всех сферах своей жизни. Он переходит в новый этап и это сулит сильные изменения. Завораживает, но вместе с тем жутко пугает. Время самостоятельности, обязанностей и загруженности по самое горло. Примут ли его вообще в тот универ, куда он так хочет? Получится ли поладить с одногруппниками? Не покажется ли он им глупым деревенщиной? Какие будут преподаватели и как будет сложно там учиться? Юнги ничего не знает, а такая беспомощность пугает.       Его успокаивает то, что Чонгук будет рядом и поддержит. Будет же? Или по приезде окажется, что у него девушка, а их отношения это не больше, чем развлечение на время? Он сам не уверен, что между ними происходит. Встречаются и любят, но внутренняя тревога беспощадно выжирает Мину мозг. Всё-таки Чон же такой взрослый, у него работа и друзья. Ему нужна нормальная жена и дети, а не он и его глупые детские мечты. Что если он просто о нем забудет? Посмотрит на младшего одним вечером и по этому пустому взгляду Юнги сам всё поймет. Даже думать страшно. Сам он влюблялся, конечно, но настолько сильно ещё ни разу. Пусть и кажется иногда холодным и отстранённым, но Мин просто ещё не привык выражать свои чувства и эмоции. Довольно смущает, на самом деле.       Однако просто находясь рядом с Чонгуком, он чувствует себя самым счастливым и любимым на свете. При этом собственное сердце пытается отдать ту же любовь, хоть и получается иногда не очень. Всё-таки Мин не хочет растворяться в этих плохих мыслях. Если плохое случится, то оно случится и не важно сколько ты переживал и морально готовился, легче не станет, просто считай, что переживал все эти ужасные эмоции дважды.       Через час времени, проведённого в собственных мыслях под Лану Дель Рэй, Юнги вырывается из душной маршрутки на остановку около большого здания — главного корпуса университета. Задирает голову, скользя взглядом вверх по десяткам окон. Где-то внутри все ещё таится тревога, но юноша гонит ее прочь и идёт дальше ко входу в учебное заведение. Спустя пару минут он с помощью остальных студентов находит приемную комиссию, пишет заявление и отдает оригиналы документов. Приветливая женщина в очках оглашает примерную дату появления списков зачисленных студентов и уверяет Юнги, что ему волноваться не следует. Так что младший со счастливой улыбкой и лёгкостью в душе выходит из здания университета. Планирует найти ближайшее кафе, чтобы дождаться там автобуса домой и позвонить Чонгуку.       Младший переходит дорогу, сворачивая на тихую улицу спального района, а прохладный из-за приближения осени ветер колышет зелёную листву деревьев на аллее. Улица пустует за исключением нескольких машин и юноша наслаждается этим свободным утром.       — Молодой человек, время не подскажете? — около Юнги появляется высокая фигура мужчины, что лучезарно улыбался, почесывая затылок.       — А? — парень пару раз моргает глазами, выходя из собственных радостных мыслей. — Да, конечно.       Мин тянется в рюкзак за телефоном, разблокируя телефон, на обоях которого стоит их общая с Чоном фотография. Собирается поднять голову, чтобы ответить, как его грубо и больно перехватывают, закрывая рот рукой и тащат в одну из стоящих рядом машин. Телефон падает из рук на землю и бьётся экраном о асфальт. Младший старается брыкаться ногами, мычать и бить кулаком, но через несколько секунд резкая боль отдается в затылке и наступает абсолютная темнота.

