Мангровый лес

— Она уехала домой, — напугано шепчет Паула. Ракель прижимает дочку к себе, гладит по волосам. Серхио снова и снова набирает Легаи, но женщина не берет трубку. За окном сумасшедший фейерверк молнии с канонадой грома. Ракель чувствует, как вздрагивает после каждого раската Паула. — Мама, она же где-то там под дождём, — скулит девочка, на что Серхио поглаживает её по плечу. — Малыш, все будет хорошо, — он сбрасывает звонок и набирает Крезо. Ракель усаживает дочь в кресло, выглядывая в окно. Там беснуется стихия. — У неё что-то с машиной, она едва завелась, — тихо добавляет Паула, на что Серхио коротко чертыхается. — Крезо будет здесь через полтора-два часа. И это оптимистичный прогноз, — он трёт переносицу. — Кто-то ещё рядом? — спрашивает Ракель. — Вик в гостевом доме, ему нездоровится. Дежурит Райли. Остальные на выезде. — Райли сможет прийти сюда? — спрашивает Ракель, опускаясь на кресло рядом с дочкой, — Паула, побудешь с ним? — Даже не думай, — грубо обрывает её Серхио, на что Ракель вдруг разворачивается, упирая руки в бока. — В смысле — не думай? — Я сам. С вами останется Райли, это не обсуждается. — Серхио, ты не понял. Я не спрашивала разрешения, — она смотрит исподлобья, и он чувствует одновременно раздражение от ситуации и восхищение тем, насколько она готова отстаивать свое мнение, — у тебя есть отличный внедорожник. Если ей потребуется помощь, лишняя пара рук не повредит. Он сомневается пару секунд, после чего кивает. — Переоденься. Я принесу плащи. — Мама, — девочка с ужасом понимает, что Ракель и Серхио собрались на улицу. — Милая, — Серхио обнимает девочку и смотрит в глаза, — все будет хорошо. Мы только найдём Легаи и вернёмся. Райли добирается до входа мокрый с ног до головы. Ракель просит дочь приготовить ему чай, а Серхио протягивает комплект сухой одежды. — Может, лучше я? — спрашивает боец, глядя на Ракель. — Нет, — отвечает вместо нее Серхио. Оставлять Паулу без защиты нельзя, переубеждать Ракель бессмысленно. — Идём, — кивает он Ракель. Выход в гараж из дома, и это радует как никогда. Серхио проверяет запас топлива и воды, кидает на заднее сиденье сумку с инструментами и минимальной аптечкой, после чего заводит. — Может, останешься? — уже не командует, просто просит её. — Серхио, — тоже спокойно, но уверенно отвечает она, — поехали. Мы теряем время. Она включает навигатор и вводит адрес женщины. Серхио успевает удивиться, откуда она его знает, но после того, как открываются автоматические ворота гаража, все внимание сосредотачивается на дороге. Льёт так, что дворники не справляются. Ветер трепет машину с такой силой, что они оба ощущают это. Серхио проверяет, пристегнута ли Ракель и пристегивается сам. На трассе почти не видно дорожного полотна. Он включает противотуманные, аварийку и прожектор на крыше. Видимость метра два, не больше. — Есть шанс, что она дома, — рассуждает он вслух, но тут же видит первую аварию. Две легковые машины, одна в кювете, вторая развёрнута боком. Если бы он ехал чуть быстрее — мог запросто вылететь в неё. — Это не её машина, — констатирует Ракель и смотрит на него. Да, они ищут определённого человека, но этим людям, возможно, тоже нужна помощь. Она молчит, ждёт, когда он сам примет решение. Серхио останавливается. Кидает короткий взгляд на неё. — Боюсь, в машине лучше не оставаться, — он всматривается в зеркало заднего вида, справедливо полагая, что любая следующая машина может запросто не заметить их, — постарайся держаться обочины. — Хорошо, — Ракель открывает дверь и выходит. Порыв ветра едва не сбивает её с ног. Серхио подходит к развернувшейся машине, она спускается к той, что вылетела в кювет. Там двое, за рулём мужчина, у него носом идёт кровь, он сидит, откинув назад голову. Женщина пристегнута, визуально в порядке. Ракель интересуется, нужна ли помощь. У пары есть аптечка, они приняли решение никуда не двигаться, пока не утихнет стихия. 