Деревня засыпает, просыпается мафия

      Юнги с трудом открывает глаза, но сразу же вновь закрывает их. Голова кружится дико, давит на виски и будто разрывается на части. Он лишь опускает ее ниже, сидя привязанный к стулу. Веревки неприятно натирают запястья и противное ощущение трения о них тонкой кожей то ли раздражает, то ли заставляет проглотить обиду. Мин старается вдохнуть побольше воздуха, но в воздухе пахнет чем-то непонятным и будто.. моторным маслом? Примерно такой же запах стоит, если зайти к деду в гараж. Он старается через головную боль открыть глаза, но из-за света становится немного больнее. Через некоторое время парень привыкает к слабому освещению от закреплённых фонариков и осматривается вокруг себя. Сзади него лежат ряды мешков по самый потолок и кроме него, сидящего на стуле, больше ничего нет. Он не совсем понимает, где находится, потому что с виду это похоже на небольшую комнату или гараж. Вот только снаружи четко слышен сильный ветер.       Юнги теряется в мыслях и догадках. Огромное количество вопросов крутятся в голове и из-за этого она будто болит сильнее. Ему очень страшно, что он сжимает руки в кулаки и пробует подвигать руками, но веревка только сильнее впивается в кожу, оставляя глубокие красные полосы. Тревога поселяется внутри, но от чувства беспомощности становится необычайно паршиво. Мин поднимает голову от скрипа открывающихся дверей и прищуривается, пытаясь разглядеть людей перед собой. Однако две крупные фигуры ему совершенно не знакомы, из-за чего хочется лишь вжаться в спинку стула. Тем временем люди проходят дальше и сверлят юношу совершенно безразличным взглядом.       — Не сдох ещё? — спрашивает один из них. — Ты довольно долго был без сознания. В какой-то момент я подумал, что тебя уже можно выкидывать за борт.       — За борт? — переспрашивает Мин.       — Грузовые судна, — мужчина походит и стучит изгибом указательного пальца по стене, из-за чего слышится громкий металлический звук. — Ты в одном из контейнеров, на корабле компании «Build mater».       — Зачем я здесь? — Юнги пытается заглушить внутренний страх и разобраться хоть в чем-то, потому что чувство непонимания угнетает ещё больше.       — А ты что, — незнакомец походит впритык и наклоняется ниже, смотря в глаза младшему, — Не знаешь главой какой компании является твой брат? Или кто он там тебе?       — Что? — младший хмурится, думая что неправильно услышал. — Чонгук всего лишь строитель.       — О, как мило, — мужчина выпрямляется и заливается громким басистым смехом. — Оказывается он не только конкурентов наебывает, но еще и тебе в уши нассал. Обычно наоборот врут о том, что крутой одинокий миллиардер, а тут прям строитель, — он не прекращает смеяться. — Единственное, что он строит — дорожки из кокаина.       Если Юнги когда-либо чувствовал себя глупым, наивным или обманутым, то все те разы ничто по сравнению с тем, что он чувствует сейчас. Если бы Чонгук честно сказал, что глава компании, Мин, по правде, не поверил бы. Посмеялся бы может. Ему и сейчас верится с трудом. Неужели все те шутки, что Чон якобы из мафии из-за своих татуировок — правда? Смешно. Он настолько доверчивый? Младший даже пускает нервный смешок. Он бы вообще вряд ли поверил, что все, происходящие вокруг него, правда, вот только веревки неприятно запястья натирают. Сейчас он неожиданно для себя понимает, что машина, на которой ездит Чон, слишком дорогая для строителя. Но почему он врал? Может потому что Юнги с самого начала ничего толком для него не значил.       — Знаешь, что сзади тебя? — второй человек обращает внимание юноши на себя. — Мешки с наркотой. Твой прекрасный брат пихает дурь в Японию на протяжении нескольких лет. Схема идеальна до блеска. Но сейчас главный товар среди волшебный пыльцы — ты.       — Но он вряд ли получит что товар, что тебя, — добавляет второй, самодовольно хмыкая.       — Почему?       — В порту три корабля, все они одной компании и все они плывут по одному маршруту, но один из них отправится раньше других. Не трудно догадаться какой.       — И зачем вы мне это говорите?       — Скажем, жалость, — пожимает плечами старший. — Всё-таки ты не виноват в том, что творил он. Для нас ты просто приманка, чтобы заманить его в порт и ничего более. А по прибытию в Японию — тебя убьют. Если ещё не выбросят в море по пути.       