Мангровый лес

Несколько часов споров у нотариуса, прежде чем договор купли-продажи был подписан обеими сторонами. Владелец креветочной фермы, расположенной на территории мангрового леса, довольно потирал руки, хотя несколько условий и казались ему странными. Серхио смотрел на него равнодушно, мужчина не вызывал у него никаких сильных эмоций. Обычный коммерсант, использующий лазейки в законе. Он трудился по двадцать часов в сутки, зарабатывая свои деньги. Чего нельзя было сказать о его сыне. И теперь мужчина, продав свою ферму почти вдвое дороже рыночной цены, собирался забрать жену и дочь и переехать наконец куда-нибудь в страну с умеренным климатом, где нет этого проклятого соленого океана и палящего солнца. Их короткая поездка затянулась, и виной тому снова была погода. Серхио и Ракель должны были вернуться засветло, только ливень нарушил планы, и им пришлось остаться ночевать в городе. Отель был недорогой, но не самый отвратительный. Главное — была горячая вода и чистые простыни. — Милая, не плачь, — шепчет в трубку Ракель. Паула расстроена тем, что они не вернутся сегодня, но он относительно спокоен — ехать в ливень не безопасно, а дома кроме части собравшиеся команды Легаи и Крезо. Девочку никто не обидит. — Паула, завтра утром, не успеешь проснуться, я буду рядом. Целую, дочка. Ракель грустит, и Серхио мягко обнимает её и целует плечо, давая спрятать лицо на своей груди. Ракель пару раз глубоко вдыхает, после чего поднимает голову. — Я бы поужинала, — предлагает тихо, на что Серхио кивает. — В номер? Или спустимся в ресторан? — Пойдём пройдёмся, — просит она, и Серхио соглашается. Выбор небогатый, да и еда оставляет желать лучшего, но за эти несколько дней они впервые остались наедине, и он наслаждается этим ужином, словно свиданием. Ракель незаметно подхватывает его настроение, и в какой-то момент на столе появляется заказанная ею бутылка сухого вина. Серхио ловит её взгляд, прежде чем налить вино в бокалы, но Ракель успокаивает его: — Всё хорошо. Я хочу вина. Они разговаривают о каких-то пустяках — словно на один вечер позволяя себе забыть, какая работа им предстоит. И Серхио видит, как блестят её глаза, как она мягко и открыто улыбается. Он поднимает бокал, произносит тихо: — За тебя, любовь моя, — и видит, как её передергивает от этих слов. Она сглатывает пару раз, а потом откидывает волосы с лица. — Не называй так, хорошо? Мне нравится, когда ты говоришь по-другому, — просит тихо, не поднимая взгляда. — Любимая? — спрашивает он тревожно. — Да, — сжимает губы и кивает Ракель, — прости. Мне сложно. Та формулировка — так говорил он, — хрипло произносит она. И то, что она может об этом говорить, без слез, без панической атаки, то, что она впервые за все время с удовольствием пьёт вино, это настолько большое достижение, что Серхио расплывается в улыбке. — Я тобой так горжусь, — говорит он, нежно поглаживая её пальцы, и Ракель находит силы улыбнуться в ответ. — В тебе столько терпения, — печально произносит она, качая головой. Серхио протягивает руку, поглаживая её по щеке. — Я не терплю тебя, любимая, — осторожно говорит он, — терпеть — это превозмогать. Мне хорошо с тобой, и я рад, что ты справляешься. То, что ты пережила — травмирующее событие. А сейчас ты снова почти спокойно и ровно реагируешь. Ракель сжимает его ладонь, прижимая к щеке, улыбается и просит ещё вина. Серхио освежает бокалы. — Я тебя люблю, — говорит она, и это, пожалуй, впервые не наедине, спокойно и без душащих её эмоций. — Я тебя тоже, — улыбается и отвечает он под лёгкий звон бокала, — хочешь десерт? — Да, — Ракель медленно кивает и кидает на него озорной взгляд, — попроси счёт, — добавляет она, и Серхио чувствует горячую волну, прокатывающую по телу. — Счёт, пожалуйста, — зовёт он официанта, в несколько глотков осушает свой бокал. Они возвращаются в номер, и стоит ему закрыть дверь, как Ракель прижимается и целует его. А потом отстраняется, шепнув: — Я сейчас вернусь, — уходит в душ. Серхио стягивает