Горе и счастье идут рука об руку

1 сентября. Вокзал Кингс Кросс. POV Ремус Люпин Люди проходят мимо меня по перрону, не замечая. Дети, их родители, все весело спешат на поезд. Тот самый поезд, который увезет их в мечту, в настоящую жизнь. Три месяца назад у меня тоже была такая настоящая жизнь. Я смеялся, гулял с друзьями, учился. Помогал родителям, когда был дома на каникулах. Думал только об экзаменах и о том, как бы провести следующее полнолуние. Уже не терзал себя ликантропией, принял ее, как данность. Сжился с ней. Нет ничего проще, чем закрыться в Визжащей хижине, переждать и на следующий день продолжить свое мирное существование. А последние годы со мной были друзья. Оборотничество все меньше и меньше приходилось мне в тягость. В этом году все изменилось. Все изменилось полгода назад, но только в начале прошлого месяца мой мир полетел ко всем чертям. Он рухнул в одночасье, нет, даже за несколько секунд и не существовало больше того тихого парня, прилежного ученика и доброго друга - Ремуса Люпина. Он засох, кончился, умер. Выберете нужное и подчеркните. А мне остается только терпеть. Переживать все внутри себя и поедать свой мир с каждым днем все больше и больше, отрывая от него огромные куски. Я сидел на крыльце своего дома, в маленьком маггловском пригороде. Отец был на работе, как всегда пропадал где-то в лесах и приходил поздно. А чаще вообще не приходил. Мама хлопотала по хозяйству, поливала и пропалывала грядки с цветами около дома. Я щурился на солнце и смотрел на нее. Кажется, она была счастлива. Да, порой они с отцом ссорились из-за его длительных пребываний на работе, но она видела всю ту страсть, которая поглощала его, когда он выходил из дома, чтобы отправится в лес и смирилась с этим. Лес был его вторым домом. Меня ничего не беспокоило, как вдруг я услышал шум крыльев, и передо мной появилась сова. Она села прямо на перила около меня и посмотрела возмущенным взглядом. Сова Сириуса всегда так делала. Ее возмущало, что я не бегу, теряя тапки, отвязывать письмо, она ведь так трудилась, долго летела, а я не ценил этих трудов. Благородная сова семейства Блэков. Интересно, а бывают чистокровные совы? Эта мысль заставила меня улыбнуться и не мучить сову. Я встал и аккуратно отвязал письмо. Положил его на ступеньки, а сам пошел на кухню, чтобы принести сове угощение, пусть не слишком на меня дуется. Ведь я ждал ее уже три дня. Точнее не ее, а письмо от Сириуса, но его сова мне тоже очень импонировала. Проглотив угощение, сова быстро улетела, я ее больше не интересовал. Быстро вскрыв письмо, я углубился в чтение. «Привет, Рем! Ты не поверишь! У меня столько новостей, что меня просто разорвет от эмоций к концу письма! Во-первых, я сейчас у Джима. Нет, меня не отпустила мать погостить у Поттеров, это было бы слишком шикарно даже для нее! Я ушел из дома, Рем. Ты, скорее всего, сейчас захочешь меня пожалеть, но не стоит, правда, я так счастлив, что наконец-то свободен и избавился от вечной ругани и недовольства, что готов вилять хвостом! Если хочешь знать подробности: мы опять поссорились, она сравнивала меня с Регом, расписывая, какой он у нее замечательный и какой я неблагодарный ублюдок. Я психанул, собрал свои вещи и ушел, хлопнув дверью, пусть подавится! Теперь у нее есть желанный наследник, который отвечает всем требованиям. Свершилось чудо. Она была зла, крики срывались на визг, но я научился за столько лет выключать голову. Защитная реакция, знаешь ли. Мне все осточертело! А отцу, казалось, вообще не было никакого дела. Будто он только и ждал того дня, когда я смоюсь. У него тоже защитная реакция. А вечные крики моей матушки могут упечь в могилу кого угодно. Она