Быт и нравы Великой Империи

Жизнь в столице всегда текла в своём, особенном ритме. Дарту Марру Дромунд-Каас напоминал застывшую вне времени картину; затянувшаяся на три года война почти не затронула столицу. К этому застою было трудно привыкнуть после будней на передовой. Возвращаясь, Марр занимал своё кресло в зале Тёмного Совета и с усилием пытался вникнуть в разговоры. Они казались бессмысленными, пустыми. Какое ему дело до свар мелких лордов, проблем финансирования или союзов с пиратами да наёмниками? Жизнь была там — с мечом в руках, под огнём. Секунды здесь тянулись так медленно, будто он перекладывал их пальцами, как мелкие песчинки. Власть не приносила удовольствия. Только раздражение. Узнай кто правду, то рассмеялся бы, но Марр кое-как справлялся, представляя на своём месте мастера. Воображал, как лорд Даэр недвижимо сидит на высеченном из камня троне, а его хищный взгляд скользит от одного лорда к другому. Вот, например, Дарт Эвферос. Нервный, словно его тоже приковали цепью, оторвав от куда более важного занятия. Поначалу Марр не воспринимал Эвфероса, достаточно слабого ситха, как достойного союзника, но постепенно разглядел в нём то же, что и наставник: умение уничтожить целую армию, не зажигая меча. К моменту столкновения у Эвфероса по всем углам уже были расставлены мышеловки. Дарт Виктрис сегодня не в духе. После первого же крупного сражения, куда её направил Совет, повелительница, поджав хвост, вернулась в столицу и с тех пор ни разу её не покидала. Что могло испортить ей настроение? Перестановки в министерстве или очередной любовник? Ваурон, напротив, светится довольством. И неудивительно: ресурсы каждой захваченной планеты текли через него рекой, щедро оседая в карманах. После войны с ним следует быть втройне осторожнее — взяток и купленных лояльностей ему хватит на пару веков. А Дарт Ксар гордый, как Император. Думает, никто не знает, что последние полгода он сидит на нейростимуляторах. Ещё пара лет — и его сместит кто-нибудь из учеников. Мысли Марра шли дальше. Когда война закончится, на кого это змеиное гнездо набросится следующим? «Если будешь бездействовать, то на тебя». Коммуникатор пикнул, принимая сообщение на личной частоте. Ею пользовались редко, и Марр с трудом дождался окончания собрания, чтобы прочитать сообщение, не отходя от дверей зала Совета. «Не вздумай прятаться. За твоим прибытием следил весь Каас». Через полчаса он был в единственном месте, где ему всегда рады, вопреки титулу. — Расслабься, Харс. А то слуги тебя со статуей перепутают и начнут щёткой до блеска натирать. Марр смотрел вниз из просторных окон гостиной. Квартира Пайретуса находилась так высоко, что люди внизу сливались в неразличимую массу. — Что там, очередной митинг? — Праздник. Он вопросительно нахмурился. — Праздник? — Санкционированный. Выключи свой режим советника на пару часов, — укорил Пайретус. — Сегодня конец года. Люди покончили с отчётностью и теперь развлекаются. Говорят, лорд Натамос привёз музыкантов с Ботавуи. Они будут играть на площади, пока не сотрут пальцы в кровь. Или клешни. Или щупальца. Не знаю, что у них там. — Главное, что народ счастлив. Оставив наблюдательный пост у окна, Марр занял приготовленное для него кресло. Даже мебель казалась неправильной: сложное наступление на Андос вынудило его провести несколько месяцев в кабине истребителя, и теперь рука по привычке тянулась к ремням безопасности. — Серьёзно. Выдохни, — чистокровный жестом велел служанке выйти и сам занялся напитками. — Смена обстановки пойдёт тебе на пользу. Марр заметил, как неловко Пайретус открывает бутылку, опираясь локтём на стол. — Ранен? — Ерунда. Подставился под меч у Мимбана. — Разве мастер не собирался запереть тебя в Цитадели до конца времён? Пайретус хитро усмехнулся. — Собирался. Но я сказал, где видал его медитационные залы и пророчества. Не хочу отсиживаться, пока остальные сражаются и погибают за Империю. Их разговоры могли длиться бесконечно. В ученичестве они проводили вместе много времени, но долгожданная война с Республикой развела их по разные стороны Галактики. Бывало, Марр месяцами не слышал о друге