рубашку и расправляет постель. Бегло проглядывает сообщения на телефоне, а затем выключает звук. Ничего не случится, их нет всего двенадцать часов. Команда — не маленькие дети. Ракель выходит из ванной, закутанная в гостиничный халат. Садится рядом с ним, обнимает за шею. Ласкается губами и носом о его лицо, прежде чем поцеловать. Серхио гладит её колени, обнимает осторожно за талию, нежно подталкивает её, заставляя откинуться на спину. Распахивает её халат, оглаживая тело, от коленей по бедрам, через живот к груди, и снова опускает руки, сжимая талию. Ракель отрывается от его губ, осыпая лёгкими поцелуями шею, замирает под ухом, прикусывая кожу, и он чувствует, как пробегает по телу ещё одна горячая волна. Её руки скользят по его спине, пальцы медленно ведут вдоль позвоночника. Ракель целует его шею, чуть сдвигается и ещё раз прикусывает, сильнее распаляя его желание. Но так быстро все закончить не входило в его планы, и Серхио берет её за руки, заводит за голову, удерживая за запястья, и целует. Жарко, влажно, сминая нежные губы. Отрывается на мгновение, всматриваясь в её лицо. Ракель открывает глаза, встречаясь с ним взглядом. — Всё хорошо? — едва слышно спрашивает она. — Да, любимая, — отвечает он хрипло, лаская губами щеку, скулу, подбородок. Продолжая удерживать её руки, опускается губами к груди. Ракель высвобождает свои руки, запуская пальцы ему в волосы, но Серхио уже опускается поцелуями ниже, скользит языком по животу. Ракель закрывает грудь руками, он чувствует, как она напрягается, но осторожно продолжает, целуя и лаская губами низ живота. — Не надо, пожалуйста, — вдруг жалобно просит она. Серхио слышит, как дрожит голос Ракель. Приподнимается на локтях и замирает, ловя её взгляд. — Тебе ведь нравится, — даже не спрашивает, а утверждает он хрипло. — Пожалуйста. Остановись, — едва не плачет Ракель, и Серхио осторожно ложится рядом. Она прячет лицо в ладони, и он шумно выдыхает. — Любимая, что я делаю не так? Она молчит, и Серхио разворачивается. Целует плечо, поднимается губами к шее. Ласкает языком, прикусывает, целует. Не трогает шею руками, зная, что ей это не нравится, но чувствует, как она жарко выдыхает, когда губы накрывают ямку между ключиц. Он пробует снова — медленно опускается поцелуями, оглаживает её бедра и ласкает губами живот. Ракель выгибается ему навстречу, но стоит ему прихватить губами кожу внизу живота, выкручивается, как ужаленная. — Любимая, — шепчет он обиженно, — почему? — Пожалуйста, — повторяет она снова, — я не хочу… Так. Он покорно поднимается, целуя её губы. Ракель отвечает на поцелуй, и Серхио обнимает её, запутываясь в мягких, ещё влажных после душа, волосах. Отрывается от губ, осыпая лёгкими поцелуями лицо, а потом шепчет. — Объясни мне. — Серхио, — Ракель сжимает руки на его плечах, — не надо, это не важно. Это не смущение. В ней не было этой скованности, ни капли, это он рядом с ней тогда чувствовал себя юнцом, но сейчас, когда был готов на что угодно — теперь она была к этому не готова. — Любимая, я хочу знать, — настаивает он, коротко целуя, — ты мне не доверяешь? — ещё один лёгкий поцелуй. — Серхио, — стонет Ракель, — причем здесь доверие? Но я верю тебе. — Ты боишься меня? — ведёт губами по щеке. — Нет. Я не боюсь, — отвечает тихо, но уверенно. Серхио облокачивается и заводит свои руки ей под голову. Целует скулу и опускается к уху, прихватывает зубами мочку, чувствуя, как сбивается её дыхание. — Стесняешься? — предполагает снова и ласкает шею. — Нет, — выдыхает Ракель, обнимая его. — Тогда не мешай мне, — шепчет жарко, опуская руку к груди. Она дрожит, и Серхио чувствует, как покрывается мурашками её кожа от его прикосновений. Её тело требует продолжения, он чувствует это остро, видит в расширенных зрачках и покрасневших щеках, расслабленно-раскоординированных движениях, но вместо решительных действий продолжает медленные ласки, уделяя внимание каждому дюйму тела любимой женщины. Опускается поцелуями от плеча по руке, к сгибу локтя, лаская