орала, чтобы он заступился за нее, сказал, что она права, загородил дверь, чтобы я никуда не делся, по-простому, по-маггловски, но он и с места не сдвинулся. Как читал газету, сидя на диване, так и продолжал читать! Только пожал плечами, представляешь? А Рег так вообще носа из комнаты не казал. Скрылся и молчал. Даже не попрощался. Но с этим проблем нет, как только в школе увидимся, мне с ним проблем хватит. Вторая новость печальная. Я действительно очень расстроен, но успокаивать меня уже поздно. Джим помог мне и я больше не чувствую себя так паршиво, как чувствовал, когда приехал к нему. Дело в том, что умер дядя Альфард… Умер совершенно внезапно, в ту ночь, точнее утро, когда я сбежал из дома. Узнал я об этом только у Джима, сова принесла письмо от нотариуса. Мы съездили с Джимом в его дом, я заполнил все бумаги, которые нужно и теперь у меня есть собственный дом. Хотя знаешь, лучше бы я был бездомным, но дядя продолжал жить. Мне его очень не хватает, Рем. Я бы даже мог жить вместе с ним, уверен он был бы не против. Но сейчас нет смысла говорить об этом, его уже не вернешь… Третья новость, словно гром среди ясного неба! Помнишь, Марлин со мной не разговаривала в день отъезда? Ты тогда еще поддерживал ее, говорил, что я повел себя, как идиот. Конечно, сейчас я понимаю, что это было так, но тогда я просто злился. Так вот, в тот день, когда я ушел из дома, когда мне сообщили о смерти дяди, мне пришло письмо от нее. Я сначала обрадовался, мол, наконец-то меня простила! Но все было совсем не так. Она писала лишь для того, чтобы сообщить о том… ты готов друг? Новость сногсшибательная, ты лучше присядь! Чтобы сообщить о том, что она беременна, представляешь?! Беременна от меня! Я счастлив, Рем! Я так счастлив, что даже не могу передать это словами! Если бы ты видел меня сейчас, ты бы сразу все понял, но, к сожалению, ты меня не видишь, так что просто поверь! Я так люблю ее, так люблю того маленького человечка, который растет внутри нее. А она боялась, что я ее тут же брошу, писала, что не избавится от ребенка, даже если я буду ей угрожать. Какие могут быть угрозы?! Мы с Джимом на следующий же день поехали к ней. Мы помирились, Рем. Я познакомился с ее родителями. Мне очень нравится ее отец – Барри. Замечательный человек, сразу все понял, в отличие от ее матери. Она меня, похоже, недолюбливает. Сначала вообще пускать не хотела, пришлось орать на удачу, чтобы Марлин услышала. Но, слава Мерлину, все кончилось хорошо. Я счастлив! Мы счастливы! Джим поздравляет меня, и ты тоже поздравь, когда увидимся. И обязательно поздравь Марлин, ей будет приятно. Надеюсь, что не сильно шокировал тебя, друг. Ты нужен мне здоровым. Буду прощаться, мне нужно собираться и опять ехать к МакКиннонам, Барри дал разрешение на то, чтобы мы провели этот месяц в доме дяди Альфарда. Нам же жить в нем после Хогвартса, приезжать туда на Рождество. А перед этим нужно все приготовить для появления малыша. Я не хочу сильно ничего менять. Думаю, мы только сделаем ремонт в спальне дяди, перепланируем эту комнату для нас, это же самая большая спальня, поэтому глупо от нее отказываться. А так же нужно решить, где будет детская. Надеюсь, Марлин меня поддержит, я хочу сделать ее на первом этаже, там спальни просторнее, чем на втором. Ладно, пока друг, не скучай, мы скоро увидимся! Твой Бродяга =)» Читая последние абзацы, я был настолько бледен, что краше в гроб кладут. Рука дрожала и письмо вместе с ней. Солнце больше не грело своими лучами, а жгло глаза. Взгляд перекрыла мутная пелена, я зажмурился и тряхнул головой, чтобы вытеснить панику. Скорее всего, солнце было в этом не виновато, я просто хотел реветь, как