Мангровый лес

Паула отпрашивается у матери провести выходной день с подругами в городе. Ракель зажимается, закатывает глаза, он видит за завтраком, как её «колбасит» от противоречивых чувств. В конце концов, женщина справляется с собой и разрешает уже едва не расплакавшейся дочери погулять в городе. Он останавливает её на пороге. — Почему ты хотела отказать ей? — Серхио, я отвезу её и поговорим, — огрызается Ракель. — Нет. Ответь сейчас, почему не хотела отпускать? — Серхио, — медленно протягивает она. — Любимая, ты можешь не говорить этого вслух. Ответь самой себе, почему ты не хочешь, чтобы Паула встретилась с подругами, — он притягивает её к себе и целует в щеку. А после отпускает, не дожидаясь ответа. Ракель возвращается через час, и он видит, что она заведёна. Лишь бы не срывалась на дочери, остальное не так страшно. Он встречает её в прихожей, но женщина, кажется, не настроена разговаривать. Однако он видит, что от эмоций её переполняет энергия и понимает, что другого подходящего случая можно и не ждать. — Иди на кухню, — говорит он настолько холодно и властно, что Ракель вздрагивает всем телом и замирает на месте. — Быстро, я сказал, — он видит панику в её глазах, и понимает, что, возможно, поторопился. Ракель быстро кивает и опускает голову, тело реагирует так привычно, что ему хочется кричать от ужаса, но он только идёт вслед за ней. — Садись, — приказывает он. Ракель садится, не смея поднять на него взгляда. Он замечает слезы на её щеках, сердце сжимается от боли. Но остановиться сейчас уже нельзя. — Поднимись, — снова приказ и безропотное подчинение, — сядь, — он подходит ближе, и понимает, что она сжимается, словно ожидая удара. Серхио наклоняется, отводя в сторону волосы от уха. Шепчет мягко, спокойно: — Ты сильная. Ты имеешь право делать то, что хочешь сама. И никто не в праве тебя заставлять. И в противовес словам берет её за подбородок, тянет вверх, заставляя снова подняться. Ракель вскрикивает, но это уже не страх, она с силой толкает его в грудь. — Не трогай меня, — рычит злобно, прижимая подбородок к шее, — и не смей командовать. Он делает пару шагов в её сторону, и видит, каких усилий ей стоит не отшатнуться, снова прижимается к уху. — Я не он. Всё люди вокруг — не он. И ты тоже — не он. И снова противоречит своим словам, поднимая руку, словно замахиваясь. Ракель трясёт, по лицу катятся слезы, но она снова с силой отталкивает его от себя. — Прекрати, — уже не так уверенно, но все же требует она, — ты пугаешь меня, — озвучивает она свои чувства, и в момент ей становится легче, — я знаю, что ты меня не ударишь, — она вдруг улыбается сквозь слезы, — не сможешь, — она шагает к нему, прижимаясь к груди. Серхио аккуратно гладит её по спине, чувствуя, как трясутся её плечи. — Я не знаю, откуда это. Но я пытаюсь контролировать Паулу как он меня. — Нет. Ты просто боишься за свою девочку и не хочешь подвергать её опасности. Это не просто другое, это вообще не то, что он делал с тобой. Ему доставляло удовольствие владеть тобой. А ты заботишься не о себе, и уже очень давно. Ракель плачет в голос, и он крепче сжимает её в объятиях, давая выпустить эту новую боль. Клубок воспоминаний распутан, но теперь новыми испытаниями была каждая новая эмоция. — Никто не имеет права решать за тебя. Ты сама можешь все. Ты очень сильная, — шепчет он. Усаживает её за стол и предлагает мороженное. Видит, что она немного успокоилась. И начинает снова. — Куда ты так много положила? Ракель роняет ложку на стол и поворачивается лицом к нему. — Я кладу столько, сколько захочу, — отвечает твёрдо, но все же следит за его реакцией, словно ждёт агрессии. — Как ты можешь столько есть? Ракель содрогается в спазме, он понимает, что тошнота подкатила ей к горлу, и торопливо подскакивает, прижимая к себе. Шепчет спокойно. — Никто не может тебе указывать, помнишь? Ты можешь есть то что хочешь и сколько хочешь. Есть ещё одна причина, по которой она воюет с едой, и Серхио мягко подталкивает её в прихожую, к большому зеркалу. Ставит перед ним, осторожно обнимая сзади. Ракель смотрит на себя, и он видит слезы и отвращение на её лице. Закрывает глаза, убирает волосы от шеи и осторожно целует. Отрывается на мгновение, чтобы прошептать. — Посмотри на себя, — и продолжает ласкать нежную кожу. Она дёргается в его объятиях, пытаясь вырваться, но он удерживает её перед зеркалом. — Посмотри, — горячо шепчет в ухо, прихватывая губами мочку, — посмотри. У тебя шикарное тело, — он кладёт ладони ей на живот, подныривая под одежду. — Ты красивая. Очень красивая, Ракель, — он замирает, обняв её. Ракель видит свое отражение, видит его лицо, глаза, с расширенными зрачками. — Я люблю тебя, — говорит он ровно, — дело не во внешности, но одно не отменяет другого. Ракель выдыхает, и её лицо искажается, словно от