Мангровый лес

Проходит год после ограбления, и он все яснее понимает, что ждать Ракель на острове, координаты которого оставил на открытке, больше не имеет смысла. Из новостей он знает, что она вернулась к мужу, не понимая до конца, как это вяжется с её последними словами и рассказами о том, что он бил её. Серхио просматривает её интервью, пытаясь понять мотивы. С учётом годовщины вся история снова появляется в прессе. Очередные интервью. И когда он видит Ракель, он осознает, что что-то всё-таки не так. Женщина вдвое похудела, даже на камеру говорит практически без эмоций. Диалог построен таким образом, что она не смотрит в объектив, лицо в полоборота развёрнуто к журналисту, но Серхио замечает её недовольство, когда идёт блок вопросов о семье. Серхио не привык принимать решения поспешно — но теперь ему не терпелось увидеть её. Не отправить кого-то посмотреть, не позвонить — он должен сам заглянуть ей в глаза и убедиться, что с ней все хорошо. Времени на подготовку уходит много. За эти дни он продумывает четыре варианта побега, забирает из ячейки в банке документы, которые год назад заказывал для неё и её семьи. Меняет внешность, тренирует акцент. Узнает их расписание. Тщательно выбирает день и время. Её мать живёт с сестрой и он понимает, что это все усложнит. Или наоборот? Серхио забирает Паулу из школы. Девочка слишком наивно садится к нему в машину после его слов про то, что мама попросила её забрать. После этого он едет к её дому и звонит, находясь в двухстах метрах. Ракель уже в лёгкой панике — дочь не позвонила ей после окончания занятий, но этому ещё можно найти логичное объяснение, дорога до дома двадцать минут, не меньше. Альберто на работе, она не решается ему звонить, набирая подругам дочери. И узнает, что ту забрал «мамин друг». Женщину накрывает волна паники, когда раздаётся звонок. — Паула, дочка, где ты? — он слышит, как дрожит её голос. — Ракель, она со мной, — отвечает Серхио. Они молчат несколько секунд, после чего Ракель спрашивает. — Что ты хочешь? — Выходи на улицу. Синий ситроен через дорогу. Ракель садится в машину сзади, вместе с Паулой. Он ещё раз отмечает её болезненную худобу. — Я просила не говорить с незнакомцами, — не обращая на него внимания, отчитывает дочь. Слишком хорошо понимая, что девочка расскажет все отцу. — Ракель. Поговори со мной, — Серхио ловит её за руку, но она вздрагивает и вырывается. Поднимает на него глаза, полные слез. — Уезжай, — шепчет с болью. — Хочешь уехать со мной? — Уезжай, — она открывает дверь машины, но Серхио останавливает её. — Ты счастлива? Слезы катятся по лицу. Всё кажется ей нереальным. — У меня в багажнике документы и немного вещей для тебя и Паулы. У нас в запасе часов шесть. Он видит как она колеблется. — Мариви в моём плане нет, — честно предупреждает он. Ракель молчит. Смотрит на растерянную дочку, поглаживая её волосы. И закрывает дверь. *** Восемь часов дороги. Впереди паспортный контроль, самолёт. Пересадка в Абу-Даби, второй самолёт. Паула заснула в машине и перенесла дорогу легче, а вот Ракель напряжено трёт свои пальцы, барабанит по подлокотнику, поглядывает на часы. Первый раз он берет её за руку перед посадкой в самолёт. Ракель вздрагивает и пытается отдернуть руку, но Серхио удерживает её запястье — времени не слишком много, а ей нужно немного успокоиться перед досмотром. — Ракель, — зовёт он, заставляя посмотреть на себя. Замечает расширенные зрачки и лёгкую испарину, но это сейчас меньшее из зол, — Ракель. Летать не так страшно, как тебе кажется, — говорит он достаточно громко, понимая, что они привлекли внимание других пассажиров. А страх полёта не такая уж редкая фобия. — Хорошо, — неожиданно кивает она и сама делает шаг вперёд, обвивая его руками за шею. Почти не касается, просто так проще говорить, не вызывая лишних вопросов. Несмотря на то, что тело под действием адреналина слушается её плохо, она по-прежнему видит и понимает многое. — Хорошо. Ты молодец, — шепчет он ей на ухо, не рискуя обнимать — он успел понять, что она неадекватно реагирует на прикосновения, — всё будет хорошо. Это настоящие документы. С ними не будет никаких проблем. Мы просто пройдём паспортный контроль, сядем в самолёт и улетим в другую страну. Тебе нужно пережить этот день. Я помогу тебе, договорились? — Да, — отзывается Ракель. — Я возьму твою сумку. После регистрации нужно будет разуться и пройти сквозь рамку. Больше ничего необычного. Пройдём через рамку и пойдём в самолёт. Ты ведь знаешь, наверняка летала раньше? — Да, — ему кажется, что Ракель собирается из последних сил, после чего делает шаг назад. Наиграно