Горе и счастье идут рука об руку

Сириус шел по улице, перепрыгивая через высокие пушистые сугробы. На ходу он снимал с головы темно-серую шапку и торопливо запихивал ее в карман зимней куртки. Марлин, которую он доставил сегодня домой к ее родителям, настояла на ней, беспокоясь о его здоровье. Но Блэк всегда снимал шапку, как непослушный сын, когда отходил от дома МакКиннонов на приличное расстояние. Ему была приятна забота девушки, но от шерстяной ткани голова чесалась, а волосы приобретали нелепый вид. Несмотря на жгучий холод и падающий снег, солнце светило ярко и Сириус щурил свои серые глаза, чтобы не врезаться в дерево. Близилось рождество, уже середина декабря, а Марлин на седьмом месяце. Её мама с каждой неделей беспокоится о своей дочери все больше и больше. Сначала Сириус раздражался, от постоянных просьб миссис МакКиннон возить Марлин домой каждую неделю. Потому что они не могли планировать свое время, спокойно учиться и быть вдвоем, когда захотят. В любой день могло прийти обеспокоенное письмо от Маргарет, они тут же собиралась и ехали в маггловский Лондон поездом. Потому что аппарировать, и вообще быстро перемещаться, на таком сроке было очень опасно. Но потом Барри пригласил его на серьезный разговор в свой просторный кабинет. Выяснилось, что еще до рождения Марлин у миссис МакКиннон были преждевременные роды с осложнениями на седьмом месяце беременности. Ребенка, мальчика, не удалось спасти. Барри и Маргарет тяжело переживали эту потерю и еще несколько лет не могли решиться на планирование второго ребенка. Марлин об этом не знает и Барри просил не говорить ей, чтобы лишний раз не волновать. С тех пор Сириус уважительно относится к просьбам женщины и готов возить свое Солнце в отчий дом хоть каждый день, лишь бы с ней и малышами все было хорошо. Блэк отошел подальше от жилых домов и детских площадок, и аппарировал в закрытый двор, неподалеку от вокзала Кингс Кросс. Приземлившись за мусорными баками, он невозмутимо вышел, отряхнулся, и перелез через забор. Нужно было возвращаться в Хогвартс на занятия, подготовка к промежуточным экзаменам шла полным ходом. В учебном классе гриффиндорец быстро поздоровался с друзьями, успев на занятие за две минуты до звонка. Приземлившись на стул рядом с Муни, он улыбнулся и облегченно выдохнул. Успел. - Привет, Рем, как жизнь? - Блэк быстро раскладывал учебные принадлежности на столе, мельком следя за другом. – Где ты пропадаешь в последнее время? Какой-то ты странный: бледнеешь, краснеешь - влюбился? Сириус подмигнул растерявшемуся и порозовевшему Люпину и пожал протянутую Джеймсом руку. - Я тоже думаю, что он влюбился, Бродяга. Кто эта прекрасная незнакомка, а, Рем? – Поттер развернулся к ним и с интересом уставился на друга. - Джим, Сири, хватит его смущать, смотрите, МакГонагал уже вошла. – Шикнула Лили, и ребята притихли, изображая невинные лица, а Ремус благодарно кивнул ей и нашел взглядом Генри, сидящего на другом конце класса и внимательно рассматривающего то его, то сидящего рядом Блэка. Оказывается, еще было куда краснеть, поэтому Люпин поспешил отвернуться и сделать серьезное лицо, слушая новую информацию от декана Гриффиндора. Их отношения с Генри носили тот же характер, что и при близком знакомстве в лазарете. Они гуляли, целовались в закоулках замка и в библиотеке, обнимались и держались за руки, пока никто не видит. Разговаривали о ерунде, делали домашние задания, но Рем ничего не чувствовал к рейвенкловцу, а тот, в свою очередь, о своих чувствах и переживаниях не распространялся, предпочитая отмалчиваться и целовать Люпина, когда тот задавал неудобные вопросы или принимался впадать в депрессию. Об их отношениях знала только Лили, в тот же вечер посвященная в ощущения Ремуса от первого поцелуя с парнем. Сириус, записав все самое важное на лист пергамента, откинулся на спинку стула и дружески приобнял все еще витающего в облаках Рема. - Муни, - голос звучал так тихо и нежно, что у Ремуса побежали мурашки по спине, а кожа на плече под ругой Блэка горела огнем. – Скажи хоть что-нибудь, ты даже не поздоровался. – Второй рукой он взял Рема за подбородок и повернул его пылающее лицо к себе, смотря в карие глаза. – У тебя все нормально? - Да, прости, - выдавил из себя Люпин. – Все нормально, Сири. – Он слегка наклонил голову, чтобы ощутить запах парня, но от того теперь пахло лишь духами Марлин и морозом. Тяжело вздохнув, он замер, боясь, что друг уберет руку и эта идиллия закончится. - Будем считать, что на первый раз я тебе поверил. – В глазах Блэка больше не было смешинок, он разглядывал поникшего Ремуса и думал, как разговорить его, когда выдастся свободная минутка. Джим за партой перед ними увлечённо грыз обычный маггловский карандаш Лили, выплевывая кусочки невкусного ластика. Питер копался в своей сумке, ища запасное перо. А Эванс прислушивалась к тихому разговору Сириуса и Ремуса. Одновременно она смотрела на столы Рейвенкло, где Генри Андерсон все еще не отводил пристального взгляда от краснеющего Ремуса и руки на его плече. Как бы легкомысленно он не относился к их отношениям сначала, сейчас, после стольких поцелуев, прикосновений, теплых карих глаз так близко и горячих рук на своей спине, он больше не мог равнодушно относиться к Ремусу. Генри не знал, что такое влюбленность. Он лишь симпатизировал людям, преимущественно парням, но никогда не влюблялся. А теперь ему хотелось вскочить с места, схватить гриффиндорца в охапку и увезти в другую страну, чтобы он никогда больше не видел этих серых глаз, ярких губ и светлой улыбки. Андерсон никогда не сравнится с Сириусом Блэком в глазах Рема, этот бой заранее проигран. А виноват в этом он сам.

