Быт и нравы Великой Империи

Его семья испокон веков обитала на Дромунд-Каасе, поэтому климат Н’ариса казался лорду Озарану особенно чудовищным. Родись он где-нибудь на Зиосте… Ничего бы не изменилось. К такому холоду не было готово ни одно теплокровное существо. Буря разразилась с неистовой силой, и Озаран не видел дальше собственного носа. Спидер заглох и увяз в снегу километра два назад. От терморегуляционного костюма ситх отказался, и теперь единственным источником тепла оставался его гнев. Но даже он мерк перед ледяными равнинами этой древней, проклятой тёмной стороной планеты. Блёклая луна не давала света, а фонари после заката стали бесполезны. Но Озаран шёл, и шёл, и шёл, потому что не собирался возвращаться в Альянс с пустыми руками. Мистики Анклава были уверены, что на Н’арисе скрыта сокровищница Марки Рагноса, где повелитель спрятал оружие невероятной мощи. Сана-Рэ предлагала собрать команду и организовать полную экспедицию, но она, восска, мало знала о путях ситхов. Некоторые вещи делаются в одиночку. К слову, Озаран перестал слушать брифинг сразу после слов «Рагнос» и «оружие». Перед глазами резко возникла стена. Озаран на ощупь нашёл обрамляющие вход пилоны и ступил в темноту. Он не разбирался в архитектуре, но само сооружение интуитивно казалось ему нетипичным; резко уходящая вниз лестница с узкими ступенями не напоминала ему ни одну ситхскую конструкцию. Однако страннее всего было то, что внизу он увидел свет. И, когда подобрался ближе, то обнаружил, что свет вполне приземлённый — от плавающего дроида-фонаря. — Хаттовы мародёры… Озаран снял с крепления меч. В Альянсе чужих шпионов — не меньше, чем собственных, поэтому он не удивился, что кто-то слил данные о готовящейся экспедиции. Едва он начал уговаривать Лану поручить миссию именно ему, как координаты наверняка уже гуляли по частным аукционам Нар-Шаддаа. Зрение отступило на второй план. Исчезли холод и ноющие после долгого пути мышцы. Обострённое чутьё улавливало малейшую опасность, но… … её не было. С недоумением Озаран шагнул в главный зал, откуда исходил свет. Владелицей фонаря оказалась женщина. Чистокровная в простой чёрной робе. Красивая до невозможности, но Озаран счёл, что, когда вы встречаетесь в тайной сокровищнице, это не первостепенная характеристика. — Эй! — она плавно подняла руки, тут же заметив его. — Я одна. Но, чтоб ты знал, оружием владею. В обиду себя не дам. — Обижать я и не собирался, — в качестве ответного мирного жеста Озаран убрал ногу из атакующей стойки. — Как ты сюда попала? Она кивнула за его спину. — Через дверь. Юмористка. — Послушай, — строго сказал Озаран. — Мне плевать, у кого ты купила или украла координаты, но тебе здесь не место. Альянсу нужно кое-что, и я не собираюсь это отдавать. Незнакомка равнодушно пожала плечами. — Я тоже здесь кое-что ищу. И сомневаюсь, что наши цели совпадают. У меня довольно необычная миссия. Он позволил себе выпустить женщину из поля зрения. Её дроид-фонарь освещал полустёртую, обвалившуюся фреску. На ней оставшимися фрагментами была изображена примитивная батальная сцена. Сверху — выведена надпись, но архаичный слог не дал Озарану её разобрать. — Лучше бы и правда не совпали, — откровенно заметил он, возвращаясь к чистокровной. — Прекрасный день, прекрасная женщина… не хотелось бы омрачать всё поединком. — Даже так? Она демонстративно положила ладонь на бедро, будто привлекала внимание к хорошо сложенной, но женственной фигуре воина. Или к мечу из чернёной стали, похожей на коррибанскую. Наследница знатного дома? Такое оружие не достаётся запасным детям, которых собираются сплавить в служение влиятельному лорду или в династический союз. У неё были угольные волосы, наполовину повязанные в высокий хвост, и рубиновые глаза. Озаран невольно залюбовался, отвергнув мысль об опасности. — Уверен, ты стала бы достойной соперницей. Но я не из тех, кто бездумно бросается в бой. Чистокровная впервые улыбнулась. Благосклонно. — Ати. — Озаран. Её поза стала менее напряжённой. — Так чем ты тут занимаешься, Ати? — Ищу следы древних богов. Странствую по местам их поклонения, стараюсь обнаружить, — подбор слова дался ей с трудом, — средоточие… Силы? Место, где их связь с материальным миром прочнее. — Хочешь найти какого-нибудь бога? Плохая идея. У них вечно мания уничтожить галактику. Ати склонила голову, словно изучая его, пытаясь понять, говорит ситх из опыта или просто язвит. — А ты встречал богов? В её взгляде вспыхнул неподдельный интерес. — Я встречал людей, возомнивших себя богами. Дроидов, которых окружили ореолом святости дикари. Поэтому я не верю в богов. Только в очень могущественных людей, ослеплённых собственной силой. — Я развела костёр, и у меня есть немного еды, — Ати указала на нишу, где мягко пылали отблески пламени. — Поделюсь, если ты расскажешь мне про этих «богов». Давно не контактировала с внешним миром. И он рассказывал. Сначала — про Валкориона, потом — про закуульский пантеон. Ати зачарованно слушала, как он вёл войска против механических «богов», как оказался в Альянсе, в служении Императору, Барасу… Вероятно, это и называли «эффектом попутчика»: Озаран попросту не мог остановиться, видя, как она внимает каждому слову с неподдельным интересом. А после Ати разделила с ним ещё и свою походную лежанку, позволив сполна вернуть благодарность за возможность излить душу. Когда он проснулся, всё ещё ощущая тепло чужого тела, Ати рядом не было. На мгновение Озаран пожалел, что под взглядом малознакомой девицы выговорился слишком откровенно, и поэтому следовало догнать её и убить, но чувство угасло так же быстро, как и возникло. Костёр рядом был сгнившим до трухи, а лежанка — почти истлевшей. Ничьих следов вокруг не было. Напомнив себе, почему предпочитает передовую, Озаран отправился осматривать окрестности. И всё же он не чувствовал ни гнева, ни разочарования. Только некую… целостность, словно одним долгим монологом наконец сложил свою жизнь в единую картину. А сомнениям в ней не нашлось места, и они отпали, как ненужные куски. Сокровищница оказалась ветхими руинами с голыми стенами.

