Быт и нравы Великой Империи

Из полуоткрытого окна послышалась весёлая мелодичная песенка. Талисия мучительно застонала, уже зная, что за ней последует. Её растерзают без жалости, не посмотрев на возраст и боевые заслуги, если она не подчинится их требованиям. — Бабушка! Лестница задрожала от топота. Талисии он напоминал о несущихся в авангарде ездовых грязерогах. — Бабушка! Мельком она подумала о том, чтобы заблокировать дверь в кухонную зону и притвориться, что ушла за покупками, но всё-таки сдалась и осталась на месте. С улыбкой. Как всегда сдавалась этим маленьким наглецам. — Бабушка, — первым в комнату ворвался Хетел и одним прыжком взлетел на барный стул, чуть не уронив его. — Мне нужен один кредит! Австир забежал следом, однако притормозил у самого входа. Он ничего не сказал, но его взгляд, внимательный, выжидательный, говорил, что ему требуется то же самое. И оба знали, что в ящике под окном у неё всегда лежит пара кредитных монет. — Что нужно сказать? — она подняла обе монетки повыше, когда Хетел попытался ухватить их пальцами. — Спасибо! — к звонкому восклицанию Хетела тенью примешался голос Стира. — Следи за братом и не обижай, — Талисия, отдав деньги, ласково потрепала старшего внука по голове. — Ты же у нас командир отряда. Несёшь ответственность. — Есть, мэм! — с восторженным хохотом отозвался Хетел. И обоих ураганом снесло на улицу. — Есть, мэм, — со вздохом передразнила Талисия, приглядывая за внуками в окно. — Вообще-то, «сэр». Но не ставить же пятилетку в ночную вахту. В пригороде Савек-сити было не так много развлечений для малышни. Бири ходила с ними в парк, иногда Осуэн или Талисия возили внуков в город. Талисия особенно гордилась тем, что мальчики обожают ездить с ней: Осуэн водил неторопливо и аккуратно, а она привыкла к армейским мотоспидерам, крутым виражам и граду лазерного огня. Но платформа с мороженым и сладкими коктейлями была чуть ли не событием всей недели. Как тут отказать? Грейн начала привыкать к размеренной мирной жизни. Собирала соседские истории и сплетни. По мере моральных сил помогала Бири с детьми. Два дня в неделю как доброволец проводила в местной полиции беседы с проблемными гражданами и инородцами. Старая жизнь преследовала её во снах и кусках воспоминаний, сохранившихся в интерьерах кабинета. Она заходила туда всё реже, надеясь однажды забыть, что была майором имперской армии и адъютантом члена Тёмного Совета. В такой благоприятный бессолнечный день Талисия не ожидала, что именно сегодня столкнётся с прошлым лицом к лицу. Хетел и Австир ворвались в дом и, не заглядывая к ней, чтобы похвастаться покупками, сразу убежали на второй этаж. Буквально через полминуты пронзительно заверещал сигнал входной двери. Прежде чем открыть, Грейн выглянула в окно. У входа стоял незнакомый спидер. А на пороге — ситх в простой чёрной мантии. — Моё имя — Риндас, ученик лорда Фуриона, — без приветствия сказал он. Худой, высокий, с кровью в глазах. Несмотря на то что статус ученика не обязывал к высокому уровню почтения, Талисия легко поклонилась. Ученик ожидал этого. К тому же оставаться учеником в его возрасте — его Грейн оценила в примерные тридцать пять — мог либо идиот, либо неудачник. Таких злить — себе дороже. Эго у ситхов хрупкое, а силы — хоть отбавляй. — Чем могу помочь, милорд Риндас? По лицу скользнула тень довольства. Талисия постаралась скрыть военную выправку и сойти за обывателя, который не знает, как правильно обращаться к ученику. — По документам у вас живут двое детей. Академия желает протестировать их. Она плотно сжала губы, чтобы подавить прилив ледяного, сковывающего ужаса. Надеялась, что есть фора в пару лет. Наивная. — Они ещё малы, милорд, — всё же постаралась она воззвать к голосу разума. — Обычно тестирование проводится в восемь и… — Лорду Фуриону нужна группа сейчас. Война с Закуулом значительно проредила Орден. Императрице требовалось как можно скорее восстановить численность ситхов на случай усиления войны с Республикой. Так всегда и происходило: от Тёмного Совета исходил приказ, а повелители рьяно принимались его исполнять, не заботясь о последствиях и здравом смысле. Что пятилетний ребёнок успеет сделать в