Мангровый лес

Его поднимает посреди ночи телефонный звонок. Ракель поворачивается во сне, но не просыпается, а он трёт глаза, пытаясь прийти в себя. После слов перевозчика сон снимает как рукой — то, чего он ждал, наконец, произошло. Токио сейчас где-то в Африке, Рио — остался на острове. И теперь его местонахождение неизвестно. Серхио с сожалением глядит на спящую женщину, понимая, насколько не хочет сейчас уходить от неё, но он в ответе за свою странную команду. Он нагибается, целуя её, и шепчет. — Ракель, — женщина морщится и потягивается, — Ракель, — зовёт спокойно, но требовательно, и она открывает глаза. Серхио молчит, наверное, больше, чем нужно, потому что в её глазах проскальзывает паника. Ракель отбрасывает одеяло вместе с остатками сна и садится на постели. — Что случилось? — Они выследили Токио и Рио. Токио в пути, а Рио схватили. О нем нет никаких новостей, ни в открытых, ни в служебных источниках. — Он знает, где ты? — Серхио видит страх в её глазах и быстро отвечает. — Нет. Никто из них не знает. — Если его не привезли в Испанию, значит используют страну третьего мира. Усиленный допрос, так это называют. — Инспектор Алисия Сьерра срочно вылетела в Египет. Ракель стонет от досады, понимая, что права. — Что будем делать? — спрашивает холодно, внимательно глядя ему в лицо. Серхио морщится, потирая переносицу, после чего чётко произносит. — Перевозчик доставит Токио на северный мыс через пару часов. Я заберу её. Бойцы разделятся, двое останутся здесь, остальных отправим в Египет, но шансов, на самом деле, слишком мало. По-хорошему нужен отвлекающий маневр… — У тебя есть какой-то план, — закусывает губу Ракель. — Пойдём на кухню, — просит он, — я попробую объяснить. На кухне Серхио достаёт турку и варит кофе, занимая руки. Ракель, присевшая было за стол, нетерпеливо подходит к нему, прижимаясь спиной к шкафу. — Что ты задумал? Серхио закрывает глаза. Кофе «убегает», заливая плиту. Он швыряет турку в раковину, оборачивается к ней. Ракель спокойно реагирует на шум, даже не моргает, и это его успокаивает. — У меня есть идеи на такой случай. — В чем тогда проблема? Он молчит и Ракель закатывает глаза. — Меня в этом плане не было, верно? — злится она, складывая руки на груди, — и теперь ты думаешь, куда деть нас с Паулой, чтобы не помешали тебе, — она выдыхает, а Серхио поднимает ладони. — Ракель, я обязан вас защитить. — Можешь называть это как угодно. Я с тобой. — Ракель, — стонет он, — ты не понимаешь. — Чего именно? Что ты в ответе за них? Что ты рискнешь собой, вытаскивая парнишку? Говори, что задумал, — она ополаскивает турку и отодвигает его от плиты. Серхио замечает, как у неё подрагивают руки, но вместе с тем, насколько хорошо она справляется с эмоциями. Хоть это и не совсем уместно, поддаётся искушению, убирает в сторону ее волосы и целует открытую шею. — Серхио, — Ракель пытается спрятать улыбку, но он все равно понимает, что ей нравится, — расскажи мне. Пожалуйста. Он коротко говорит: — Я планирую открыть свое лицо. И ограбить национальный банк Испании. Кофе убегает и у неё. Они спорят — до крика, когда на кухню заглядывает Паула. Ракель замирает, глядя на заспанную дочь, а Серхио подходит к ней, но девочка смотрит исподлобья и отшатывается. — Что случилось, — спрашивает Паула напугано, и Серхио вздыхает. — Малыш, мы просто не сошлись во мнениях, — говорит устало, — все хорошо. Ты испугалась? Девочка мотает головой, и он видит накатившие на глаза слезы. Ракель подходит к дочери, обнимает за плечи, прижимая к себе. — Всё хорошо, дочка, — Ракель берет лицо Паулы в ладони и целует мокрые от слез щеки, — я клянусь тебе, все хорошо. — Вы так кричали, — девочка дрожит, и Серхио чертыхается про себя, подходит к ним обеим, обнимая. — Хочешь чаю? — спрашивает Ракель, отвлекая её. И когда та кивает, выпускает её из объятий, ставит чайник на плиту. Готовит чай для девочки и заливает кипятком кофе для себя и Серхио. Серхио достаёт из морозилки мороженое и раскладывает на порции. Посыпает шоколадом — для Ракель, орехами — для Паулы. Девочка ест мороженое, а они глядят друг на друга, прокручивая разговор в голове. И когда Паула поднимается наверх, он накрывает ладони Ракель, произносит тихо: — Прости. Ты права. Я не могу один принимать решения. — И ты прости, — кивает она, — я не могу думать только о нас. Они тоже часть твоей жизни. Но это похоже на самоубийство. Серхио обнимает её, осторожно поглаживая