911 вызвали, но ждать помощи в ближайшее время вряд ли стоит. Она берет из аптечки перчатки и бинт, надевает перчатки, скручивает из марли небольшие жгуты. — Может быть немного больно, — говорит она водителю, осторожно вставляя в ноздри марлиевые тампоны. — Теперь опускайте голову. И больше не задирайте так. Если пойдёт кровь — зажмите пазухи. Все будет хорошо, — она возвращается, насквозь мокрая, подходит к нему. Серхио по пояс в окне машины, что делает — ей не видно. Ракель обходит машину — и видит, что он пытается перерезать ремень безопасности женщины-водителя. Двери, вероятно, заблокировала автоматика после удара. Наконец, у него получается, и он помогает водителю выбраться. Женщина баюкает правую руку, прижимает её к плечу другой рукой, наверно, правая погасила энергию удара, когда она упиралась ею в руль. Ракель подходит к ней, осторожно касается пальцев, ощупывает вверх до плеча. Скорее всего — локоть. Женщина вздрагивает от её прикосновений. — Позволите помочь? — Вы врач? — напугано спрашивает она. Ракель усмехается. — Нет, но я знаю, что нужно сделать. — Лучше я дождусь врачей, — сомневается женщина. — Как вас зовут? — Золла. — Золла, то что вы чувствуете сейчас — это онемение и слабая тупая пульсирующая боль, верно? — спрашивает Ракель, поморщившись. Женщина кивает, — через полчаса онемение пройдёт, а боль усилится настолько, что вам захочется оторвать себе руку. У вас пережаты сосуды. Это не перелом, у вас вывих, локтевого сустава. Я не врач, но много раз вправляла вывихи. Серхио, придержи её за плечи. Будет больно, не сомневайтесь. Но вправленный в первый час после травмы сустав как правило восстанавливается значительно быстрее. Ракель кладёт одну руку ей на локоть, а другой охватывает за кисть. Ведёт медленно, но уверенно, оттягивая сустав под нужным углом. Женщина кричит, вот только Ракель знает, что агония сменится облегчением, и не обращает на это внимания. После того, как сустав встаёт на место, она достаёт из машины аптечку, делает петлю из бинта, устраивая руку женщины на груди. — Золла, вы молодец, — одобрительно улыбается она женщине, — боль потихоньку пройдёт. Через десять дней вы забудете, что получали травму, — она протягивает ей бутылку с водой и пластинку таблеток. — Уходите с дороги, — напутствует Серхио. — Там машина, в кювете. С ними все относительно нормально, идите к ним, — предлагает Ракель, после чего забирается в машину. Отжимает волосы и чувствует, как продрогли пальцы. Серхио садится за руль и бросает на неё короткий взгляд, в котором она замечает боль. — Всё хорошо, — тихо шепчет Ракель, — все хорошо, Серхио. Мне уже давно не больно. — Она закрывает глаза, надеясь, что на мокрых от дождя щеках не заметны слезы. Он трогается, включает печку. Через пару километров ещё одна авария — но их помощь не требуется, рядом стоит машина скорой помощи. — Могла она уехать не домой? — рассуждает Ракель, набирая Легаи. Гроза угомонилась, только с новой силой хлестал по стеклам дождь. — Не думаю, — Серхио напряжённо вглядывается в дорогу, — она живёт с дочерью и её семьёй, больше близкой родни нет. — Далеко ещё? — задаёт она риторический вопрос. Дорога, на которую в хорошую погоду он тратил от силы двадцать минут, сейчас позволяла двигаться лишь со скоростью черепахи. Ракель вглядывается в обочину со своей стороны. — Серхио, — она вскрикивает, не справляясь с эмоциями, — тормози, там ребёнок, — она не дожидается, пока он полостью остановится, выскакивает из машины. На обочине сидит замотанный в яркий плащ малыш. — Милый, ты как? — Ракель подхватывает ребёнка подмышки, заставляя подняться. Это девочка, лет шести, заплаканная, она не стоит на ногах, хотя открытых ран Ракель не видит. Подбегает Серхио, поднимает ребёнка на руки и сажает в