Академии, если его не готовили с рождения? Стать строчкой в статистике, которая уйдёт наверх, продемонстрировав усилия ответственных лордов. Вот и всё. Грейн растила внуков. Не строчки. — Прошу, — она жестом пригласила ситха войти. — Вам что-нибудь понадобится? Риндас велел предоставить ему изолированную комнату и обоих детей. Талисия проводила его в кабинет мужа. Сам Осуэн приехал быстро — к этому времени она уже успела отцепить Хетела от матери и проводить обоих мальчиков к посланнику Академии. Все трое Грейнов сидели в смежной с кабинетом гостиной. Бири так и не смогла сесть, стояла, крепко обхватив себя руками. Её и без того светлое лицо побледнело ещё больше. — Что они там делают? — Не переживай, — успокоила её Талисия. — Тесты обычные. Угадывают карточки с изображениями, иногда могут взять кровь для анализа. Редко когда… И затихла, вспомнив, как один надзиратель в Академии без жалости бил детей шоковыми разрядами, высматривая, кто сможет создать хоть какое-то подобие щита. — Всё в порядке, Бирина, — добавила она ровным тоном. — Через эту процедуру прошли множество ребят. — Что, если они заберут моего?.. Вопрос так и остался висеть в тихой гостиной. Порядки Академии Грейн были хорошо знакомы, но визит тоже застал её врасплох. С собственными детьми было проще: тогда Грейны жили в Каасе, и Бири с Шайном проверили ещё во младенчестве. Никто не врывался в уютный загородный дом, чтобы лишить его атмосферы спокойствия и безопасности. Нет, насчёт Хетела можно было не беспокоиться. У них в роду ещё не было ситхов. Но Стир… Талисия обещала позаботиться о нём. И это будет провалом, если мальчик погибнет лишь для того, чтобы не портить какому-то лорду Фуриону статистику приёма послушников. А она об этом даже не узнает. Австир был её внуком. И её долгом. Шорох сдвигаемой двери привлёк всеобщее внимание. Появившийся Хетел сразу бросился в объятия матери и тихо захныкал. Австир вышел следом и, не проронив ни единого звука, спрятался за спиной дедушки. Сложно было сказать, кто из братьев испугался больше: оба выглядели так, словно не карточки угадывали, а провели сутки на Коррибане. — Этот бесполезен, как вампова вошь, — Риндас вышел за ними и одарил презрительным взглядом старшего мальчика. — А вот второй… Он в упор уставился на Бирину. — Оба твои? Та отрывисто кивнула. Она прижимала сына к поясу и, кажется, совсем не обратила внимания, что ситх нисколько не заинтересован в Хетеле. На губах Риндаса появилась гнилая ухмылка. — Папаше бы дома почаще бывать. Любой бы заметил, что братья отличаются друг от друга, как родианец от куаррена. Хетел унаследовал от Грейнов светлую пушистую копну и ясные голубые глаза, всегда полные разнообразных эмоций от страха до восторга. Озорной авантюрист, он легко находил и компанию, и приключения. Австир был младше на год, но не уступал брату в росте. Тёмные волосы и, несмотря на детскую припухлость, проступающие хищные черты лица напоминали о его наследии, прочно связанном с землёй Дромунд-Кааса. Многих, в том числе Бирину, всегда пугал его взгляд: два серых осколка, острых, проницательных. Вместе с необщительностью это создавало впечатление, будто мальчик не от мира сего. Иногда он говорил вещи, которые пугали не только Бири, но и повидавшую многое Талисию, но никогда не со зла. Австир был добрым, ласковым ребёнком, и она всеми силами старалась окутать внука заботой и любовью, чтобы не дать тёмной крови проявиться. Пусть его отец бы не одобрил, но тогда стоило воспитывать самому, а не умирать, верно? — Нет. Слишком высокий результат, — в голосе Риндаса послышалось подозрение. — Я имею в виду, для фермерши и лейтенанта с окраины. Бирина Фирс-Грейн голыми руками задушила бы любого, кто посмел сказать дурное слово о её любимом муже. Но перед ситхом она не могла и дышать, не то что говорить. Талисия, готовая вот-вот провалиться в застилающую разум кровавую пелену, открыла рот, но её спешно заглушил Осуэн. — Простите, милорд. В нашей семье не принято говорить об этом… но мы… и как отцу, мне… в любом случае это наш внук. Риндас опять ухмыльнулся. Талисия плотно сжала губы. Чтобы Осуэн и запинался? Да он мог шестичасовой доклад отчеканить, ни