боли. Серхио крепче удерживает её перед зеркалом, не давая отойти. — Не надо, — выдавливает Ракель, — пожалуйста. Остановись. Серхио медленно отпускает руки. Ракель разворачивается и утыкается лбом ему в грудь. — Прости меня, — тихо просит он, но Ракель качает головой. — Всё хорошо, любимый. Всё хорошо, — она поднимает голову, глядя ему в глаза, — но это очень сложно, — Ракель вытирает слезы и обнимает его за шею. Серхио осторожно прижимается губами к виску, сжимает её в объятиях и чуть покачивает. Берет одну ладонь, растирает от центра к пальцам и запястью, потом те же действия повторяет с другой рукой. За эти несколько минут Ракель успокаивается и он даже замечает лёгкую улыбку. — На сегодня я остановлюсь, но мне придётся повторять это снова, — предупреждает он жёстко, — я не знаю, как по-другому помочь тебе преодолеть это. — Хорошо, — отвечает она, кусая губы. Серхио гладит её по волосам и выпускает из объятий. — Крезо с бойцами сегодня на скалах. Хочешь, присоединимся к ним? — спрашивает он, и когда она соглашается, добавляет, — пошли переодеваться. *** — Ты обещал, что остановишься, — шипит она в машине, прижимая подбородок к шее и сжимая пальцы на плечах. Её трясёт озноб, хотя на улице ещё жарко, а по пыльному от скал лицу катится пот. — Ракель, — Серхио привычно поправляет очки и тормозит на обочине, — посмотри на меня. Ракель. Она не реагирует, тогда он берет её за подбородок. Реакция молниеносная, женщина вцепляется в его руку, с силой надавливая на сосуды на запястье. И мгновение спустя разжимает пальцы, когда он сдавленно выдыхает от боли. Закрывает лицо руками и скулит. — Прости. Ты прав, — она всхлипывает и сгибается, сжимается, пытаясь заглушить рвушиеся наружу слезы. — Ракель, — Серхио выключает зажигание и выходит. Открывает дверь с её стороны, и едва не силой вытаскивает её наружу, — любимая, не сопротивляйся, выпусти эмоции. Здесь никого нет, — он придерживает её и заставляет убрать руки от лица. Это жестоко, но это просто очередная тренировка, он сам выводит её из равновесия, он же помогает прийти в себя. Она плачет, кричит, хрипит, и Серхио терпеливо ждёт, когда ей станет легче. И когда это наконец происходит, она поднимает на него заплаканное лицо. Серхио мягко улыбается, поправляя волосы за уши, целует в лоб. — Лучше? — Да, — выдыхает Ракель устало. — Ты сильная, — он обнимает её, прижимается лицом к макушке. — Я знаю, — равнодушно отвечает она, но Серхио понимает, что это от всплеска эмоций. — Ты сильная, — повторяет ещё раз, — поехали. — Дай мне ещё пару минут. Серхио садится в машину, глядя на то, как она замирает с закрытыми глазами. Плечи и спина напряжены, но она легко поглаживает свои кисти, массирует виски, повторяет простые движения, сама успокаивая себя, и напряжение чуть уходит. Она пыталась делать это с самого начала, терла пальцы, ладони, но тогда её психика не справлялась со шквалом эмоций. Сейчас он видел, что Ракель желала научиться помогать себе самой. Серхио мягко улыбается, глядя на любимую женщину. Она замирает, прижав руки к плечам, опустив голову. А потом, медленно распрямляется, вытягивая шею, поднимая руки над головой. Опускает руки вниз, уперев их в пояс, и Серхио не сдерживает усмешки. «Поза супер героя», ну конечно. Через пару минут она садится в машину, откидывает волосы назад, зевает. Серхио молча трогается и гонит по трассе, превышая скорость, а Ракель высовывает ладонь в окно, наперекор встречному ветру. Щёлкает радиоприёмником, включая лёгкую музыку, улыбается каким-то своим мыслям. Набирает дочери, уточняя во сколько её забрать. Дома, пока вместе готовят ужин, он снова пытается её задеть, но Ракель включается в словесную перепалку, и он отступает, а она счастливо улыбается. То, что ещё утром казалось невозможным, к концу дня у неё получилось. Пока томится мясо, Ракель забирает из города Паулу, и к их приезду Серхио накрывает стол на улице. Девочка взбудоражена прогулкой, она очень эмоционально и подробно описывает свой день за ужином, а потом убегает к себе, торопясь продолжить общение с подругами в интернете. Ракель убирает со стола и предлагает: — Хочешь мороженого? Он слышит некоторое торжество в этой фразе, усмехается и отказывается. — Я пойду, почитаю, — говорит она, оставляя его одного. Серхио провожает её взглядом, отмечая, как расслаблена её спина и плечи. Она умница. В ближайшие пару недель он будет её мучить, заставляя защищаться. Она пока не знает, но он подключит к этому бойцов, Крезо и Легаи. А может, и дочку. Но Ракель справится, обязательно справится. И это настолько же важно, насколько и больно. Когда-то давно его спрашивал об этом брат. «Что сделает хромой человек, научившись ходить? Не знаешь? Ответь мне. Ну же. Смелее. Что сделает?» И он знает, что сделает хромой человек, едва научившись заново ходить.