нежную кожу языком. Он слишком хорошо знает, что именно доставляет ей удовольствие. Рукой скользит к бедру, поглаживая по внутренней стороне вниз, к колену. Двигается, опуская и вторую руку, и слышит, как она тихо шепчет. — Хорошо. Серхио безобидно усмехается, разводя в стороны её колени. Спускается ногами с постели, заводит руки ей под поясницу, вынуждая выгнуться. Прикусывает кожу внизу живота, и слышит, как она сдавленно стонет, выгибаясь ещё сильнее. Он продолжает ласкать живот, неторопливо двигаясь вниз, заставляя её все сильнее подрагивать от желания. Опускает голову, проводит губами по внутренней стороне бедра, медленно поднимаясь от колена вверх. Но только лишь для того чтобы после этого также выцеловывать с другой стороны. Ракель хрипло произносит его имя. Он слышит, в этом коротком слове, её желание, и осторожно касается языком разгоряченной плоти. Ракель выдыхает со стоном, и он чувствует, как напрягается её спина. Одними губами сжимает чувствительную кожу, заставляя Ракель метаться по постели от накатывающих, пульсирующих, нарастающих ощущений. Серхио чуть замедляет ласки, заставляя её повторить ещё раз: — Серхио, — тяжело шепчет она, — пожалуйста. Несколько чуть более быстрых движений, он высвобождает руки, прихватывая её за талию, поглаживает по бокам, Ракель подаётся вперёд, и он чувствует, как сотрясает её тело сильный оргазм. Серхио поднимается перед ней на коленях, гладит живот, с наслаждением смотрит на то, как меняется в лице от накативших ощущений выгнувшаяся в струнку любимая женщина. И когда Ракель расслабленно замирает, он расталкивает её колени, прижимаясь губами снова. Он заставляет её извиваться и стонать, легко доводя до разрядки ещё раз. А потом ещё раз. А потом стягивает штаны и прижимает её к постели. Ракель выдыхает, привыкая к тяжести его тела, обнимает крепко за плечи и жадно целует, а когда он резко входит в неё — вскрикивает, выгибаясь навстречу ему. — Люблю тебя, — шепчет он жарко, прижавшись к самому уху. Двигается жёстко, быстро, но Ракель лишь просит «ещё» в ответ. Он чувствует, как в очередной раз судорожно сжимаются её мышцы, слышит, как она сдавленно стонет, а потом его накрывает оргазм, и Серхио теряет контроль, отдаваясь захлестнувшему ощущению. Сознание возвращается медленно, он расслабленно замирает, уткнувшись лицом в её волосы, и старается выровнять дыхание. Потом обнимает её, перекатываясь на спину, и осторожно гладит по щекам, убирая волосы от лица, ловит взгляд. Ракель улыбается мягко, касается его подбородка, губ. Серхио неторопливо берет её руку и целует пальцы. Покусывает подушечку на большом, и слышит как она едва не мурлыкает в ответ. — Я тебя люблю, — шепчет Ракель, и он видит, как её глаза блестят от накативших слез. Все внутри сжимается от накрывающей его нежности. — Я тебя люблю, — отвечает он и легонько целует запястье, а потом подтягивает одеяло, накрывая себя и её вместе, не планируя вообще выпускать её из объятий. Ракель устраивает голову на его груди, перебирает пальцами по его плечу, и он невесомо целует её в макушку и тихо повторяет, — я тебя люблю. Самый страшный бич для мангровых рощ — это креветочные фермы. Как это чаще всего бывает, в споре между борцами за сохранение природных богатств и охотниками за барышом коммерция одерживает победу, и леса последовательно, метр за метром, выкорчевываются. Причем владельцы креветочных ферм имеют обыкновение, сняв несколько урожаев, бросать старую запруду и делать новую. Вряд ли они когда-то вернутся на Филиппины. И вряд ли остановят безумное истребление мангров, избавив их от одного владельца. Он точно делал это не ради острова, которой больше года был его домом, не ради незнакомой женщины, когда-то польстившейся на деньги и вышедшей замуж за сына местного дельца, и даже не ради маленькой девочки, которую они когда-то нашли на дороге. Пусть это и было эгоистично, но он сделал это ради Ракель, которая теперь могла быть уверенна — отец больше никогда не обидит маленькую Керри.