Мангровый лес

— Мне бы пригодилась твоя помощь, Ракель, — говорит он ей за завтраком, — если помнишь, я говорил про йогу. — Да, — кивает она, не улавливая пока связи. — Через две недели сюда приедет группа, они останавливались у меня уже дважды. Не волнуйся, они нас не потеснят — они живут в палатках, — он делает пару глотков кофе и морщится. Придвигает к себе молочник и видит, как замирает Ракель. Кофе варила она, получилось слишком крепко, ему не понравилось… Ассоциативный ряд и то, с какой скоростью она замечает изменения в его мимике, убивает. — Горячо, — отмахивается он, закрывая тему и продолжает про йогов, — мне нужно подготовить для них сенсорную тропу. — Что это? — любопытно морщит нос Паула. Ракель кидает на неё взгляд, затем на него — но Серхио не раздражает, что девочка встревает в их разговор. Он вообще не понимает, как такое может раздражать. — Это набор небольших препятствий, через которые нужно будет пройти босиком и с завязанными глазами, ощущая необычную поверхность стопами. Уже готово две локации, на одной дорожка выстелена шишками, на другой мелкая галька. Ракель, нужно подготовить ещё шесть, и мне не помешают идеи. — Здорово, — Паула щурится и заискивающе спрашивает, — а можно посмотреть? — Обязательно. Сходим туда вечером, — отвечает Серхио, — Ракель, подумаешь? — Хорошо, — кивает она, убирая тарелки. — Отвезти Паулу или ты сама? Мгновение замешательства. — Я отвезу, — говорит она, вытирая руки, — дочка, возьми рюкзак. — Хорошего дня, — желает девочке Серхио. Потом ловит Ракель за руку, — будь осторожна на поворотах, вчера был дождь, может быть скользко, — он пожимает тонкие пальцы, отпуская. Ракель благодарно улыбается одними уголками губ. — Хорошо. Вот чего он не видел так давно — её смеха, её улыбки во все лицо. Она умела радоваться жизни. Ракель возвращается через сорок минут и застает его в бассейне. — Присоединишься? — выныривает он, и она кивает и уходит переодеваться. Серхио успевает проплыть от края до края дважды, когда Ракель возвращается. Она садится на бортик, готовясь соскользнуть в воду, и Серхио подплывает ближе, собираясь подстраховать. Но Ракель сама поднимается над поверхностью, и держится вполне уверенно. Она быстро научилась. — Наперегонки? — усмехается он, и даёт ей фору, но все равно догоняет. Ещё несколько раз от края до края. Ракель дотягивается до бортика и замирает. — Ты был прав, шоссе влажное после дождя. — Всё хорошо? — уточняет он, повисая на бортике рядом с ней. — Да. Расскажи, какие именно это должны быть эти локации? — О, я не знаю. Моя фантазия закончилась. — А если без шуток? — Главное, чтобы это было экологично. Не стоит делать дорожку из гвоздей или змей, не опасное, не противное, не противоречащее морали. — Откуда взять материалы? — Я дам тебе помощников. Они сделают все, что ты скажешь, закупят любого материала. Нужно будет пройтись, посмотреть место, может что-то придёт в голову. Я хочу их удивить. — Зачем ты это делаешь? Приглашаешь их? — Это неплохое прикрытие для местных. Я — чокнутый йог, сдаю места для таких же. Меньше вопросов, больше понимания в глазах. — А Легаи? Как ты объяснил ей наше присутствие? — Легаи умная женщина, Ракель. Она не задаёт вопросов. Работу у меня она считает не пыльной, а оплату более чем достойной. Плюс я не смог относится к ней как к прислуге, да и не пытался, уж если честно. Она раньше работала в богатых домах, хоть и не любит об этом рассказывать, у неё великолепные рекомендации, она честная и прямая. Мне не пришлось ей ничего объяснять. Она сама поняла, ради чего я жил здесь этот год. Ракель опускает глаза и отталкивается от бортика. Серхио разворачивается, любуясь её свободными и плавными движениями. Она доплывает до лестницы, поднимается по ступенькам. Берет полотенце, промокнув волосы оборачивается на него. — Идём? — он замечает, как дёргается у неё бровь, как оживляется голос. *** — Крезо. Он их… — Серхио заминается, на