Мангровый лес

Ракель до вечера не выходит из комнаты, и он не беспокоит её. Слышит, как шумит вода в её ванной, с улицы видит её, замершую у окна. Паула просыпается ближе к вечеру, и Серхио предлагает ей перекусить. — Будешь яичницу? — спрашивает он. Девочка трёт глаза и кивает. Он замечает её опущенный в пол взгляд, некоторое напряжение. За столом она садится с прямой спиной, ест медленно, орудуя ножом и вилкой, хотя сильно голодна. Серхио варит для неё какао и ставит тарелку с фруктами. — Что можно взять? — спрашивает Паула, кивая на фрукты. — То, что захочешь. Выберешь сама? — он понимает, что вгоняет её этим предложением в ступор. Видя её нерешительность предлагает, — мне больше всего нравится манго. Девочка все ещё не решается взять фрукт, тогда Серхио берет один себе и с удовольствием кусает его словно яблоко. Паула смотрит исподлобья, после чего тоже берет манго. И Серхио с улыбкой наблюдает, как меняется в лице девочка, откусив кусочек. — Чуть горчит шкурка, — кивает он и протягивает ей ложку, — её не обязательно есть. Девочка берет ложку, и борется с собой, чтобы не накинуться на сочную сладкую мякоть. Ест аккуратно, выбирая сердцевину ложкой. — Очень вкусно, спасибо, — шепчет девочка, глядя на тарелку с фруктами. Неужели ей тоже доставалось? Серхио берет из тарелки банан, и девочка копирует его. Чтобы разбавить тишину он включает телевизор — местные новости, сменяются музыкальной передачей. — Какой это язык? — спрашивает Паула, на что Серхио вздыхает. — Тагальский. Здесь говорят на тагальском, — ещё на английском, но мало кто на испанском. С этим будет не просто. — А где мама? — спрашивает Паула, но словно пугается своего вопроса, — я просто, мне ничего не надо… Серхио указывает на лестницу в гостиной. — Она на втором этаже, в первой же комнате по коридору. — Мне можно к ней подняться? — Конечно. Пойдём, я покажу твою комнату, и пойдёшь к маме. Девочка поднимается из-за стола и проворно относит посуду к раковине. Серхио наблюдает за ней — малышка моет за собой тарелку, кружку и приборы, расставляя на те полки, с которых он все доставал. — Всё правильно? — оборачивается она, вытирая руки. И Серхио понимает, что ждёт она не одобрения. — Да, — кивает он, после чего видит облегчение в её глазах. Поднимается и провожает её в комнату. — Смотри, здесь дверь в ванную, в шкафу полки для вещей, у кровати выключатель — для ночника. Если захочешь — можешь открыть окно. Паула смотрит, не задавая вопросов. — Я положил вот здесь пару книг, если захочешь, — кивает он на тумбочку, — и там же пульт от телевизора. — Спасибо, — Паула замирает, разглядывая книги, а потом все же решается спросить, — это отпуск, да? Мы немного отдохнём и вернёмся домой? — он пытается понять, что девочка хочет услышать в ответ. А потом просто честно говорит: — Нет, Паула. Вы не вернётесь домой, — он ждёт слез или капризов. Хоть какой-то реакции. Но Паула только выдыхает: — Я хочу к маме, — и он выходит в коридор. Стучит в комнату Ракель, дождавшись разрешения — открывает и пропускает Паулу. — Привет, — девочка оглядывается комнату и ластится к матери. Ракель улыбается ей, целует в макушку, но Серхио замечает, какими настороженными остаются её глаза. — Ты проголодалась? — спрашивает он, но Ракель отмахивается, — хорошо. Захочешь что-нибудь — кухня внизу. Берите что захочется, ладно? — Дочка, ты голодна? — спрашивает Ракель. — Серхио накормил меня, — отзывается Паула. И он оставляет их одних. Уходит в комнату, устраивается в кресле с ноутбуком. Просматривает ленту новостей Мадрида, потом сводку оперативных данных полиции. Их ищут, но из-за того, что Ракель в панике искала дочь по подружкам, из-за того, что не пропало ни документов, ни вещей — рассматривают версию похищения как наиболее вероятную. Что ж, удалось сделать все убедительно. Впереди много работы — чтобы попасть в Испанию он использовал перевозчиков, а значит пора заменить их, нужно заказать новые паспорта, чтобы ничего не связывало их с дорогой, продумать варианты терапии для Ракель, выбрать частную школу в округе для девочки. Затем проверить все ли в порядке у остальных — он делал это раз в пару месяцев, используя наёмников. Переезда он не планировал — крайняя точка, до которой их могли отследить — аэропорт Абу-Даби. После этого была смена паспортов и аэропорта — на Филиппины они вылетели из Дубаи. Перед сном он идёт в кухню, по дороге заглядывая к Ракель. Девочка сидит на постели, щелкая пультом телевизора, а Ракель снова стоит у окна. — Хотите чая? — спрашивает Серхио, но обе торопливо отказываются. Он