Клыки и когти (Сарт Браммас/Нокс)
9 мая 2024 г., 17:47
Примечания:
Мне давно хотелось что-нибудь милое и стекольное, поэтому оставлю здесь небольшой отрывок из дневника Сарта, который он втихомолку вёл всю дорогу.
⚠️ Содержит спойлеры ко 2 книге
В "Вопросе доверия" Браммас начинал оформлять свои наблюдения и наставления в книгу, а закончила её уже Надия, дополнив записями из переданных ей поздних дневников. Его труды ещё многие столетия были одним из главных пособий для юных психометристов, ̶а̶ ̶д̶р̶у̶г̶и̶е̶ ̶п̶а̶д̶а̶в̶а̶н̶ы̶ ̶х̶о̶д̶и̶л̶и̶ ̶д̶р̶о̶ч̶и̶т̶ь̶ ̶н̶а̶ ̶г̶л̶а̶в̶ы̶ ̶с̶ ̶с̶и̶т̶х̶е̶с̶с̶о̶й̶,̶ ̶п̶о̶т̶о̶м̶у̶ ̶ч̶т̶о̶ ̶д̶р̶у̶г̶о̶г̶о̶ ̶в̶ ̶б̶и̶б̶л̶и̶о̶т̶е̶к̶е̶ ̶н̶е̶т̶
Белвия, 4.22.18 ATC
Мне не раз приходилось убеждаться, что пути Силы удивительны. Она переплетает судьбы в невероятной красоты узор, который нельзя охватить человеческим взором даже спустя годы. Наверное, пришла пора упомянуть, как мы встретились. Многих в Ордене тревожили идеи Ревана. Не ситх и не джедай, он словно бы видел мир за пределами наших учений, тот самый узор, и так привлекал последователей. Те, кто недавно свято верил в Кодекс, стали чужаками — и не было горше участи смотреть, как вырастает эта стена непонимания между вчерашними братьями. Но там, где с союзниками случается разлад, неожиданно находится согласие с врагом. Грандмастер Сатель лично предложила мне прибыть на Явин-IV. Здесь должно было состояться генеральное сражение с сектой Ревана. Я согласился, хоть за время войны так и не привык к передовой. Сатель смогла меня потрясти. Во-первых, моя роль была обыкновенно теневой. Во-вторых, она нашла сторонников-ситхов. В-третьих, мне пришлось тесно работать с одной из них. Нам поручили отыскать проход в тыл реванитских укреплений. Чудовищный ритуал, который намеревался проводить освобождённый мастер и лорд, оставлял нам мало времени, чтобы собрать войска для успешной лобовой атаки. Джунгли с дикими племенами массасси, разведчики реванитов, подчинённые тёмной стороной звери, облюбовавшие территорию для охоты… Всё работало против нас и простого плана. Я не так много знал о ней. Только, что её имя до сих пор произносится шёпотом среди могущественных ситхов. Они боятся её силы и влияния, обретённого за считаные годы. Грандмастер тоже призывала быть осторожным. Хоть повелительницу ситхов едва освободили из реванитского плена, она оставалась опасным противником, особенно если застанет врасплох. Сопоставить слухи с увиденным было сложнее всего. Ей тоже — ситх рассматривала меня с не меньшим изумлением, точно ожидала увидеть кого-то другого. Я привык к такому взгляду: мастер Сатель в шутку предлагала робу, сплошь вышитую золотом, чтобы во мне наконец-то начали признавать члена Высшего Совета. Старшие джедаи продолжали видеть юношу, порывистого, не согласного с правилами и традициями, и я часто слышал, что моё назначение поспешно. Но Совет нуждается в разных мнениях. Не сомневаюсь, что и моей новой напарнице, занимавшей высокое положение среди ситхов, приходилось сталкиваться с предвзятостью: мы оказались примерно одного возраста, и следы пережитых мучений не лишили её необыкновенного очарования. Такие люди красивы не потому, что обладают правильными, гармоничными чертами или магическим взглядом; в них есть незримая сила, некое первородное искушение, обращающее королей в рабов. Свою силу она умело направляла в работу, и в этом мы оказались похожи. Действовали слаженно, как старые коллеги, и добились успеха, какого не смогли бы другие на нашем месте. Хоть вскоре мы опять оказались по разные стороны баррикад, эта встреча оставила неизгладимый отпечаток. Взаимный, смею заметить, ведь спустя несколько месяцев повелительница обратилась ко мне за советом, невзирая на то, что мы пребывали в состоянии войны. А затем Сила вновь объединила нас в самых невероятных обстоятельствах, о которых уже было упомянуто. Наша настороженность, враждебность начала уходить под давлением происходящего. Я не нахожу в этом ничего необычного: в дикой природе звери уступают распрям, имея угрозу серьёзнее. Однако мы остаёмся людьми, а люди… …люди часто бессильны перед тем, что делает их таковыми. Высшей, важнейшей цели было посвящено всё время, и мы лишь в один миг осознали, что являемся живыми мужчиной и женщиной. Объятые усталостью, горем, со своими