***

- Северус, - Регулус Блэк подошел к старшекурснику в библиотеке и сел рядом с ним на скамью. – Спасибо. Снейп поднял голову от стопки пергаментов, заправил свисающую сосульками прядь волос за ухо и уставился на парня. Он ничего не отвечал, просто разглядывая Рега. Таким он никогда его не видел. Не отстраненным от всех, не разъярённым на брата, не флиртующим с девушками, а растерянным и уставшим. Парень смотрел в одну точку на столе и шмыгал носом. Простыл. Регулус принял свое решение и теперь его мысли заняты только душевным спокойствием своей матери, которая слегла с нервным расстройством и вопросом, как наладить отношения с братом. Снейп молча кивнул и продолжил писать мелким почерком на полях конспекта по зельеварению. Ему совсем не хотелось думать о Регулусе. С тех пор, как он оставил его в стенах совятни, он не мог выбросить из головы эти влажные серые глаза, такие же, как у его ненавистного старшего брата, и покрасневшие от холода дрожащие руки. Северус привык раскладывать свои чувства по полочкам. Вот и эти чувства тоже пытался разложить, но из этого ничего не вышло. Регулус Блэк – чистокровный парень, скорее всего, предпочитает именно девушек, так как много раз встречался с разными представительницами Слизерина. Он главный наследник своей семьи, значит, отношения с парнями он может рассматривать только, как флирт, если вообще рассматривает. Зачем ему серьезные отношения с таким как он, если в будущем ему нужны будут дети. Много. За себя и заодно за непутевого брата. А на несерьезные отношения Снейп был не согласен. В плане любви он всегда был максималистом – всё или ничего. Так же и с Лили. Он не мог довольствоваться ролью друга или парня, который будет рядом в тот момент, когда Джеймсу Поттеру придет в голову закрутить роман с другой. Хотя сейчас Северус сомневался, похоже, у задающегося очкарика действительно серьезные намерения. Регулус был абсолютно бесперспективным. Во многом даже слишком хорошим, для такого отчужденного и некрасивого зубрилы, как Снейп. Уж про самого себя он никогда не питал иллюзий. Самокритичность Северуса достигала уровня его же максимализма. Но он загорелся младшим Блэком, как когда-то в детстве маленькой Лили Эванс. Это чувство вело его вперед, навстречу парню и все логические доводы были бессильны. - Зачем я тебе? – Погрузившись в свои мысли, он совсем забыл о том, что не один. – Ты общаешься со мной, даешь советы, ввязываешься в драки с братом… - Этот разговор не для библиотеки. – Ответил Северус. Встал и принялся собирать свои вещи в объёмную сумку. – Хочешь продолжить - пойдем отсюда. - Только не в совятню, - шмыгнул носом Рег и улыбнулся. Северус тоже улыбался, но улыбку его тонких губ скрывала волна черных волос, еще более темных, чем у Блэка. - Пойдем в выручай-комнату. – Сказал Снейп. Регулус уже направлялся к выходу, но услышав, куда позвал его Северус и, вспомнив, сколько раз он водил туда девушек совсем не для разговоров, он на секунду замер, а потом решительно пошел дальше, слыша за спиной уверенные шаги Снейпа.