машину. Малышка не плачет, с ней что-то не так, она посасывает большой палец, и Ракель замечает медицинский браслет на её запястье. Аутизм. Диабет. — Что делать? — Ракель смотрит на Серхио, понимая, что у девочки, судя по её состоянию, рухнул сахар. Но что, если это не химия, а психология? — Там есть печенье, — он кивает на бардачок, — дай ей чуть-чуть и побудь с ней. Я осмотрюсь, она не должна быть здесь одна. Серхио отгоняет машину на пологую обочину, не боясь особо увязнуть, все-таки внедорожник, и выходит под проклятый дождь. Машина находится, в пятистах метрах от них. Его мутит от запаха, пробивающегося даже сквозь стену дождя. Он заглядывает внутрь — даже не разберешь, кто за рулём, все залито кровью. Серхио кладёт руку на шею водителя — и понимает, что под пальцами бьётся жизнь. Если все предыдущие аварии были вызваны столкновениями, то что произошло здесь, он понимает, как только чувствует запах алкоголя. Он смешивается с кровью, смывается дождём, но водитель, молодой мужчина, в стельку пьян. Серхио осторожно ощупывает его голову, торс, руки. Мужчина в сознании, но то ли травмирован, то ли пьян настолько, что действия раскоординированы. Серхио тянет водителя наружу, едва сдерживая рвотные позывы. — Керри, — бормочет мужчина, — Керри?.. — Девочка? — спрашивает Серхио. — Да, — мужчина с трудом передвигает ногами, — где моя девочка? Серхио понимает, что сейчас не имеет смысла что-то говорить ему, поэтому просто отвечает на вопрос: — Она в моей машине. У неё диабет? — Не знаю, — вяло отвечает водитель, — это все её мамаша, не могла родить нормального ребёнка, — Серхио гасит в себе желание двинуть ему по лицу. Выбор не велик — оставить его здесь или забрать. Девочку становится откровенно жалко. Он подходит к машине и усаживает отца девочки на переднее сидение. Керри, которой Ракель все же дала печенье, чуть пришла в себя, к щекам прилила кровь. Серхио замечает, как Ракель растирает ладошки девочки, повторяя те движения, которые успокаивают её саму. — Ближайшая больница в десяти километрах, — говорит он Ракель и та кивает, — нужно отвезти их. — У тебя красивая жена. Я бы такую с удовольствием… — икает на переднем сидении отец Керри, и амбре перегара растекается по салону. Серхио с беспокойством смотрит на Ракель. Он не выпивал и не предлагал ей алкоголя — кроме их похода в ресторан, но тогда это было уместно — предложить ей бокал вина, а когда она также спокойно отказалась — пить вместе с ней сок. Алкоголь был триггером, и достаточно сильным. Ракель сглатывает, прижимает подбородок к груди. — Закрой рот, — грубо затыкает его Серхио, поворачивается лицом к Ракель. — Милая, — он пытается поймать её взгляд, но Ракель смотрит исподлобья на мужчину рядом с ним, и Серхио замечает её расширенные зрачки, — милая, посмотри на меня, — Серхио понимает, что сейчас просто выкинет отца Керри из машины, когда Ракель наконец поворачивается к нему. Она коротко и часто вдыхает ртом — чтобы не чувствовать запаха, и кладёт руку ему на плечо. Второй рукой поглаживает по волосам девочку. — Да, — выдыхает Серхио, понимая, что она на какое-то время справилась с эмоциями, — молодец. Не разрывай контакта, — он поворачивает голову, щекой касаясь её пальцев. Заводит машину, двигаясь дальше к городу. Машина Легаи на обочине. Ракель замечает её первая, и он чувствует, как она сжимает пальцы на его плече. — Вижу, — кивает он, прижимаясь к обочине. Ракель заминается, не зная, что делать с Керри, но потом решает все же оставить её в машине. Серхио тем временем уже рядом с Легаи. С женщиной все в порядке, но она плачет от нахлынувшей благодарности и обнимает Серхио. — Машина заглохла, мобильник разрядился, — поясняет она, подходя к Ракель. Замирает на секунду, глядя в глаза, зная о том, как порой сложно та переносит прикосновения, а потом обнимает и её, не встречая никакого