***

      Чонгук спокойно доезжает на велосипеде домой, и загоняет его в гараж. Снимает с руля два пакета с продуктами, ведь бабуля не упустила возможности запрячь любимого внука поручениями, а тут как раз по пути (ни разу не по пути) можно в соседнее село сгонять в магазин за продуктами. Мужчина вздыхает и уже выходя из гаража, краем глаза замечает грустного Принца, который смирно лежит около своей будки. Старший ставит пакеты на лавочку рядом, подходит к собаке, садится на корточки и гладит по массивной шерсти. За эти месяца Чон смог найти с псом общий язык, пусть и объект симпатии у них один, но их также объединяет собачья преданность и собственнические инстинкты. Мин даже шутил, что это Чон Чонгук версия «Сенбернар».       Стоило дверцам автобуса закрыться, как старший уже начал скучать. Для него это несвойственно, ведь раньше он так скучал либо по теплой постели ранним утром, либо по бутылке виски утром на похмелье. Чон встаёт на ноги и относит пакеты в летнюю кухню. На стеллаже как раз мигает телефон, оповещая о новом уведомлении. Он берет его в руки, видит пропущенный от юриста, собирается перезвонить, но тот сам звонит снова, так что парень просто поднимает трубку.       — У аппарата.       — Тебе что, шестьдесят? — отзывается юрист на другом конце. Видимо разговоры с дедом всё-таки отпечатывают след и на речи Чонгука. — Ты вообще, где ходишь? Почему не проверяешь соцсети?       — Мне придется шуровать на самый конец огорода ради «E», а 4g тут ещё не придумали, — закатывает глаза Чон. — Ты чего звонишь вообще?       — На твою почту пришло странное письмо. Я думаю, что это спам или какой-то подростковый развод, но всё-таки решил сообщить, ибо выглядит стрёмно.       — Что там? — старший без особого энтузиазма начинает разбирать пакет.       — Тебе знакомо имя Мин Юнги? — у Чонгука распахиваются глаза и рука вздрагивает где-то около пакета. — Здесь говорится, что ему очень идут... маки? И если ты не сообразишь, то они будут украшать его гроб, — сердце Чона пропускает несколько ударов.       — Что ещё?! — старший сам не замечает, что его голос походит на полу крик.       — Ничего. Пусто.       — Пробей адрес, номер телефона, всё, что есть, подключай парней из компании. Звони, если появится что-то ещё, я еду в Сеул, — мужчина слышит напряжение в голосе Чона и напрягается сам, вслушиваясь в поручения.       — Кто такой Мин Юнги? — не успевает закончить юрист, как старший бросает трубку.       Чонгук сжимает кулаки, старается не ударить ближайшую стену и сжимает челюсть. Выбегает из кухни, быстрым шагом направляясь в дом. Сразу же идёт в гостиную к шкафу и достает свои вещи.       — Что такое? — бабушка обеспокоенно встаёт на пороге комнаты. Чон поднимает на нее взгляд и осекается. Расслабляет лицо, вешая улыбку — ей это всё знать совершенно не нужно.       — Хочу сделать Юнги сюрприз, поеду в город и пусть побудет у меня пару дней, как раз город покажу. Ему перед универом там полезно будет знать всё.       — А, ну хорошо тогда. Будьте осторожны, не забывайте хорошо есть и одеваться, а то ветер холодный!       Чонгук кивает, даже не дослушав. Все его мысли заняты только младшим и отголосками паники. Он часто попадал в опасные ситуации, часто выбирался самостоятельно и легко, часто отделывался лёгкими потерями, но сейчас ему страшно. Никогда до этого момента не было. Потому что все это время он не переживал ни за кого, даже на себя было в какой-то степени, все равно, но если с Юнги упадет хотя бы один черный волос — Чонгук себе не простит. С ума сойдёт кажется. Это его жизнь и если Чон ее потеряет, то умрет мгновенно сам. Его сердце в Юнги и то, как оно бьётся, целиком и полностью зависит от младшего.       После ухода бабушки, переодевается в привычные для себя рубашку и брюки. Радуется только, что из машины не доставал сумку с документами и прочим, что облегчает сборы. Выскакивает из дома и спешно выгоняет из гаража свой джип. Ниссан выезжает за ворота, оставляя за собой облако пыли. Чон жмёт на газ, пока телефон вибрирует рядом и тот поднимает звонок от юриста.       — Что там?       — Это именно те люди, с которыми у тебя сорвался договор и тебе пришлось уехать. Видимо твои махинации на рынке так просто не прошли. Если полиция тебя не взяла, решили сами, гады, — сплевывает мужчина. — Короче, в данный момент мальчишку перевозят в Пусан в одном из грузовиков с товаром. А дальше схему ты знаешь.       — Погрузка в порту и в Японию, — ругается Чон и чуть ли не бьёт кулаком по рулю.       — Да, и если не успеешь, то вряд ли его больше увидишь, — голос по ту сторону точно такой же обеспокоенный. — Я продолжу следить тут за всем.       — Да, спасибо. — Чонгук отключается и листает список контактов дальше, пока не натыкается на необходимый — глава Пусанского филиала. — Хосок? Собирай всех.