по спине. Ракель прижимается всем телом и шепчет: — Я боюсь, — он слышит слезы в её голосе. Что это, страх или манипуляция? Он отгоняет от себя такие мысли. — Всё будет хорошо, — эхом отзывается, целуя в висок, — мне нужно ехать. Я вернусь к утру. — Ты привезёшь её сюда? — недовольно дёргает бровью Ракель. — Ей нужна помощь. И поддержка, в том числе. Буди Крезо, нужно скоординировать бойцов. Я нужен? — Справлюсь, — огрызается Ракель. Что-то неуловимо меняется в её мимике, женщина включается в работу, — начнём с Египта. Оставлю здесь Райли, он приглядит за домом. — Ракель, — понимает он ход её мыслей, — нет. Не надо, ты не поедешь с ними, — он понимает, как она отреагирует и резко добавляет, — ты нужна мне здесь, нужно отследить передвижения всех возможных подозреваемых. — С этим справится Райли. — Он не сможет координировать аналитиков. Он не сможет принять решение, куда именно направить команду. Сейчас это просто иголка в стоге, нужны максимально возможные точные координаты. — Ты прав, — соглашается Ракель спустя пару секунд раздумий с некоторым недовольством, — хорошо. — И ещё, ты должна знать. Я собираю команду, — говорит он, снова ожидая её реакции. Ракель стонет, закрывает глаза, но кивает. — Пообещай, что мы все обсудим. — Обещаю, — легко соглашается он. — Пообещай, что не станешь ничего скрывать. Он молчит несколько секунд. Потом кивает. — Хорошо. Я не стану от тебя ничего скрывать, — говорит он и мягко улыбается, — я обещаю тебе. Чувствует, как катится холодный пот по спине — с тех пор, как забрал её на остров, Серхио не врал ей. И он понимает, что сам сломает тот тонкий мостик доверия, который выстроил между ними. Но не сегодня. Они поднимаются в его комнату, и Серхио открывает ноутбук, заходит в систему. Представляет Пакистана Ракель. Замирает, не зная, как именно представить Ракель. — Лиссабон, — холодно говорит вместо него женщина и кивает в камеру, — добрый день, — Серхио понимает, почему она выбирает именно его — город, через который они покинули Европу. Город свободы для неё. Что ж, пусть так. Она, похоже, думала об этом, настолько быстро ответила. Серхио похлопывает её по плечу и говорит Пакистану. — Она — это я, ты можешь говорить открыто. И в отсутствие меня прошу выполнять её приказы. — Принято, Профессор. Добрый день, Лиссабон. Серхио оставляет её, кидает в машину куртку и дежурную аптечку. Садится за руль, на мгновение замирая, прижимаясь лбом к рукам. У него был план на такой случай — сложный, продуманный, опасный. Жизнеспособный. До тех пор, пока он не забрал Ракель из Испании. Что будет с его любимой, даже просто когда в доме соберётся команда, которую она пыталась посадить в тюрьму? Нет, она не предаст, в этом он не сомневался ни секунды. Но что они сделают с ней? И речь ведь не о физической расправе. Той же Токио не нужно оружие, чтобы растоптать восставшую из пепла психику Ракель. Серхио стонет сквозь зубы и заводит двигатель. У него около двадцати четырёх часов до начала конца. А после этого начнётся работа в бешеном ритме. И если он был готов к этому, то что будет с Ракель, он не мог и представить. *** Не обвинять. Никого и никогда — новое правило, которое он планировал ввести в кодекс команды. Отчасти, его причиной был он сам и, конечно, Лиссабон. Новое имя любимой женщины было настолько гармонично, что он даже в мыслях легко называл её так. Серхио открывает окно и холодный ночной воздух врывается в салон автомобиля. Только вот и Токио не нужны были обвинения — встретив её, он понимает, насколько сильно она казнит саму себя. Серхио не видел её в таком состоянии ни разу — её сильная воля была сломлена, Токио была тихой и загруженой своими мыслями. И все же, несмотря на причину их встречи, он чувствует радость, когда видит её силуэт у океана. Да и она сама крепко обнимает его и шепчет: — Как же я скучала, mi ángel guardián. У неё нет с собой вещей, и Серхио протягивает ей прихваченную из дома куртку, которую она с благодарностью надевает. — Что будем делать? — спрашивает в машине, но он видит, как Токио устало ерзает на сидении, устраивая удобнее голову и руки, закрывает окно и предлагает: — Пока просто подреми. У нас пара часов в дороге, потом и поговорим. Спит Токио, или нет — но он встречает рассвет в тишине. Снова приоткрывает окно, отчего Токио морщится и открывает глаза. Секунду её лицо ещё остаётся расслабленно спокойным, после чего сознание возвращает её к