Спустя несколько минут один из них смотрит на часы и кивает другому, после чего мужчины уходят, закрывая металлические двери контейнера. Юнги не знает, что делать и с одной стороны, не хочет делать ничего. Странное чувство обиды и предательства расплывается по венам и вытесняет хоть какое-то желание жить. Он много смотрел фильмов, читал книг и слышал историй про подобные приключения, но никогда не хотел быть их участником. Его насильно вырвали из своей спокойной глуши с коровами и курицами и впихнули в какой-то блокбастер со Шварценеггером. Но Юнги абсолютно не Анджелина Джоли, чтобы иметь силы и способности на борьбу за выживание. Обычно в такие моменты они вытаскивают нож из кармана или перерезают верёвку гвоздем. У Мина из режущих вещей только собственное остроумие и от этого необычно хреново. Все, что ему остаётся — надежда на то, что Чонгук успеет.       Но придет ли он вообще? Почему за все это время он не соизволил поговорить с младшим и что теперь можно от него ожидать, а какие надежды бессмысленны? В Юнги мешается страх и усталость. Когда сил хватает только лишь на неутешительные мысли и доводы. Ещё совсем недавно он, полный мечтами, подавал документы в университет, а сейчас все резко окрасилось черным цветом безысходности. Однако красное печатанное «провалено» красуется не на экзаменационном бланке, а на его жизни.

***

      Чон Чонгук всегда гордился, что в свои юные годы добился многого самостоятельно. Из обычного работника быстро перепрыгнул в офис, а с него и в кресло директора. Госпожа Удача с нежностью облюбовала его и Чон искренне надеется, что и сегодня не оставит. Он бы мог отдать все свои богатства ради одной гарантии безопасности для Юнги. Переехать в ту несчастную деревню и до старости разводить гусей. А сам смеётся про себя. Вот он, с амбициями до Эвереста, целями и жаждой власти и денег — готов все это бросить в ноги тому, кто ежедневно будил его в пять утра пинками по спине.       Время близится к полуночи, обычно приблизительно в такой час корабли готовятся к отплытию. Чонгук долго прорабатывал эту схему, а сейчас ей совершенно не рад. Он въезжает в порт и сзади него едет ещё одна машина охраны, хотя он сомневается, что это хоть как-то ему поможет. Спустя пару часов после выезда из деревни, старший наконец смог словить сеть и получил ещё одно письмо со временем и конкретной суммой за выкуп. Чон не очень давно варится во всем этом мафиозном котле, но прекрасно знает, что так просто он не отделается. Это не чаепитие у английской королевы, где твои шансы на успех зависят от того, как правильно ты держишь кружку. Здесь просто так живым не выйдешь и надеяться на то, что отдав кейс с деньгами, ты спокойно уйдешь — самая глупая вещь на свете. Ещё и по той причине, что Чонгук сам бы никого в живых не оставил.       Он возвращается к тому, от чего и бежал. По договору, который к сожалению, подписан не был, Чонгук бы докопался до самой подноготной, взял бы дополнительный процент с чужой компании, а после и помог ей обанкротиться. Затем выкупил бы ее полностью по низкой расценке и вновь привел к прибыли. Но, к несчастью, все его хитрые планы были замечены, а это просто так не оставляют. Чон не был аккуратен ни тогда, ни когда отпускал Юнги одного в город. Разве что интересным остаётся, как они смогли найти его родственников и отследить передвижение младшего.       Чонгук останавливает машину, смотрит в зеркало дальнего вида и тяжело выдыхает. Делает ещё один глубокий вдох и выходит из машины, закрывая дверь. Рядом тут же встают двое крепких парней из охраны, готовые броситься вперёд в любой момент. Старший смотрит вперёд, где перед ним стоит невысокий мужчина преклонного возраста со своей охраной и плотоядно ухмыляется Чону. Луна сегодня полная и яркая, отбрасывает серебристый свет на спокойное море и освещает весь порт наряду с прожекторами. Он видел этого мужчину лично всего пару раз и от обоих не в лучшем впечатлении. Парень расправляет плечи и идёт к нему навстречу, цепляя на лицо беззаботную ухмылку.       — Доброй ночи, господин Пак, — он немного наклоняет голову в знак приветствия.       — Чонгук-а, — тянет мужчина негромким голосом, — а я думал ты не придёшь.       — Бабушка расстроится, если я не верну своего двоюродного брата к завтраку. Понимаете, младшеньких всегда любят больше.       — А бабушка не говорила тебе, что обманывать нехорошо?       — Говорила, — пожимает плечами Чон. — Но я не самый хороший внук.       — Надеюсь, ты принес деньги? Будет жаль, если твоему другу придется расплачиваться за тебя.       — Принес, — Чонгук стреляет взглядом и один из охранников делает пару шагов вперёд с кейсом в руках. После кивает, а мужчина открывает его, показывая пачки зеленоватых купюр, и закрывает обратно. — Отдай ему, — кейс плавно переходит в руки охранника господина Пака.       — Знаешь, Чонгук, — мужчина наклоняет голову набок, когда деньги оказываются около него. — Если твоя бабушка не смогла тебя воспитать, то видимо, придется мне.       Мужчины напротив Чона в минуту вынимают оружие, прицеливаясь, что охране только остаётся закрыть хозяина грудью. Раздаются несколько выстрелов, в результате чего один из охранников Чонгука падает замертво, а второй отстреливается, прикрывая парня и старшему удается спрятаться за стоящими неподалеку огромными ящиками.       — Ну Чонгук-и, куда ты спрятался? — смеётся басистым смехом господин Пак, наблюдая как оставшийся мужчина без дыхания падает ниц. — Раз, два, три, четыре, пять — вышел зайчик погулять. Найдем зайчика?       Спустя мгновение из остальных машин, что стояли за контейнерами, выходят ещё люди Пака и абсолютно каждый с оружием. Чон сидит, прижавшись спиной к ящику и сглатывает вязкую слюну. Вынимает из-за спины свой пистолет, аккуратно снимая с предохранителя.       — Шесть, семь, восемь, девять, десять — пидору надо пиздюлей отвесить, — шепчет Чонгук и вскидывает руку вверх, стреляя трижды в воздух.       Спустя пару секунд, которые для Чона кажется вечностью, после выстрелов, раздается шум выпуска пары десятков пуль и старший выдыхает спокойно. Хосок не облажался. Ещё до появления всех этих людей, Хосок и вся его бригада следили за портом через камеры, а после, с темнотой, расставили снайперов. Пак допустил одну критически важную ошибку — он выбрал не свою территорию. Пусанский порт теоретически принадлежит Чонгуку, но заведует им Чон Хосок. Старший приметил его ещё в самом начале своего пути, когда Хо просто выполнял мелкие поручения из разряда «заполнить контейнеры товаром». Чонгук до сих пор помнит ту свою проверку, где в одном из контейнеров стоял растерянный Хосок, полностью усыпанный белым порошком, потому что случайно порвал мешок. Как говорится, работы хоть обнюхайся. Вот Чону и пришлось отрабатывать.       Пока снайперы безжалостно отстреливают остальных, ближайшая охрана Пака пытается вывести того до машины. Чонгук еле сдерживается, чтобы самолично не убить напыщенного ублюдка и не выкинуть в море. Вскоре около старшего появляется Хосок, хлопая того по плечу.       — В какой корабль его увели? — сразу же спрашивает его Чон.       — Крайний справа, — без промедления отвечает Хо, разглядывая перестрелку. — Я прикрою.       Чонгук одобрительно кивает головой и они вместе с Чоном выходят из-за ящика, направляясь к лестнице на корабль. Оба медлить не собираются и все отвлечённо пытаются вытащить собственную шкуру из-под града пуль. Старший через минуту стоит на борту корабля и впереди него целые ряды огромных железных коробок, восемьдесят процентов которых стройматериалы, а остальные двадцать — кокаин. Только сейчас он полностью осознаёт все масштабы своей работы.       Гадать особо времени нет, так что Чонгук начинает беспорядочно открывать контейнеры по очереди. В первых трёх лежат запчасти и прочие вещи, на которые он не обращает внимание. Признаться честно, он очень боится не успеть. Боится ошибиться, боится случайно ранить или увидеть то, что видеть не пожелаешь и самому падшему грешнику. Потому что вдруг Юнги здесь вообще нет? Вдруг он сильно покалечен или вообще убит? Он не знает, что случится, если за одной из этих железных пластин найдет свое чудо давно погасшим. Весь мир Чон Чонгука заложен в одном мальчишке и только он может этот мир защитить. Ему не нужна эта никчёмная победа над врагом, если рядом не будет того, кому он эту победу посвятить может.       Чонгук не перестает обыскивать каждый угол, пока не замечает, что его начинает слегка пошатывать из стороны в сторону. Зрачки будто сами собой расширяются и он бросается к первому ближайшему борту, хватаясь за перила и смотря на море. Корабль отплывает.       — Черт, черт, черт! — кричит старший и бьёт кулаком с размаху о борт.       Даже Чонгука, который до этого мог вытерпеть многое, сейчас охватывает лёгкая паника. Он растерянно смотрит на морские волны, пока не слышит знакомый голос где-то близко рядом с собой. Старший в секунду отзывается и бежит на звук, резко открывая и чуть ли не вырывая с петель тонкую железную дверь. У Чона сердце в пятки падает, его будто ледяной водой с головой до ног обливают, когда он видит перед собой привязанного к стулу Юнги. Младший смотрит на него мокрыми глазами, в уголках которых слезы собираются и мужчина срывается вперёд к нему. Садится около стула на корточки, обхватывает любимое бледное лицо ладонями и вытирает большими пальцами слезы. Он не переставая шепчет, что теперь все хорошо, что он рядом и никогда не бросит. Укрывает тысячами нежных поцелуев лицо парня и видит, как тот дрожит. Ему словно мигом легче стало и все отошло на второй план, а в то же время такая ярость, что он разрывается между этими чувствами. Тем не менее, он и представь себе не может, как испугался Мин.       Корабль долгожданному воссоединению рад, но двигаться от этого не перестает. Так что Чонгук быстро приходит в себя, развязывает тугие веревки и помогает младшему встать. После обнимает крепко-крепко и клянётся никогда не отпускать. Он даже не знает, кто за эти пару суток больше с ума сошел. Выбравшись наружу, оба подходят к краю корабля. Судно отплыло не так уж далеко, но заметно. Прожекторы в порту включены и более-менее освещают воду.       — Ты сможешь плыть? — обеспокоенно спрашивает старший и крепче сжимает руку Юнги. Всё-таки тот обессилен и поэтому Чон очень переживает.       — Да, — Мин кивает, улыбаясь краем губ. — Как речку переплыть, — Чонгук смеётся и качает головой.       — Если что, ухватись за мою шею.       Чон аккуратно берет парня на руки, чтобы тот не боялся так сильно, крепко прижимает к себе и глубоко вздохнув, прыгает в воду. Прохладная вода окутывает тело, а одежда неприятно липнет к телу. Они незамедлительно выплывают, вдыхая воздух и начинают плыть к берегу. Старший подгоняет Юнги вперед и плывет сзади, чтобы не потерять того из виду. На удивление, Мин держится прекрасно и Чон даже немного отстаёт. Всё-таки сильный дух, закалённый вонючей речкой с гадюками так просто не потеряешь. Он даже уверен, что если бы они пытались похитить его где-то на территории Юнги, то младший просто бы огрел их граблями.       Они постепенно доплывают до причала и Хосок, стоящий рядом, помогает обоим залезть на пристань. Те уставше валятся на доски и глубоко дышат, выравнивая дыхание.       — Водяной вернул свою русалку в родные пенаты, — хмыкает Хосок и снимает с себя пиджак. Помогает Юнги встать и укутывает в свою сухую верхнюю одежду. — Рад знакомству, наслышан так сказать. Меня зовут Чон Хосок, но вы можете звать меня, если вас обижает этот неотёсанный балбес.       — Ты ж по знаку зодиака водолей? Вот значит сейчас домой и отправишься, — Чонгук поднимается на ноги и резко толкает Чона в воду. Юнги лишь удивленно наблюдает за этим, пытаясь унять стучащие от дрожи зубы.       — Невоспитанная деревенщина! — выкрикивает Хосок, выныривая и хмуро смотря на старшего.       — Иди скорее в машину, а то замёрзнешь совсем, — Чонгук обращает внимание на Мина и аккуратно убирает мокрые пряди со лба. Затем зовёт одного из своих личных охранников и тот провожает парня в машину. — Что с Паком? — когда Юнги отходит достаточно далеко, произносит старший и помогает Хосоку залезать на причал.       — С простреленной головой в бобике лежит.       — Отлично, — кивает Чонгук, направляясь в машину. — Знаю я отличный лесок. Кабаны бегают, коровки пасутся, ягодки растут — сказка, а не кладбище.       Старший отдает приказ убрать порт к утру от трупов и крови, а затем садится в машину. Поворачивает голову на пассажирское сиденье и наблюдает за Мином, который скрутился на месте и уснул, уткнувшись носом в теплый пиджак. Неожиданно для Чонгука в этот момент абсолютно все беды отступают и дышится намного легче. Он чувствует спокойствие, которые чувствовал там в поле, когда он с Юнги лежал на покрывале и разговаривали. Его маленькое спокойствие теперь всегда будет рядом и Чон будет защищать его любой ценой.