человеческими чаяниями и нуждами. Невозможно ни воссоздать, ни повторить тот вечер; всё было магией одного момента, как идеальное расположение звёзд. Беды, соткавшие путь к нему, растворились в неутолимой жажде прикосновений, поцелуев, жизни. Я ценю всякую радость, которой дни награждают меня, и нежно храню воспоминания, придающие существованию особые краски. Полярные ночи Джаваала. Тепло заботы мастера Матеса. Пыль, поутру танцующая в дантуинских руинах. Солнечные искры в смехе Аранни, так похожие на звонкие переливы её матери. Как психометрист, ты никогда не испытываешь недостатка в чужой сладости или горечи. Оттого ещё важнее беречь своё, ибо дарить свет можно, когда ты полон им сам. Её я тоже буду помнить. Её глаза, тело, ласку. Но больше всего — чувство, что она поселила во мне, позволив унять терзающую душевную рану, показав, кем я был до войны. Как нуждался в том, чтобы принести кому-то исцеление. Мой путь снова обрёл смысл. Человек, увы, не защищён от ошибок. Мне не следовало поступать так, как я поступил позже этой ночью, но главной слабостью я всегда считал любопытство. Некоторые знания не были мне предназначены. Я должен был искать разрешения, прежде чем постичь их. Наставники говорили: я молод и зря полон опасной веры, что всё мне открыто. Глупо отрицать этот порок. Но соблазн был велик. Даже сейчас, зная о том, что испытаю, я вряд ли смог бы себя отговорить. Её глубокий сон, мерное дыхание раззадоривали. Плечо вздрогнуло под первым касанием, но вскоре рука, следуя за осторожным воздействием, послушно легла мне на грудь. В темноте линии клейма — стрелы, заключённой в круг, — выступали на её запястье так явно, что сомнения едва не вынудили отступиться. Однако наши разговоры не давали покоя. Крупицы фактов о её жизни, никак не желающие складываться в ещё одну историю для бесценной коллекции. Я всего лишь… В четыре года в саду мастера Матеса мне попалась кость. Гладкая, жёлтая, ничем не примечательная. Она вызвала во мне неподдельный интерес, истоки которого ещё себя не открыли. Когда я поднял эту кость, на меня обрушилась смерть. У неё были клыки и когти. Я помню чёрную пасть, налитые кровью белки глаз, куски плоти и натянутые жилы, застрявшие в острых зубах. Жизнь покидала неостановимой рекой, а я не мог пошевелиться, покорно позволяя смерти терзать меня. Так я познакомился с психометрией. Мне неделями снились кошмары. Обучение прервалось. Каждую ночь я плакал в постели, отказывался от тренировок и еды. Мне казалось, что если я закрою глаза, она вернётся. Если бы не терпение и забота мастера, мне никогда не хватило бы сил принять свой дар. Любопытство снова было наказано, потому что на мгновение я ощутил себя таким зверем. Сердце переполняла злоба, оно было слишком тесное для неё, и грудную клетку распирало до боли. А она… Она всё знала, смеялась над тем, что у меня нет клыков и когтей, над моим гневом, над моей неспособностью дать ему выход, потому что жестокая природа не сделала меня богом, наградила человеческой немощностью. Импланты, оружие, армии… Она смеётся точно над ребёнком в картонной короне, не в глаза — за спиной; издевается исполненными приказами, подыгрывает безропотностью. Дурачься, «господин». Я убью её — и она продолжит смеяться, каждый день, каждую ночь, стоя за моей спиной. Отравила меня, испортила. Всю мою жизнь. Даже когда она отняла руку и отвернулась, не заподозрив вмешательства, чёрная ярость продолжала меня преследовать до самого утра. Первое правило психометриста: не касайтесь мёртвых и живых. Многие техники, в том числе тёмной стороны, позволяют это, но результат никогда не оправдает себя. Любое эхо оставляет отзвук. Хоть прошедшая ночь была искренна и сладка, я не смогу разделить со своей спутницей другую, ведь частичка этой ярости навсегда останется со мной. Я не позволю ей бросить случайную тень на выстроенный союз. В конце концов, не всё было зря. Когда-нибудь мне хватит смелости открыть кое-что, и лучше бы за парсеки от разъярённой повелительницы ситхов. Но, может, это откровение ей однажды понадобится? «Он не презирал тебя. Он ненавидел за то, что ты была сильнее него».
![давай останемся друзьями (и больше не заговорим) [let's be friends (and never speak again)]](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_OFzJ7g8DTp2oD1qzC1XBPGWmdQbgGDky.webp)