что мужчина напротив него со смешком выдает: — Прораб, — он протягивает Ракель руку. Она замирает на мгновенье, но пересиливает себя и протягивает в ответ. Мужчина пожимает её ладонь — сухо, по-деловому. — Ракель, — в такой же манере отвечает она. — Предложение следующее — вы с Крезо и двумя ребятами работаете с южной стороны, я с остальными — с запада. У нас две недели, предлагаю через пять-семь потестить, что получилось. *** Крезо показал ей место на побережье, где нужно было устроить локацию и предложил присесть на берегу. Двое других мужчин — Вик и Райли, занялись выравниванием площадки. — Давай сегодня распланируем, что будем делать, — Ракель чертит в планшете схематично размер локации. Потом накидывает варианты размещения. У Крезо грамотная речь, он говорит на испанском без акцента, выглядит чуть расслабленным, но Ракель видит, как он краем глаза контролирует, что делают Вик и Райли. Он старше её лет на десять, но при этом в отличной форме, такой запросто подойдёт со спины незамеченным. У неё уходит меньше получаса на планировку, ещё минут сорок они с Крезо обсуждают объем закупки материалов. А потом присоединяются к ребятам, ровняя площадку. Физическая нагрузка утомляет ее — Крезо видит это и предлагает остановиться, но Ракель впервые за много дней чувствует, что делает что-то нужное и продолжает разгребать камни. В какой-то момент Ракель начинает командовать Виком и Райли, неосознанно, как привыкла когда-то на работе командовать мужчинами, и когда ловит себя на этом — с опаской смотрит на Крезо. Но не видит никакого недовольства, он позволяет ей занять лидирующую позицию, подчиняется командам как и ребята. Они заканчивают работу к вечеру — площадки готовы, план намечен. Ребята кивают ей и уходят вдоль берега в противоположную сторону, а Крезо провожает её до дома, пожимает на прощание руку. Они договариваются о времени начала работ и Крезо уходит — он живет неподалёку, вместе с командой. *** — Он военный, да? — спрашивает Ракель в первый же вечер, когда Серхио обнимает её за талию, ладонями накрывая живот и чуть прижимая к себе. — Лёгкая оказалась загадка? — отвечает он вопросом на вопрос. — Это охрана? — И это тоже. Страховка, если хочешь. — Только Крезо не стратег. Но это и не требуется, верно? — Он тактик. Этого достаточно. — Что ты задумал? — она резко поворачивается в его руках. Он чувствует её дыхание на своём лице, расслабляет руки, позволяя ей отодвинуться, если захочет. Вот только она не хочет. Она ждёт ответа на свой вопрос, пусть и не заданный до конца. — Ракель, — он прижимается лбом к её лбу, легко поглаживает по спине, — это не важно. — Почему мне кажется, что это неправда? — её шёпот почти в губы, — ты что-то скрываешь? — Нет. Он действительно военный. Ребята тоже, — он заминается, подбирая слова, — имеют определенную подготовку. Это и защита, и страховка на случай если нас будут искать. И план Б, если угодно. Слишком многое может произойти. — И какую роль ты приготовил мне? — Никакую, — лукавит он, отвечая слишком быстро. Ракель хмурится и недовольно выдыхает: — Не лги мне. — Тебе нужно занятие. Работа, если можно так назвать. Не потому что я этого хочу — потому что тебе надо себя чем-то занять. Может ты и не осознаешь сейчас этого до конца. Ты права, Крезо не стратег. — Зато я — стратег. — Да, — просто отвечает он, — сегодня я решил вас познакомить. Это ничего не значит, ни к чему не обязывает. Но если я спрошу, кто сегодня командовал, что ты ответишь? — Я, — усмехается Ракель. А потом накрывает его губы своими, обнимая за шею. Длинный поцелуй заканчивается, когда им обоим не хватает воздуха. — Что если ты ждёшь, когда я проснусь, но этого не произойдёт? Что если та, которую ты любишь, умерла и не вернётся? Что если я смогу прийти в норму, но не буду тебя любить? — рычит она. — Слишком много вопросов, — шепчет Серхио. — Ответь. Пожалуйста. Чего ты ждёшь? — Ракель, — Серхио поднимает руки, поглаживая