***

      Юнги не сразу понимает, где он, когда открывает глаза после долгого сна. Солнце неприятно режет глаза, отчего тот жмурит глаза и неторопливо садится на кровати. Спустя несколько секунд он может ясно разглядеть комнату, в которой находится: большая кровать с черным постельным бельём, мягкий ковер на полу с узором зеброй, широкий комод и плазма. А после Мин поворачивает голову и натыкается на большие панорамные окна, из которых видно крыши других домов и множество высоток.       Младший выбирается из-под теплого одеяла и видит, что одет в большую футболку и шорты — явно одежда Чонгука. Он подходит к окнам, начиная рассматривать вид, но совершенно не замечает, как Чон подходит сзади с подносом еды в руках и застывает на пороге, смотря на Мина.       — Доброе утро, — парень от громкого голоса сзади резко оборачивается и смотрит на старшего. — У нас тут с петухами, к сожалению, не встают, но я думаю ты привыкнешь.       — Ты здесь живёшь? — все ещё удивлённо смотрит на него юноша.       — Живу, — кивает тот головой и проходит дальше в комнату, после и ставит поднос на тумбочку у кровати. — Теперь и ты живёшь.       — Я?       — Ну не оставлю же я своего любимого человека в обшарпанной общаге жить? — спрашивает мужчина, пока Юнги заливается краской от словосочетания «любимого человека».       — Как... как давно ты занимаешься всем этим? — осторожно спрашивает младший и садится на кровать.       — Примерно с двадцати, — пожимает плечами Чон и подсаживается напротив на край постели. Он видит, как скован Юнги и будто бы бывалый пыл и взрывной характер резко осели где-то внизу. — Я не прекрасный принц. Мои руки в крови, я лгу. Я врал тебе. Со мной не всегда безопасно и спокойно. Со мной ты вряд ли построишь дом на окраине деревни, будешь заниматься огородом, ходить в лес по ягоды и растить детей, — будто на одном дыхании говорит Чонгук, при этом пытаясь подобраться осторожно. — Я не буду угрожать тебе, удерживать цепями у себя. У тебя есть выбор, но Юнги... пусть я и лгун, но я никогда не врал, что люблю тебя.       Мин слушает, сверля взглядом черные простыни. За эти пару дней слишком много чего произошло, его жизнь и его близких подверглась опасности и это так просто не примешь. Такие перемены свалились на голову, словно снег в июне. От понимания, что все это время ему врали остаётся неприятный осадок, который должен подкосить доверие. Но Юнги поднимает глаза на старшего и видит в чужих темных зрачках собачью преданность и искренность.       — Куда бы я не бежал, все дороги приведут к моему суженому, — улыбается краем губ младший и берет Чонгука за руку. — И всё-таки, Чон Чонгук, ты ещё тот строитель, который смог построить из себя обычного деревенского парня.       — Могу построить и примерного мужа, — смеётся Чон и приподнимает руку младшего, сразу целуя костяшки пальцев.       — Кстати, бабушка и дедушка в курсе?       — По идее я сейчас показываю тебе большой город.       — И как мы им все расскажем? Ну про твою «работу» и наши отношения?       — Купим ящик валерьянки, ящик крышек для закруток, семена в огород и самогонный аппарат для деда. Думаю, примут.       — Хороший ход, господин Чон, — смеётся младший и Чонгук тает от звонкого смеха, по которому успел так соскучится.       — Давай поедим, — старший переставляет поднос с блинами и кофе на ровную поверхность кровати, а затем кивает на маленькое блюдце с конфетами. — Те? — Юнги обращает внимание на сладости с надписью «Монблан» и кивает головой, не сдерживая улыбку.       — Мои любимые. Спасибо.       — Я подарю тебе целый мир от края до края и готов каждый год прыгать с тобой через костер, потому что лучше быть сожженным, чем без тебя, — старший закрывает глаза и целует Мина в лоб.       — Увидев тебя в первый раз, я понял, что ты определено стоишь срезанного лука и кучи потраченных нервов, — улыбается Юнги и растворяется в этом нежном чувстве любви и момента.

The End