реальности, и он видит, как она жёстко трёт глаза и мрачнеет. — Далеко ещё? — спрашивает, скорее чтобы просто как-то начать разговор. — Нет. — Скажи, что у тебя есть план, — просит она, и Серхио сглатывает. — Есть, — отвечает спустя пару секунд. И отвлекается от дороги, глядя на неё. Токио кивает, крепче закутываясь в куртку. — Расскажешь? — Непременно. Но для этого нам будет нужна команда. — Ты хочешь… Хочешь собрать их всех? — Без них план не удастся. Токио чертыхается, и он понимает, что эта злость сейчас только на саму себя. — У каждого есть выбор, — пытается сгладить он, — каждый из них сам решит, что делать дальше. — Ты же знаешь, что они нарешают, — психует Токио. И Серхио слабо улыбается, понимая, что она права. Он останавливается у дома и отмечает, что окно его спальни открыто. Заезжает в гараж, глушит двигатель. — Ты ведь живёшь не один, да? — спрашивает вдруг Токио, поворачиваясь к нему лицом. Он кивает. Выходит из машины и ждёт, когда выйдет Токио. Открывает перед ней дверь и провожает в кухню. — Доброе утро, — Паула, растрепанная после сна, намазывает себе бутерброд плавленым сыром, — Мама сказала, что… Она замирает, глядя на зашедшую вслед за ним женщину. — Здравствуйте, — вежливо здоровается, а он смотрит на Токио. Та замирает, потом сглатывает и здоровается. — Вы Токио, да? — спрашивает Паула, — вы друг Серхио? Он видит, как Токио морщится, складывая два и два. Кивает девочке и говорит дружелюбно: — Да, малышка, я его друг. — Я — Паула. Мама сказала, что вы приедете, — Паула не замечает, как меняется Токио в лице, но зато это замечает он. — Позовешь маму? — просит он, выпроваживая девочку с кухни и приказывает Токио. — Сядь. — Профессор, — Токио изгибает бровь, — если мне не изменяет память, дочка по имени Паула была у инспектора, пытавшегося нас посадить. Ради всего святого, скажи, что я ошибаюсь, — цедит она. — Сядь, — жёстко повторяет Серхио, и когда она с недовольством выполняет его требование, говорит спокойно, — ты права. Она дочь Ракель Мурильо. Они обе живут со мной. — Ты чокнутый, — подрывается на ноги Токио, хватаясь за голову, — ты хоть понимаешь? — Доброе утро, — Ракель останавливается в дверях, сложив ладони на груди. Токио смотрит на неё зло, потом кивает. — Ты предала их? — спрашивает без предисловия. — Нет, — холодно отвечает его любимая, — они предали меня. Из всех людей вокруг единственный, кому было до меня дело — Профессор. — Она предаст тебя, — поворачивается Токио к нему и смотрит в упор, — неужели ты не понимаешь? Стоит нам сунуться в Испанию, она предаст! Неужели ты думаешь, что я не следила за новостями? Она же вернулась к бывшему! Серхио замечает, как Ракель прижимает подбородок к шее и опускает руки. Видит пальцы, сжатые в кулаки. — Токио, — он говорит с такой интонацией, что та замолкает на полуслове, — никогда больше не смей в ней сомневаться. Токио дёргает бровью и фыркает, поднимается и подходит к Ракель. — Что ты с ним сделала, инспектор? Насколько близко втерлась в доверие, что он забыл кто ты? Ракель молчит, только тяжело дышит. Токио разворачивается лицом к нему. — Она настолько хороша в постели? — Токио, прекрати! Она теперь одна из нас, — рычит Серхио, но та не унимается, продолжая с гадкой ухмылкой. — Ты понял это, спустив штаны? Ракель не двигается, но он видит накатившиеся слезы на её глазах. И влепляет Токио пощёчину, на мгновение потеряв самообладание. В следующую секунду он сожалеет о том, что сделал, но реакция Токио просто поражает, она воспринимает это практически как должное. Разворачивается лицом к Ракель и протягивает ладонь. — Что ж. Добрый день, синьорита инспектор. Добро пожаловать в клуб красных комбинезонов. Ракель пересиливает себя и протягивает руку. Поднимает глаза и говорит сухо. — Я больше не инспектор, Токио. Моё имя Ракель. Или… Лиссабон, как принято в клубе красных комбинезонов. Токио рывком притягивает её к себе, Серхио дёргается, но Токио просто шипит ей на ухо: — Если ты обманула его, если ты попытаешься его обмануть, или если ты подумаешь о том, чтобы его обмануть… Я тебя пристрелю. — Взаимно, — огрызается Ракель и отталкивает её от себя. — Успокойтесь, — Серхио становится между ними, поднимая ладони. — Всё хорошо, Профессор, — усмехается Токио, глядя на взволнованного мужчину, — не знаю, как ты объяснишь это остальным, но твоя позиция мне ясна. Проблем не будет. Он смотрит на Ракель и та кивает. — Отлично. Нам есть что обсудить.