её по лицу, — я жду, что ты проснёшься — и вижу, как каждый день ты открываешься все больше. Я не знаю, сможешь ли ты меня любить, но это не мешает мне помогать тебе прийти в себя. И если так выйдет, что… Я отпущу тебя, Ракель. Не сразу — попытаюсь добиться твоего внимания, если ты не любишь меня — попробую доказать тебе свою любовь и влюбить в себя. Но если этого не выйдет… Я отпущу тебя, любимая. Её дыхание в губы — слишком велик соблазн. Можно пойти дальше — он чувствует её напряжение, и это уже не страх. Серхио колеблется всего мгновение — но этого достаточно, Ракель целует — мягко, нежно. И он отвечает на этот поцелуй. Осторожно гладит её по щеке и чувствует дорожку от слез под пальцами. Это что-то глубже. Он осознает, что если просто остановить Ракель сейчас, это заденет её, обидит, но вместе с тем, он понимает, что если не остановить — будет только хуже. Серхио прихватывает её губу, на мгновенье разрывает поцелуй и шепчет: — Я люблю тебя, Ракель, — он накрывает её губы, целует иначе, горячо и жадно, опускается ниже, оставляя дорожку поцелуев на скуле, шее, за ухом, говорит ещё раз, — я тебя люблю, — стараясь вложить в эти простые слова все свое сильное чувство. И Ракель ломается — отталкивает Серхио, прижимаясь лбом к его груди. — Прости, — шепчет она сквозь слезы, — прости меня. Он осторожно целует её в макушку. — Отдыхай, Ракель, — просит он и поднимается, — я приму душ и вернусь. Он включает холодную воду и закусывает кулак, когда струи бьют по спине. Тело успокаивается, передавая эстафету мозгу. То, что было просто возможностью успокоить её, неожиданно стало проблемой. — Серхио? — она стучит и заходит, присаживаясь на угол шкафчика с полотенцами. — Ракель, я сейчас приду, — отзывается он. — Если хочешь, я уйду к себе. Он выключает воду, из-за шторки достаёт полотенце. Наматывает на бедра и выходит из душа. Молча протягивает руки. Ракель вкладывает свои. Она выглядит разбитой. Серхио поглаживает её ладони, сплетает пальцы. — Не терзай себя, Ракель. Всё придёт — или не придёт само. Пойдем спать, пожалуйста. День был длинным. Он притягивает её к себе и уводит в комнату. Подталкивает Ракель к постели, достаёт и надевает свежую пижаму. Ложится, обнимая её за плечи. — Я хочу тебя любить, — тихо говорит она. — Даже тело не в состоянии излечится от тяжёлой травмы за один день. Восприми уже это как болезнь, пожалуйста. И прежде чем требовать от себя так много — сначала дай себе выздороветь. Ты любима. Ты желанна, — шепчет он, обнимая чуть крепче, — поправляйся. Я просто буду этого ждать. Ракель тянет его за руку, накрывая его ладонью свой живот. Серхио опускает вторую руку, обвивая её за талию, поправляет сбившуюся футболку, устраивая ладонь. И чувствует, как выравнивается её дыхание. Ночью он просыпается от звука сдавленных всхлипов, испуганно заглядывает в её лицо, но Ракель плачет сквозь сон. Серхио осторожно тормошит её, пытаясь и не разбудить, и спугнуть морок, и когда это удаётся, Ракель переворачивается во сне, закидывая на него руку. Он убирает упавшие на её лицо волосы, берет за руку, легонько сжимая тонкие пальцы. Она что-то бессвязно шепчет, и Серхио поглаживает её по щеке и тихонько зовёт по имени. Ракель замирает, а потом глубоко вдыхает и успокаивается. А утром он снова просыпается один. Серхио заглядывает к ней в комнату, но не находит. Её нет ни в доме, ни во дворе, но нет и её кроссовок, значит? Она появляется на пороге минут через двадцать — он успевает сварить кофе и приготовить тосты. Её волосы скручены в тугой пучок, лоб блестит от пота, майка влажная. — Доброе утро, — кивает он, убеждаясь в своей догадке, что она бегала, — приходи завтракать. — Доброе утро, — улыбается Ракель, — обязательно. Я в душ и приду. Серхио, — она ждёт, когда он посмотрит на неё, — прости, пожалуйста. Йога мне как-то не очень, — она морщит нос и улыбается так легко и открыто, что он понимает, что все делает правильно.