разу не сменив тембра и не сбившись с дыхания. Но, вовремя сориентировавшись, он вложил ситху однозначную мысль, что отцом ребёнка мог быть любой столичный лорд. Такое случалось. Нередко. Всё лучше, чем лгать о совпадении. — Меня тошнит от сцен прощаний, поэтому… — Риндас поправил полу плаща так, чтобы вся семья увидела меч. — Послушник. Сюда. Австир продолжал держаться за штанину Осуэна, глядя не на ситха, а на Талисию. Та спешно отвернулась, не желая видеть, как доверчивая надежда сменится ужасом предательства. — Ему нужна уличная одежда, — настояла Талисия тем тоном, какому обычно не возражали. — И некоторые личные вещи. — Так не принято. — Я также знаю, что Академия принимает… пожертвования. —…не больше рюкзака. Его размера. Мрачный и тихий Осуэн помог дочери отвести детей наверх. Талисия тут же захлопала ящиками бюро. — У нас не так много сбережений, милорд, — она выложила на столешницу несколько чипов крупного номинала и принялась искать дальше. — Мы все немного шокированы, но поверьте, очень рады, что в семье наконец-то появится… За её спиной вспыхнул световой меч, но Грейн, не потеряв ни капли самообладания, молниеносно обернулась. Один выстрел. Второй. Третий. Рукоять меча зазвенела о напольные панели. — Оскорбил мою семью, попытался забрать моего внука, — Талисия опустила бластер. — И забыл, что сильный, а не бессмертный. — Мама! Что ты наделала?! В крике Бирины, выглядывающей с лестницы, смешались и запоздалая паника, и возмущение. Из-за её спины появился Осуэн. — Дорогой, — Талисия тихо щёлкнула блокировкой оружия. — Ты не мог бы отнести гостя в подвал? Грейн с высоты глянул на тело и утомлённо сдавил пальцами переносицу. Таскать тяжести он не любил. — А спидер? — Принесёшь потом плащ. Соседи должны видеть, что ситх уехал. Бирина смотрела на родителей, как на незнакомцев. От их хладнокровия, обыденности, с которой те обсуждали сокрытие преступления, её пробрала дрожь. — Но сначала уведи её, пожалуйста, — добавила Талисия. — Бири, — Осуэн крепко сжал плечи оцепеневшей дочери, пытаясь привести в чувство. — Посиди немного с детками. Когда ты вернёшься, всё исчезнет, как страшный сон. Она тряхнула головой и вырвалась из его рук. — Да вы с ума сошли! Разве так можно? Это же… они же… Осуэн с видом «сделал всё, что смог» спустился. — Надо сказать Стиру, что… — начала было Талисия, но муж ободряюще улыбнулся. — Он знает. «Бабушка, когда врёт, очень смешно дёргает ртом». «Попробовал бы он врать в присутствии лорда Марра, тоже бы разучился навсегда», — подумала про себя она. — Успокоится, — шепнул Осуэн потише, прежде чем взвалить на плечо неудачливого ученика Риндаса. — Дай ей время. Но Бири не выглядела как человек, который собирался успокаиваться. Когда она подошла, старалась не смотреть на место, где только что был труп, в её глазах не читалось ничего, кроме ядовитой ярости. — Нужно было отдать его. — Я сказала тебе, что этого никогда не будет. — Потому что ты боишься? Грейн и вправду боялась. Того, что она сделает с её семьёй, если… когда вернётся, как сама выразилась. Но дело было не в страхе. — Я молчала, когда ты заставила меня называть его сыном, — цедила Бирина. — Я даже пыталась относиться к нему, как ты, но это… — она бессильно указала рукой на пол. — Это уже чересчур! Мы и так сделали слишком много! — Пре-кра-ти. — Что прекратить? Говорить правду? Как будто никто не видит, что ты любишь это отродье больше собственного внука! — Есть вещи важнее, чем любовь! Талисия не баловала дочку, но старалась оградить от всего, что могло всколыхнуть её беззаботную жизнь. Бири прошла военную подготовку формально, отсидев лекционные часы в местной школе, а её специализация агротехника не предполагала службы вне Савека. Она обожала Дромунд-Каас, роскошь цитадели советника и премиальные шаттлы, готовые доставить её в любой клуб или салон столицы. Бири много раз умоляла мать оставить её здесь, но Грейн всегда была непреклонна. Дромунд-Каас был пропитан смертью и жестокостью. Она желала для дочери лучшей участи. — Есть долг, Бирина. И есть обязательства. Она сказала это без гнева, с покровительственной лаской. Внуки значительно смягчили её характер. — Ты мне никогда