ничего: разросшаяся сеть служителей и агентов мало помогала там, где связи не существовало вовсе. К каждой встрече у обоих накапливалось столько новостей, что и вечера не хватало, чтобы обменяться всеми. Марр обернулся к окну, когда гладь стола озарили размытые дождём цветные брызги фейерверка. — Я вспомнил тот праздник… на Клейре-II. Очень похожий. День… — День Жизни, — подсказал Пайретус. — Удивительно, что ты его помнишь. Потому что я — не очень. — Я помню, как мы сожгли всю фестивальную площадь, потому что тебе хватило ума засветиться на головидео для корусантского канала. — Скажи, было весело? — И ты ещё спрашиваешь, почему я больше не согласился ни на одно задание с тобой? — Потому что ты зануда. — Ну конечно. Тема неожиданно сделала Пайретуса задумчивым. Ещё секунду назад с пылом рассказывавший о своих злоключениях на Мимбане, ситх замолк и рассеянно постукивал пальцами по подлокотнику. — У них была замечательная традиция, которую стоит перенять, — тихо сказал он. — Загадывать желание. Своё он знал, очевидно. И давно. — Ближе к делу, Лет. — Я хочу жениться. — Извини, лорд Пайретус, — строго и серьёзно сказал Марр, — я так сразу не могу. — Жаль, — с наигранным драматизмом вздохнул чистокровный. — Зачем меня об этом предупреждать? — Надеялся, что ты начнёшь отговаривать и скажешь, что все эти годы ждал, когда я обращу на тебя внимание. — Ты язвишь, когда всё плохо. В чём проблема? Его взгляд разом утратил едва обретённое озорство. — Она всего лишь лейтенант. Неодарённая. Мне нужно дозволение Тёмного Совета. Двум ситхам связать себя союзом не составляло труда, но к тем, кто в Орден не входил, правила были строги. Совет оберегал чистоту крови и запрещал иные связи. Впрочем, времена менялись: среди ситхов теперь были не только представители знатных родов, и такие дела начали рассматриваться индивидуально. Всё же, Марр отнёсся к затее с тревогой. Мимолётное увлечение ветреного Пайретуса будет стоить не только потери престижа, и он не мог этого не понимать. От него откажется семья. Влияние в Пирамиде ослабнет. А новоиспечённая супруга станет предметом насмешек. — Твой мастер сидит в Тёмном Совете, — напомнил Марр. — Ваурон меня скорее на куски порвёт, чем позволит так опозориться, — подтвердил его догадки Пайретус. — Но Лени тебе понравится. Она техник по вооружению на «Сорзус». И она чудесная. У меня сердце замирает рядом с ней. — Ты уверен? Если она тебе так дорога, может, оставишь её любовницей? — Харсин. Я не уверен. Я знаю. Марр не стал спорить. Пайретус был безответственным и легкомысленным, но далеко не идиотом. И… провидцем. У Марра ещё не было повода усомниться в его даре. Чаще всего видения касались будущего Империи, но, похоже, на этот раз он не удержался от соблазна заглянуть в собственную судьбу. Пайретус смотрел на него с непривычной хрупкой надеждой, стараясь угадать по мимике ответ. Для Марра это была одна фраза, брошенная помощнику. Для Пайретуса же, судя по его жалкому виду, — вся жизнь. — А что я получу на День Жизни? Лицо чистокровного засияло от восторга и облегчения. — Что захочешь. Отдам тебе первенца в ученики! — Это уже два желания, Лет. — Иди ты! Видя, что друг мучается в догадках, Марр не стал долго тянуть интригу: — У тебя на посадочной площадке стоит JF-11 «Циклон» в премиум-комплектации. С Мэнды, наверное, привёз? Республиканский аэроспидер не представлял никакой стратегической ценности, но в чём их конструкторы разбирались — так это в комфорте и скорости. Марру даже не нужно было смотреть характеристики, чтобы посчитать, за сколько минут он сумеет облететь весь Каас, переполошив военные патрули. — Намёк понял. А тебе вообще можно брать взятки? — Дай-ка подумать… — Ладно! — поспешно перебил его чистокровный. — Вернёшь, если разведёмся? — Нет, конечно. Они рассмеялись, на миг заглушив рокочущий за окном гром. — Спасибо, — Пайретус крепче стиснул бокал, словно его пальцы дрожали. — Я этого не забуду. И однажды ты поймёшь, почему я так поступаю. — Вряд ли. Но признателен за веру в мой интеллект. Пайретус поспешил спрятать слабую, невесёлую улыбку за щедрым глотком вина. — Я не верю. Я знаю.