кивает, прикрывая дверь. Спускается, заваривает чай, и выходит на улицу. От полной луны светло, но неуютно. Он думал об этом почти весь год, глядя на бескрайнее небо — о том, как обещал ей жизнь в раю, и о том, как она от этого рая отказалась. Вот только теперь он знал, что она не просто отказалась от рая. Она выбрала ад. *** Утром он просыпается рано. В доме тихо — и Серхио заглядывает к Пауле — девочка спит у себя, крепко замотавшись в одеяло. К Ракель он входить не рискует — кто знает, как она это воспримет. Он включает негромко телевизор и готовит завтрак. Заправляет кофеварку и выходит на улицу, потягиваясь и разминаясь. Оглядывается на окна и стаскивает пижаму, оставшись в одних плавках, ныряет в бассейн. Вода обжигает утренней свежестью, и он расслабляет тело, позволяя воде вытолкнуть его на поверхность. Когда возвращается на кухню, видит Ракель, замершую у кофемашины. Она успела переодеться в платье, привести в порядок волосы. — Доброе утро, — тихо говорит он, но женщина все равно вздрагивает и отдергивает руку от кофейника. Серхио подходит, доставая две кружки. Наливает кофе и протягивает ей. — Садись за стол, давай позавтракаем, — предлагает он, и Ракель кивает. Садится, прижимая ладони к горячей кружке. Заглядывает Паула, и он приветливо зовёт её за стол. Девочка садится и с аппетитом накидывается на завтрак. Разговор не клеится, они обмениваются парой фраз и сосредоточенно едят, не глядя на него. А потом Паула неловким движением опрокидывает на него стакан с соком. Стакан падает на пол и рассыпается брызгами осколков. Серхио торопливо промокает колени салфеткой и поднимается. Но напуганная девочка уже на корточках на полу собирает стеклянное крошево голыми руками. — Малыш, подожди, — торопливо одергивает её Серхио, но поздно — Паула ойкает, раня осколками пальцы. Она поднимает на него полные слез глаза и шепчет едва слышно. — Прости, пожалуйста, прости меня… — на пол капает кровь, но девочка продолжает собирать. У него холодеет спина, он непонимающе смотрит на Ракель, которая сидит, сжавшись за столом. Серхио хватает запястья девочки, чтобы остановить. — Ракель, — зовёт он её спокойно, но требовательно, — Ракель, помоги мне. — Прости, пожалуйста, — она соскальзывает со стула. — Остановись, — он понимает, что она тоже кинется собирать осколки, — мне нужна аптечка. В гостиной, под телевизором, в серой коробке. Руки девочки дрожат в его руках. Он заставляет её подняться и сесть на стул, не выпуская её запястья. На левой ладони кровит небольшой порез, на правой из указательного пальца торчит осколок. — Потерпи, сейчас, — он отпускает одну руку и берет её за подбородок, — ничего страшного, понимаешь? Мне не жалко стакана, мне жалко твои руки. Потерпи, сейчас я вытащу стекло. Ракель ставит аптечку на стол и он вынимает пинцет и перекись. — Паула, — зовёт он её, но девочка не смотрит на него, опустив голову, — Паула, — повторяет он, глядя на то, как она кусает губы, — малыш, не бойся. Я налью лекарство на рану, но больно не будет, клянусь тебе. Она едва заметно кивает и Серхио открывает пузырёк, обрабатывая порез. Опускает пинцет в перекись и шепчет: — Зажмурь глаза, хорошо? Паула всхлипывает и подчиняется. Он быстро выдергивает осколок и зажимает ранку. — Уже все, — спокойно говорит он, и девочка судорожно выдыхает, открывая глаза, — я заклею пластырем, — Серхио закрывает порезы, убирает лекарства в аптечку. — Прости, — скулит Паула, и Серхио хочется кричать в голос. Это же просто стакан. — Ничего страшного не случилось, — отвечает он, — не трогай больше осколки, хорошо? И посиди на стуле, чтобы не наколоть ноги. Он отдаёт аптечку Ракель, а сам быстро заметает пол. Мысль приходит странная и он достаёт из шкафа в коридоре пару защитных очков. — Держи-ка, — он протягивает одни Пауле, а другие Ракель, надеясь, что его собственные уберегут его глаза, — надевай, малыш. Это был простой стакан. Вещь, которую ты не нарочно разбила. Но, Паула, пойми, это просто вещь. Нужная, но легко заменимая. Ты извинялась, как будто сделала это специально, но это ведь не так. Паула, это просто вещи. Он берет со стола тарелку и швыряет её в раковину. Мать и дочь вскрикивают от звона, зажимая уши. Серхио сглатывает, осознает, что пугает их. Проскальзывает мысль — могло ли быть так, что этого не замечал никто из их окружения? — Паула, — зовёт девочку, нужно хотя бы попробовать. Он достаёт из шкафа стопку посуды, кладёт руку Пауле на левое плечо, а правой накрывает правую кисть. — Мы с тобой сейчас будем бить тарелки. Потому что не происходит ничего страшного, когда