сопротивления, — как же я рада вас видеть, — Ракель гладит женщину по спине и впервые за долгое время Серхио видит её совсем в другой роли — сейчас его любимая та, кем была раньше. Она сильная, она защитник. — Пойдёмте в машину, — зовёт Серхио, понимая, что ледяной дождь не пойдёт никому на пользу. Ветер почти стих, осталась лишь стена тропического ливня. Но сначала они отвозят маленькую Керри и её непутевого родителя в больницу. Потом добираются до дома Легаи, женщина ещё раз горячо благодарит их за помощь. Её встречает напуганная дочь, обнимает мать и кивает им головой, уводя Легаи в дом. — Хорошо, что с ней все в порядке, — говорит Ракель, вот только Серхио слышит в её голосе тоску, понимая что именно напомнил ей этот момент. Может, поэтому он слишком разгоняется на трассе, чтобы быстрее попасть домой. Может, сказывается напряжение дня. Может, его отвлекает беспокойство за Ракель, которая отворачивается к окну, чтобы незаметно вытереть слезы. На повороте он цепляет раскисшую грунтовку обочины, машина вылетает с дороги. Всё происходит настолько быстро, что он даже не успевает испугаться, прежде, чем теряет сознание, влетая в руль. *** Он открывает глаза, морщится от боли. Очки не разбились, но прилично ударили по переносице. — Серхио, — тормошит его Ракель, и он слышит, как дрожит её голос. От ремня болит плечо и грудь, ещё сильнее — обе руки, ими он влетел в руль, а слева ударила подушка. Серхио встряхивает руками, понимая, что обошлось без серьёзных травм, фокусирует взгляд на ней. — Серхио, ты как? — Цел, вроде. А ты? — он протягивает руку к её лицу, вытирает кровь на подбородке, — ты ранена? — Губу разбила, — тихо отвечает она, отстегивая ремень. — Прости, Ракель. Прости пожалуйста, — она видит, как Серхио напуган, и берет его за руку. Крепко сжимает пальцы. — Все хорошо, — шепчет Ракель тихо. Серхио другой рукой тянется к аптечке, достаёт бинт. — Позволишь? — просит и дожидается кивка. Ракель морщится от боли, когда он вытирает и чуть оттягивает нижнюю губу. Видит, откуда сочится кровь — рана маленькая, на самом краю, — прикусила, наверно? — Серхио отматывает небольшой кусочек бинта, закладывая между зубами и губой, — потерпи, я думаю, кровь остановится сама. — Всё хорошо, — ещё раз повторяет она, после чего спрашивает, — ты сможешь вести машину? Или поменяемся? Руки ноют после ушиба, но, задумавшись на мгновение, он качает головой. — Думаю, справлюсь, — машина заводится с полоборота, как ни в чем не бывало, и уже через двадцать минут они заходят домой. Паула кидается к матери, а потом прижимается к нему, заставляя охнуть от сильных объятий. — Легаи звонила, сказала, что вы её спасли, — восторжено улыбается девочка, к счастью, не замечая мелких травм, которые они получили сами, — садитесь, я принесу вам чаю. Они переодеваются, после чего возвращаются в гостиную. Паула с напорством ребёнка перетаскала на кофейный столик все вкусности, которые смогла найти и заварила три огромные чашки чая. Ракель устраивается на диване, прижимая к себе Паулу, с удовольствием глотая обжигающий чай. Когда вечером он зовёт Ракель, вместо того, чтобы идти к массажному столу, женщина берет его за руки, прижимая их к губам. — Не надо, — просит тихо, — тебе будет больно. Пойдём спать, — говорит и обнимает, за шею, — хорошо? Серхио благодарно кивает, поглаживает её по плечу. Дождь кончился, только стучат по крыше редкие капли, падающие с деревьев. В постели он осторожно кладёт руки на её живот, но от веса её тела левая рука ноет все сильнее. Ракель понимает, что ему неудобно, разворачивается, сплетая свои и его руки между ними. Опускает голову, целуя тыльную сторону ладони. — Спасибо тебе, — говорит она тихо, заставляя его замереть, — ты не представляешь, как сильно я благодарна. — Всё хорошо, Ракель, — отвечает он, поглаживая её пальцы, — все хорошо.