Быт и нравы Великой Империи

— Говорят, ваша лаборатория находится глубоко под землёй, — попытался завязать разговор лорд Аптор, подстраиваясь под неспешный шаг повелительницы. — Неужели секреты Пирамиды древнего знания требуют такой серьёзной изоляции? Нокс усмехнулась про себя. — Вы даже не представляете. И не вздумайте принижать опасность, исходящую от малоизученных артефактов. — Простите, милорд, — стушевался молодой ситх. Вечер на Одессене был обманчиво мирным. Закат окрашивал реку в нежно-розовый оттенок, словно вода была разбавлена кровью. Нокс отвернулась от тревожной картины, переключившись на стальной рисунок моста. Они перешли реку и миновали последний пост охраны. Командующая отговаривала Нокс селиться за стенами базы, но та не послушала. Повелительнице требовалось уединение, а Тао — возможность сохранить Альянс, если что-то пойдёт не так. Пусть Нокс и уверяла себя, что всё под контролем, что всё предусмотрела, страх иногда оказывался сильнее логики. Путь занял немного времени. Вскоре она и лорд Аптор остановились перед тяжёлой гермодверью. Нокс приложила ладонь к биосканеру. Створы разошлись, впуская их в лабораторию. Пока лифт опускался, повелительница лениво изучала спутника. Аптор, человек с густыми тёмными бровями и резко контрастирующими белыми волосами мог считаться красивым, но слабая связь с Силой сделала его малопривлекательным кандидатом как для брачного союза, так и для серьёзной роли в Ордене. Тем не менее, Аптор не сдался. Убил своего первого наставника и продолжил обучение под началом знаменитого ситха-лингвиста. Вскоре Аптор стал считаться хорошим специалистом, а после закуульских чисток — одним из лучших. Печальное зрелище. — Какие исследования вы здесь ведёте? — он заметил пристальный взгляд и вновь попробовал вовлечь в беседу, неверно поняв причину интереса. Нокс ответила лёгкой, почти насмешливой улыбкой. Пусть насладится иллюзией внимания. — Я восстанавливаю древние ритуалы, — сказала она. — Возможно, вы знаете, что особое внимание я уделяю наследию Лудо Кресша. — Говорят, вам удалось пообщаться с его призраком. — Лишь с эхом. Но мне повезло остаться в живых. Это был опасный опыт. Аптор с тоской вздохнул. — Боюсь, мои будни в Ордене не столь увлекательны. Хорошо, если раз в несколько месяцев какой-нибудь лорд зовёт меня в экспедицию. Да и то — обитатели гробниц там мертвее, чем языки, ради которых меня нанимают. Нокс машинально хотела сказать, что у молодого повелителя всё впереди, но осеклась. Она не любила лгать. — В открытых рапортах я читал о странных находках археологической службы. Например, храм, из которого невозможно выбраться — все двери оказываются иллюзией. Или неизвестная субстанция, принимающая облик того, кого коснётся, и стремящаяся занять его место. Я бы с радостью взглянул на что-нибудь… захватывающее дух. Двери подъёмника раскрылись, и Нокс поспешила наружу. От нудных разговоров Аптора внутри стало душно. — Я обязательно покажу вам кое-что, лорд Аптор. Но сначала — работа. Потом будет время для любопытства. — Вы ведь не собираетесь приковать меня цепью в подвале, пока я не переведу пергамент? — Бросьте. В моём подвале и без вас достаточно народу. Он рассмеялся, и она засмеялась вместе с ним. Рабочий кабинет Нокс всегда тонул в беспорядке. Едва войдя, Аптор с восторгом принялся разглядывать одну древнюю реликвию за другой. Скрижали, свитки и клинописи, большинство из которых непросто достать даже члену Тёмного Совета. Нокс не дала гостю долго отвлекаться: усадила в кресло, вручила нужный свиток и стала наблюдать за работой. Аптор увлечённо расписывал один лист флимси за другим. Рутинное занятие, с которым Нокс могла справиться сама, но предпочла поручить ему, используя возможность. Она устала. Начала делать ошибки. Забывала изученное, будто её память переполнилась, как дроидский банк данных. Может, всё дело в изначальной ошибке?.. — Думаю, мне нужен перерыв, — извиняющимся тоном сказал Аптор. — Глаза устали. Вас не беспокоит недостаток освещения? Нокс взглянула на висящие в паутине проводов лампы. Интерьер давно перестал иметь для неё значение. — Понимаю, ситху на чужой территории непросто, — ответила она вместо короткого «нет». — Но мне нужно быть уверенной, что тексты не попадут в чужие руки. Я трепетно отношусь к своим секретам. — Тогда вам стоит убивать каждого, кто прикоснулся к ним. — Я не убиваю без необходимости, лорд Аптор. Какая-никакая, но честь у ситха быть должна. — Приятно слышать. Так… — он взглянул на переведённое им заклинание. — То, над чем вы работаете… — Боитесь? Его оптимистичная улыбка потускнела. — Не верю. Я могу допустить, что адепт Силы способен жить столетиями, однако воскресить себя или другого… Ваши амбиции впечатляют, но есть предел даже для могущественнейших. Ложь. Предела нет. — О, я вам покажу свой прогресс, — Нокс пригласительно протянула руку. — Идёмте. Они двинулись вглубь лаборатории. Болтливость Аптора быстро сменилась гнетущим молчанием. Казалось, он уже хотел бы повернуть назад, но любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Глупый мальчик. Когда последняя дверь перед ними открылась, Аптор, охваченный чувством опасности, отшатнулся и потянулся к мечу. Мощный поток Силы втянул его в комнату. Прежде чем ситх поднялся, дверь захлопнулась. — Лорд Нокс! Его ладони громко ударили по транспаристиловой вставке. В глазах мелькнуло замешательство. — Лорд Нокс! Выпустите немедленно! — Не кричи. Он не любит, когда шумно. Аптор продолжал разъярённо колотить по двери, вкладывая в удары всё больше Силы. Интересно, видел ли он вмятины, оставшиеся от предыдущих? Через секунду Аптор затих, услышав то же, что и она сквозь вентиляционные вставки. Лязг. Звук тяжёлой цепи, волочащейся по дюракритовому полу. Бесшумный на её фоне шаг. Нокс отвернулась от стекла, тихо сползла вниз по двери. Ей хватило одного раза, чтобы пожелать никогда больше этого не видеть. По-хорошему, она предпочла бы забыть. Молния Силы вспыхнула на полу неровным отражением. Затем Аптор зажёг меч. Через несколько секунд к ударам цепей прибавился звон упавшей рукояти. — Ты спрашивал про мою встречу с Лудо Кресшем, — сказала Нокс, хотя сомневалась, что у борющегося за жизнь Аптора была возможность её услышать. — Он поведал мне о том, как провёл ритуал воскрешения. За дверью раздался хруст и крик — первая капля долгожданной, насыщенной Силой крови. — Не то чтобы слишком удачный… — продолжала она. — Но представь, как после долгих лет поисков держишь любовь всей своей жизни в руках. Его сердце не бьётся, а морозные узоры карбонита, отступая, обнажают трупную серость. Твои надежды убиты. Твоё сердце не бьётся тоже. И твой разум… — Нокс колко засмеялась. — Нужен ли тебе теперь разум? Или только безумие способно тебя спасти? Нокс закрыла уши, но свозь ладони всё равно слышала и истошные вопли, и звук разрываемой плоти. Во рту появился тошнотворный железный привкус, будто она сама выдирала зубами артерии бедного Аптора. А потом всё стихло. Аптор больше не кричал. Нокс, собравшись, прикоснулась к дверной панели. — Всё в порядке, — шепнула она себе, — он тебя не тронет. Потому что любит. Но на ум пришло другое, гадкое слово. Потому что он сытый. Комната была погружена во мрак — свет причинял ему боль. Громкие звуки, сильные запахи… А может, ему давно было всё равно. Сама Нокс не желала видеть ни цепей, ни размазанных по полу останков молодого лорда, чьей судьбой вряд ли кто-то заинтересуется. Она шла на ощупь, помня каждую плитку дюракрита. Воздух пахнул удушающей гнилью. — Как тебе этот? — Нокс села рядом на влажный от крови пол и тепло улыбнулась. — Всё ещё пытаюсь понять, кто тебе больше нравится. Марр, смотрел сквозь неё, не моргая. Не реагируя на присутствие. Ни на слова, ни на лёгкое прикосновение к щеке. Слабое позвякивание цепей — бессознательная судорога подчинённого инстинктам тела. Всё временно. Она продолжала видеть в нём человека. За мутными, затянутыми белёсой пеленой глазами — искру разума. Иначе он бы не позволял ей находиться рядом. Говорить с ним. Прикасаться. — Я ещё не всё испробовала. Найду другой ритуал, — Нокс дотронулась до мертвенно-холодной кожи и тут же отдёрнула руку, услышав угрожающее хрипение из глубины его горла. От бессилия слова обрывались в самом начале, но она всё равно находила силы их говорить. — Доверься мне. Потерпи ещё чуть-чуть. Я всё исправлю, слышишь?..