ничего не говоришь, — Бири прекратила кричать, но её голос всё равно был наполнен обидой. — Только требуешь, приказываешь, ставишь перед фактом… Но я не солдат, мама. Я твоя дочь. Которая растит неизвестного ребёнка, потому что ты так сказала. Которая не спрашивает, кто он, потому что ты запретила. Которую ты просишь закрыть глаза на убийство ситха, ситха, потому что так надо. Грейн не проронила ни слова. Зачем было вовлекать её в мир, который не имел ничего общего с тем, что рисовала имперская пропаганда? Сын и так сполна хлебнёт и интриг командования, и произвола ситхов. Пусть хотя бы дочь останется в стороне от этого. — Если ты не расскажешь мне хоть что-то, мама, я буду сильно-сильно на тебя злиться, — предугадывая её извечное направление мыслей, предупредила Бири. Но нельзя больше было делать вид, что она маленькая неразумная девочка. — Забота о Стире — это меньшее, чем я могу отплатить за… всё. — Всё?.. Всё. Первое время Грейн ещё подозревала лорда Нокс в обмане, но теперь ясно видела, что та говорила правду. Ей несколько раз пришлось испытать на себе похожий взгляд, и бездушная чёрная линза после него больше не пугала. — Когда ты ещё была маленькой, я попала в сложное положение, — Талисия еле заставила себя начать — осада форта на Джетре-II была её кошмаром на протяжении многих лет. — Мне пришлось принять решение, правильное решение, которое командование расценило как преступное. Я недели провела в изоляторе, ожидая смертного приговора или вечной ссылки. И каждый день своего заключения думала только о вас с Шайном. О том, как поступила, чтобы вернуться к вам. И что поступила бы так ещё раз, чтобы получить крохотный шанс увидеть вас снова. — Ты никогда не… — За это время я прожила целую жизнь рядом с вами. Выбирала книги, которые буду читать перед сном. Возила Шайна на дурацкие уроки игры на синтезаторе, который он всенепременно захотел бы освоить. Твой выпускной — я представляла, какое платье ты выберешь, какой юноша будет рядом с тобой в этот день. Как Шайн засиживается допоздна в моём кабинете, готовясь к экзаменам. Как ты приводишь своего робкого и неуклюжего жениха на семейный ужин, боясь, что я запытаю его до смерти вопросами и проверками. И всё так бы и осталось последней фантазией, если бы о моей ситуации не стало известно одному могущественному человеку. Его справедливость определила всю мою дальнейшую жизнь. Подарила мне вас. Бирина неуклюже уткнулась в её плечо. Грейн неуверенно сомкнула руки на спине дочери. Кажется, она не обнимала Бири с младшей школы, боясь, что та вырастет прилипчивой и слабохарактерной. Что сказать, Талисия училась быть хорошим солдатом, а не хорошей матерью. Даже сейчас, несмотря на откровенную тему, говорила так сухо, словно цитировала рапорт. Но она всегда старалась дать детям самое лучшее. — Это было давно, — попробовала возразить Бирина. — Неужели этот долг всё ещё не выплачен? Нередко Талисии снились те коридоры Вайкенской станции. Холод, пронизывающий секцию, куда допускали лишь лордов и высшие чины. Такой, что по полу клубится ледяной дым, как в промышленном рефрижераторе. Переполох, вызванный только что подписанным Соглашением. Косые взгляды на засаленный, потрёпанный китель, милостиво выданный из личных вещей. Ей — тридцать секунд безраздельного внимания члена Тёмного Совета, отнятые у куда более важных проблем и людей. Ей, лейтенанту. Её подсудному делу, так ладно спетому полковником, чтобы выслужиться. Никакого трибунала: два или три вопроса от Тёмного лорда ситхов. В памяти их давно не осталось, как и ответов. Но вердикт был быстрым и безапелляционным. «Выдайте звание, орден и больше не заставляйте меня делать вашу работу, полковник». Потом, наверное, была церемония. Может, тот мерзкий полковник, из-за которого она на десять лет застрянет в чине капитана, сам вручал второклассовый крест, скалясь от довольства мелочной местью. Талисия лишь помнила, как в ожидании корабля стояла перед яркой неоновой палаткой, где рабы-ганды торговали всякой всячиной. А в абсолютно пустой голове появилась мысль, что неплохо бы выбрать Шайну подарок на второй день рождения. И пожалуй, некоторые долги просто нельзя было выплатить.