девчонка, которую бросает любимый парень накануне святочного бала, чтобы пойти на него с другой. Чувство было сравнимо с предательством самого близкого человека, но я понимал, что Сириус не предавал меня, это его жизнь и его счастье. Я просто до последнего лелеял надежду, что все будет, как раньше, до Марлин, но сейчас надежда разбилась вдребезги. Да, я был в курсе, что у Сириуса с Марлин все достаточно серьезно. Это длилось полгода и пугало меня. Каждый новый месяц надежда на то, что он расстанется с ней так же быстро, как и со всеми остальными, таяла на глазах. Я становился все мрачнее и мрачнее, перестал спать, под глазами появились серые тени, но старался этого не показывать. Судя по тому, что никто ничего не заметил, у меня получалось. Марлин нравилась мне, она была отличной девушкой, хорошим другом и просто веселым человеком, таким же лучащимся, как Сириус, но она была другой. Более мягкой и не такой бесшабашной. Она нравилась мне, но только отдельно от Сириуса. Когда они были вдвоем, целовались у меня на глазах, держались за руки, мне хотелось провалиться сквозь землю или убежать, чтобы не видеть этого, но я всего лишь оставался на месте и мило улыбался. Внешне играя радость за друзей. Завидовал, потому что Сириус никогда на меня так не посмотрит, не возьмет за руку, не поцелует, не прошепчет, что любит меня. Мне было больно, но я понимал, что я никогда не буду светиться, как они. Я знаю свои недостатки и знаю достоинства. И в моих достоинствах не было такого света, на который люди слетаются, как бабочки. Сейчас, стоя на платформе 9 ¾, я опять мечтал провалиться сквозь землю. Не ехать в Хогвартс. Не видеть никогда больше этого счастья и гордости на лице улыбающегося Сириуса, заботливо прижимающего к себе Марлин. В данный момент я был эгоистом, и меня тошнило от самого себя. От того, что я не могу думать по-другому, не могу быть счастлив за них, счастлив, как они. Конечно, я поздравил их, как только увидел, не мог этого не сделать. Спросил у Марлин, как она себя чувствует и поздравил, даже поцеловал ее в щеку. Беременность определенно ей шла. Она перестала носить джинсы, которые были чем-то похожи на джинсы Сириуса, с дырявыми коленками, и начала носить платья. Сейчас она была в длинном светло-зеленом платье, в желтых кедах, а на плече у нее беззаботно болтался цветастый рюкзак. Она напоминала мне маму на фотографиях ее молодости. Мама была похожа на хиппи, когда они познакомились с отцом, вот и Марлин такая же. Так же я поздравил и Сириуса, пожал ему руку и он притянул меня к себе, похлопывая по плечу. В этот момент мое сердце замерло, и мир вокруг исчез. Но этот миг длился совсем недолго. От Блэка пахло моим любимым одеколоном, немного резковатым, но дурманящим. Его джинсы смотрели на меня своими дырками, футболка, с портретом Игги Попа была черной и подчеркивала цвет волос. Косуха, слегка наброшенная на плечи, быстро перекочевала на плечи Марлин, Сириусу показалось, что ей холодно. Хотя какой там холод?! Первое сентября - солнце светит без малейшего намека на тучи! Все это сильно раздражало. Как раздражало и то, что у Джима есть Лили, а у Сириуса – Марлин. Мы же с Хвостом, как парочка неудачников, топтались рядом с ними. Ничего хуже, по моему мнению, быть не могло. Поезд издал пронзительный свист и все ребята, прощавшиеся с родителями, поспешили занять места в вагонах. Мы последовали их примеру. Я подхватил свой обшарпанный сундук и заметил, как Сириус отбирает небольшой оранжевый чемодан у Марлин, чтобы ей было не тяжело. В вагон я зашел последним и подумал, что ничего хуже, чем этот учебный год в моей жизни быть не может. Разумеется, в своих мыслях я был одинок.