весело зовёт дочку. — Паула, дочка, пойдём! В документах у них почти такие же имена — Рейчел, Павла. Документы и вправду были настоящими, пусть это заняло много времени и стоило целого состояния. Он планировал это, хоть это и было год назад, теперь Серхио мог только порадоваться, что сохранил документы. Когда Ракель проходит сквозь рамку металлоискателя, аппарат реагирует и её просят ещё раз выложить все из карманов и пройти. Серхио смотрит на неё и замечает, как она напряжена. Замечает это и охранник. — Что-то не так, синьорита? — мужчина подходит ближе. — Забыла снять ремень, — отвечает Ракель, поспешно распахивая кофту и задирая майку. — Снимите пожалуйста ремень, куртку и пройдите ещё раз. — Это кофта, — поправляет его Ракель. — Это не имеет значения. Если требуется, я могу провести вас в комнату для досмотра, — хмурится охранник. — Не нужно, — Ракель возвращается за рамку и выдергивает ремень. Снимает кофту и проходит ещё раз. — Всё в порядке, синьорита, — кажется, облегчённо, что не будет никакой лишней суеты, произносит охранник. Но Серхио успевает заметить причину её напряжения. Лиловые синяки на боках, которые она быстро прячет, одергивая майку. Серхио пропускает вперёд Паулу и, пройдя металлоискатель, догоняет Ракель и осторожно берет за руку. — Ракель? — он смотрит ей в глаза. Лицо совсем белое, зрачки почти полностью закрывают радужку, пульс куда больше ста. — Не смотри на меня так, — зло шепчет она, — да не смотри! — Ракель вырывается и нервно трёт пальцы, — пора идти на посадку. Паула, иди сюда, — она берет дочь за руку и шагает по посадочному рукаву. В самолёте у них соседние места, и Паула заглядывает матери в глаза, та мягко улыбается и пропускает её к окну. Перелет проходит спокойно, как и пересадка. Она не хочет с ним говорить — в самолёте закрывает глаза, притворяясь задремавшей, при пересадке только односложно отвечает на вопросы. Спрашивает лишь про вещи, после чего уходит в туалет, переодевается в свободное платье, которое он приготовил для нее. Снова молчит и дремлет в самолёте. И только в машине, на острове, по дороге из аэропорта домой, он видит как она слабо улыбается, глядя на бескрайний океан. *** Серхио опускает намаявшуюся и заснувшую в машине Паулу на диван в гостиной. Щёлкает пультом, убавляя мощность кондиционера и оглядывается на Ракель. — Пойдём, я покажу комнаты, — зовёт он её и поднимается на второй этаж. — Это твой дом? — интересуется она. — Да, — отвечает Серхио. Наш дом, Ракель.  — На первом этаже гостиная, кухня, на втором спальни. Он не решается привести её в свою спальню и открывает дверь одной из свободных комнат. Ракель кладёт сумку на прикроватный столик и осматривается. — Здесь туалет и душ, — указывает он на дверь, — постельное белье свежее, я попросил Легаи перестелить постели. Напротив — комната для Паулы. Здесь на этаже есть выход на балкон. — А твоя комната? — спрашивает она. — В конце коридора, — он смотрит на Ракель, — если тебе что-то потребуется, позови меня. Легаи не будет до конца недели, потом я вас познакомлю. Она занимается домашними делами. — Спасибо, — кивает Ракель, и он уже собирается уйти, когда она зовёт его, — Серхио, — женщина обнимает его, прижимаясь всем телом, — спасибо тебе. — Всё хорошо, — шепчет Серхио, — пожалуйста. Ракель поднимает голову, легко касаясь его щеки губами. Он кожей чувствует её дыхание, не смея ответить. Серхио терпеливо ждёт — ждёт когда она сама его поцелует. И когда это наконец происходит, он уже не в состоянии себя сдерживать. Он целует в ответ, пытаясь вложить в это всю нежность, на которую способен. Возбуждение сводит с ума, но Серхио старается не торопиться, осознавая, что она может пожелать остановиться в любой момент. Вот только Ракель отвечает на его поцелуи, расстегивает пуговицы на рубашке и касается холодными руками его груди. Серхио опускается в кресло, утягивая её за собой. Гладит её колени, плавно проводит руками по бедрам, спине, целует, чувствуя, как Ракель дрожит, но списывает это на возбуждение. Он отрывается от её губ, опускаясь поцелуями к шее. Ракель приподнимается, вытягивая край платья и выдыхает ему на ухо: — Поможешь? — и Серхио торопливо расстегивает застежку на спине. Ракель задерживает дыхание и стягивает платье через голову. Он осторожно прижимается губами к ямке между ключиц, осыпая поцелуями белую кожу. Кладёт руки на застежку лифчика, и не встретив сопротивления, расстегивает и ведёт рукой по следу от лямки на коже, от спины через плечо, стягивая его. Скользит губами по шее, мягко опускается ниже, лаская её грудь. Осторожно придерживает её под спину, позволяя