они бьются, — ещё один безмолвный кивок. На которой по счету тарелке девочка выдыхает? На третьей она делает это сама, на пятой — рычит, на шестой нервно хихикает. — Теперь твоя очередь, — кивает Серхио Ракель, — я помогу, хорошо? — спрашивает он больше для того, чтобы не напугать прикосновением. Накрывает её кисть, как помогал девочке пару минут назад. В ход идут кружки. Он отпускает её руку после второй. И не останавливает. Ракель замирает, перебив всю посуду, которая была в пределах видимости. Серхио оборачивается на Паулу и видит лёгкое подобие улыбки. — Кофе не будет, — произносит она, и вдруг заливисто смеётся, — мамочка, надо было оставить хотя бы три кружки, — она прижимается к матери, и когда Ракель поворачивается, Серхио вдруг видит ту Ракель — живую, эмоциональную, сильную. Женщина тихо говорит: — Спасибо, — Серхио кивает и улыбается. — Нам нужен новый сервиз. Поехали, погуляем? Так незадавшееся утро превращается в поход по местному рынку. Ракель напрягается от такого количества людей, но видно справляется с эмоциями. Он предлагает выбрать расписанные натуральными красками глиняные чашки, Паула прижимает к себе молочник небесно-голубого цвета, а Ракель приглянулись прямоугольный тарелки, расписанные геометрическим орнаментом. Она не говорит этого вслух, только легонько поглаживает гладкую глазурованную поверхность. Он указывает на чашки, тарелки и кивает на молочник, обозначая продавцу. Они обе замирают, когда продавец называет цену, глядят на Серхио, но деньги не имеют значения. Он торгуется, повторяя свою цену, на что продавец устраивает театр одного актёра с заламыванием рук и хватается за сердце. Несмотря на то, что стрекочет он на тагальском, причина ясна без слов, а представление настолько яркое, что через пару минут Паула уже хихикает над этим, не скрывая веселья. Серхио немного уступает, договаривались о цене, устраивающей обоих, и ведёт их на продуктовый рынок. Фрукты, сыр, хлеб, немного сладостей к чаю. Когда они возвращаются к машине, Паула задумчиво говорит: — Папа бы долго ругался, а ты просто купил новую посуду, — вскользь подводит итог, — мама, а можно я помогу Серхио с обедом? Ракель, переваривающая первую фразу дочери, кивает, но потом спохватывается: — Это не совсем удобно… — Брось, — усмехается Серхио, — я не против. Присоединяйтесь, — он ставит пакет с посудой в багажник, и зовёт Ракель. — Хочешь… За руль? — он предлагает, потому что ему самому контроль над ситуацией приносит спокойствие. — А документы? — сомневается она. — Садись, — отмахивается Серхио, протягивая ей ключи, — я включу навигатор, дорога в это время пустая. Он видит, как расслабляются её плечи, и понимает, что был прав. Ракель трогается, приоткрывает окно, откидывает волосы назад. — Можно включить радио? — спрашивает вдруг, — немного, для фона. — Да, конечно, — он включает какую-то станцию, приглядывая за дорогой. Ракель не гонит, но чувствует себя относительно уверенно. — Как называется город? — спрашивает Паула, прилипнув носом к окну. Вид на бухту заворожил её. — Это Легаспи, — отзывается Серхио. Дома он предлагает им пройтись на побережье, а сам торопливо убирает побоище на кухне. Закончив, он прихватывает плед и связку бананов и идёт на берег. Ракель стоит у самой воды, босые ноги ласкают волны. Девочка бегает по колено в воде, поднимая искры брызг. А потом замечает его и словно пугается, в одно мгновенье прекращай баловаться. Что нужно было сделать с женщиной и ребёнком, чтобы загнать в такое состояние? Серхио стелет плед и присаживается. Ракель садится рядом. И пока девочка перебирает камни у воды, Серхио осторожно говорит ей. — Вам нужна помощь, Ракель. — Да, — просто отвечает она, — я… Как это объяснить? Умом понимаю. Но что-то на уровне эмоций, — она закрывает лицо руками. Когда убирает их, он видит слезы в её глазах. Серхио осторожно протягивает ей открытую ладонь. — Можно взять тебя за руку? Она с опаской вкладывает свою ладонь, и он прижимает одной рукой вены, нащупывая пульс, а другой мягко поглаживает, а потом растирает пальцы, ладонь. Этими жестами она успокаивала себя, и он осторожно копирует их. Ракель закрывает глаза и протягивает ему вторую ладонь. — Скажи, что все это по-настоящему. Скажи, что это не сон. Пожалуйста. — Это правда. Это на самом деле. Вы больше не вернётесь. Ты его больше никогда не увидишь, — Ракель вздрагивает и выдергивает свои ладони. — Я пойду в дом, хорошо? Паула, идём! — Я пригляжу за ней, пусть погуляет, — предлагает Серхио, позволяя ей побыть одной. И Ракель кивает. Ей это на самом деле нужно.