***

Нокс продолжала сторониться базы, поэтому они сидели в полутёмном отсеке её транспортного шаттла. Повелительница, сперва без энтузиазма отнёсшаяся к предложению, теперь внимательно разглядывала наспех сделанное голографическое изображение фрески, которую изучала Ати. — И тебя, конечно, не смутило, что в архитектуре периода Рагноса фресковая живопись не применялась, — сказала Нокс после долгого молчания. — Хотя, кому я говорю. Ты даже храм от сокровищницы отличить не можешь. А это был храм. Причём очень древний. — Извини, — огрызнулся Озаран. — Мой последний преподаватель гуманитарных дисциплин сбежал, едва я успел выучить алфавит. — Оно и видно. — Так что там было написано? — «Доблестным Рахаттет дарует силу. Се — предел всех наград». — Это артефакт? Это меч? Нокс посмотрела на него исподлобья, как на нерадивого ученика. — Ты что, даже историю своего народа выучить не сподобился? — Если я признаю, что безнадёжный неуч, и какая-то д’астанская босячка знает больше меня, ты прекратишь издеваться? Нокс фыркнула, довольная безобидной поддёвкой. — Возможно. Но прочти ты хотя бы один этнографический очерк о легендах красных ситхов, мой дорогой чистокровный лорд, — с мягким ядом объяснила она, — то знал бы, что Рахаттет в них — богиня войны.