выгнуться назад. Отрывается на мгновение, глядя на её расслабленное лицо, опускает руки на бедра, поддевая с обеих сторон тонкое кружево белья. Руки на мгновенье ложатся на лиловые синяки, он отпускает ткань и замирает. — Серхио, все в порядке, — тихо шепчет она, поднимается и тянется к застежке ремня на его брюках. Мужчина встаёт с кресла, позволяя ей освободить себя от одежды. Обнимает, целует. Одной рукой придерживая её за затылок, не позволяя разорвать поцелуя, другой он скользит по обнажённой спине, бедру, сначала с внешней, а потом и с внутренней стороны. А потом поглаживает её сквозь белье. Сдвигает полоску ткани, легонько касается, желая убедиться, что она готова к большему. И понимает, что её тело не отзывается на его ласки. Серхио отрывается от её губ, пытаясь поймать взгляд — но глаза Ракель закрыты, и тогда он всматривается в её лицо. Она замирает, как и он, и Серхио видит, видит мгновение, когда её лицо искажается какой-то незнакомой эмоцией. — Любимая, — он мягко отстраняется и зовёт её, заставляя посмотреть на себя, — Ракель? Она распахивает глаза — он видит её расширенные зрачки. Он спал с ней, он знает, как реагировало её тело. И в её глазах — это ведь не возбуждение, это страх. Его прошибает осознание того, что она его не хочет. Может быть, не она — её тело — не желает продолжения, но это не имеет значения. — Ракель, ты не хочешь того, что будет дальше, верно? — как можно спокойнее спрашивает он. Её лицо отражает целую гамму эмоций — всего за мгновенье он понимает, какой он идиот. — Что ты, Серхио, все хорошо, — торопливо шепчет она, но теперь Серхио отчётливо слышит фальшь в её словах. Идиот, какой же он идиот. — Ракель, прошу тебя. Со мной не нужно притворяться. — Я люблю тебя. Я хочу тебя, — она дрожит, но он наконец понимает причину. — Прости меня, пожалуйста, — с болью в голосе произносит он, — Ракель, тебе не нужно меня боятся или что-то скрывать. Я вижу, что ты не хочешь этого, — он берет её ладонь, нежно целуя кончики пальцев. Ракель мягко поглаживает его губы и с усмешкой шепчет, заставляя задохнуться: — Зато ты хочешь, — слова обжигают не хуже пощечины. Она не даёт ответить, прижимается к губам, целует жарко, обнимает за шею, притягивая голову. Но Серхио разрывает поцелуй и видит дорожки слез на её щеках. — Ракель, — едва слышно зовёт он, но она качает головой, не открывая глаз, — Ракель, любимая, — он аккуратно обнимает её, поглаживая по волосам, — посмотри на меня, пожалуйста. Женщина открывает полные слез глаза. — Я не стану делать то, что причинит тебе боль, — шепчет Серхио, — поверь мне, пожалуйста, — он аккуратно вытирает её слезы, — я тебя люблю. Она опускает взгляд, и Серхио дотягивается до покрывала, сдергивает его с постели, накидывает Ракель на плечи. Она поспешно кутается в него, словно в защитную броню. А Серхио накрывает осознание того, что она пыталась сама себя изнасиловать, и от того, насколько привычно и обыденно она это делала, холодеет все внутри. — Пойдем, — он не знает, что ему делать. Усаживает её на постель, поспешно натягивает брюки и рубашку. Присаживается на край кровати, поглаживая по спине, — поговори со мной. — Нет, — стонет, почти кричит она, отворачиваясь. Он больше не слышит ни звука, но видит, как легонько трясутся её плечи от безмолвного плача. — Пожалуйста, — пытается он ещё раз, — Ракель, не закрывайся, — он обходит кровать и ложится рядом. Женщина трёт запястья, судорожно перебирает пальцами. Он понимает, что это помогает ей успокоиться, берет за руки, растирая ладони. — Прости меня, — спокойно говорит он, — я не причиню тебе вреда. Я не сделаю ничего против твоей воли. — Если ты думаешь, что он насиловал меня, то ошибаешься, — хриплым от эмоций голосом произносит она. — Ракель, я думаю ты это тоже понимаешь. Психологическое насилие в разы страшнее, — что ублюдок делал с ней? Чем угрожал? Впрочем, ответ слишком очевиден, — он обещал забрать её? — Нет, — тихо говорит она. Её ладони в его руках сжимаются в кулаки, — нет. Он обещал её убить, — Ракель произносит вслух то, что держало её в страхе последний год, то, что заставило сломаться и превратиться в едва различимую тень самой себя, и чувствует почти физическую боль. Слезы вырываются с криком, она плачет в голос, тоже, наверно, впервые за этот год, — ненавижу! Ненавижу! Ненавижу себя! Серхио удерживает её за запястья, прижимает к себе. Пульс под двести, жар. Он вдруг понимает, насколько длинным будет этот путь. — Ты выжила и уберегла Паулу, — шепчет он, — я постараюсь тебе помочь. Ты не одна. Ты в безопасности. Я буду рядом. Столько, сколько потребуется.