***

- Я догоню вас! – Крикнул Сириус, хватая Ремуса за горячую руку и уводя дальше по коридору. Джим, Питер и Лили не успели ничего ответить, так как ребята уже скрылись за противоположным от них поворотом. Болтая, они отправились на обед. Лили оглянулась еще раз, она знала, что сейчас оставлять Ремуса наедине с Сириусом никак нельзя. Мимо нее яростным вихрем промелькнул Генри и скрылся в толпе. Это заставило ее волноваться еще больше. Блэк уверенно вел Рема за собой, не разжимая пальцев. Температура тела парня теперь увеличивалась не от смущения, а от наступающего сегодня полнолуния. Он боялся, что если Сириус будет держать его за руку и дальше, то получит ожог. Брюнет оглянулся по сторонам, усмехнулся и открыл заклинанием дверь чулана с инвентарём для занятий травологией. Темная комнатушка, набитая ведрами, инструментами и мешками удобрений, встретила их скрипом двери. Пройдя внутрь и затащив за собой Люпина, он закрыл дверь, зажег на конце палочки тусклый свет и перевернул вверх дном пару ведер, чтобы можно было сесть. - Ну, - Блэк оседлал ведро напротив Рема и воткнул свою светящуюся палочку в горшок с землей. – Я тебя слушаю. В темноте Люпин мог видеть лишь неясные силуэты, включая фигуру друга. Выделялось лишь его лицо, с хитрыми серыми глазами, смотрящими прямо в его глаза, в темноте ставшие такими же темными, как у Снейпа. Все в позе Сириуса и в его взгляде говорило, что Ремус больше не отвертится. Когда-то он читал маггловскую книгу Лили, где маггл, расследующий преступления, запирался с подозреваемым в камере и, светя в его глаза настольной лампой, устраивал допрос. Только сейчас он понял, как чувствовал себя преступник. - Сириус, я неважно себя чувствую, сегодня полнолуние и мне нездоровится. – Ремус предпринял жалкую попытку оправдаться. - Сейчас – да. А как ты объяснишь последние несколько месяцев? - Мне нечего тебе сказать, - пожал плечами Люпин, - зря ты это затеял. - Эх… - Блюнет тяжело вздохнул и, закрыв лицо руками, яростно его потер. – Муни, пожалуйста, прекрати. Я так больше не могу! Раньше мы ничего друг от друга не скрывали… Как бы ни была страшна твоя правда – я хочу ее знать. Этому невозможно было противостоять. Если соврать или оправдываться после таких слов, значит навсегда разрушить то доверие между ними, которое приобреталось годами. Если сказать правду – можно потерять лучшего друга, разрушить себя, но это будет потеря с чистой совестью, он будет знать, что сделал все, что мог и был до конца откровенен с человеком, которого ценил больше всего на свете. - Я люблю тебя, Сириус Блэк.