«Молись»

— Ты, мать его, шутишь?! — Джордж морщится, когда Карл, до этого спокойно слушавший его, резко хватает парня за плечи, встряхивая. — Шутишь ведь, правда, Джордж? Ты ведь прекрасно понимаешь, что тебя вот-вот на вилы пустят, да? Я слышал, как кое-кто из жителей обсуждал, что тебя все-таки нужно было бы сжечь, а не бросать в лесу! И ты действительно хочешь просто… Просто остаться? — Я не хочу, — выдыхает Джордж, глядя на мокрого из-за дождя друга, который выглядит сейчас, словно дворовый пес, искупавшийся в пруде. Забавно, глядя на Дрима, который был ничуть не суше, почему-то подобное сравнение не приходило в голову. Да и кто бы вообще рискнул сравнить демона с собакой? Что же, откровенно говоря, Джордж бы не очень-то и удивился бы, сделай он это. Язык за последние несколько дней явно объявил ему бойкот, говоря раньше, чем успевала думать голова, что приводило, пожалуй, не к самым лучшим итогам. — Просто не хочу уходить, ладно? Карл уже пытается что-то возразить, взмахнув руками, но Джордж мотает головой, поджав губы и, прождав секунду, все-таки продолжает. — Это мой дом, Карл. Так или иначе. Все это. Эти книги, эти травы. Я потратил на это все не один год, я не один год старался ради благополучия этой чертовой деревни, и ты предлагаешь мне просто бросить все это? Бросить дом, знакомых, деревню? — Джордж на секунду замолкает, обдумывая следующие два слова, прежде чем продолжить. — Бросить лес? И Джордж, вроде как, и лжет, не желая говорить Карлу истинную причину, почему ему нужно оставаться в деревне, а с другой стороны, что же, доля правды и горечи невольно проскальзывает в его словах. Даже не будь он крепко-накрепко связан с лесной тварью желанием, данным ему, он бы еще сотню раз подумал, а стоит ли, собственно, ему уезжать? Стоит ли рисковать жизнями тех, кто за тот срок, что парень будет жить в другой деревне, продавая травы, может заболеть какой-нибудь дрянью и, как следствие, принести недуг в деревню. Парень вздрагивает, когда перед глазами, словно воспоминание из кошмара, мелькает разорванная пасть волка. Волка, чьи глаза горели в темноте, когда тот еще был жив. Волка, оглушенного болезнью, с помутившимся рассудком. Глупую псину, выгнанную из стаи из-за неспособности сосуществовать с ее остальными обитателями в мире и, блять, согласии. А еще Джордж прекрасно знал, что это за болезнь. Знал ее название, знал ее смертоносную сущность. Знал, что, вцепись зверь ему в глотку, тот бы умер, даже если бы сумел отбиться. Настои из трав от бешенства слабо помогали. Вообще не помогали, говоря откровенно. От него ничего не помогало. Уж Джордж-то это знал. Дрим убил одну больную тварь, это факт. Неоспоримый, Джордж помнит, как животное дергалось в предсмертной агонии, издавая булькающие звуки. Одна тварь умерла, но Джордж не знал, сколько таких же больных сейчас бродило по лесу, бесстрашно подходя к деревне. Сколько зверей, выйдя из чащи, бросятся к людям, скольких покусают, скольких убьют, сколько домашней живности будет покусано и заражено, а после убито испуганными хозяевами. Черт возьми… — И что? Джордж, ты вернешься! Скоро вернешься! За это время с деревней ничего не успеет случиться, — Карл хватает лекаря за плечи и встряхивает, как куклу, но это не приводит в себя — лишь вызывает какое-то странное, неестественное для Джорджа отвращение. Карл не понимает! Не понимает, он же обычный человек, не связанный прочными путами с лесным созданием. Человек, на шее которого нет железного ошейника, сковывавшего шею, не дающего вдохнуть, цепь которого обмотана вокруг руки существа с поломанными рогами. Он просто человек, глупый человек, тогда как он, Джордж… Секунду. Что-то не так. Джордж в панике оглядывается, пугая своим резким движением Карла лишь больше, вглядывается в темные углы, в щели, но не видит той всепоглощающей, кромешной тьмы, которая уже встречалась ему ранее. Не видит Дрима, но… Почему-то ему начинает казаться, что существо поблизости. Что оно думает за него, думает о слабости глупого человека, решившего забрать что-то, что по праву принадлежит ему. Думает, что Карл заигрался, что Карл обнаглел, пытаясь выманить Джорджа из деревни, оперируя тем фактом, что Джорджа убьют. В голове начинает нарастать рык. Ярость существа ощущается всем телом, каждым дюймом кожи, обжигая. Оно зло, оно зло, что тупой взлохмаченный парень лезет туда, куда ему не надо лезть. Лезет в его, Дрима, дела. — Да, бросить! Лучше уж ты ненадолго уедешь, чем… Джордж! — Карл удивленно зовет парня, когда тот, расширив от ужаса глаза, бросается вон из дома, схватившись за голову, стараясь справиться с яростью, что окутывает все его тело. Он не ненавидит Карла, Карл — его единственный друг в этом сборище кретинов! Но разъяренному существу плевать. Холодные капли с силой бьют по голове, стекая влагой по лицу, затекая в приоткрытый рот. Джордж, выбежав из дома, опирается о стену рукой, пытаясь прийти в себя, избавиться от тумана в голове, от странной ненависти, что оплела его паутиной, свела с ума. Дышит тяжело, хрипло, словно после долгого бега, хотя прошел совсем ничего, смотрит в сторону леса, сжав руки в кулаки, и прекрасно видит виновника своего хренового состояния. Видит смутный силуэт существа, что невесомой тенью следит за ним. Видит, как капли дождя проходят сквозь него, словно того и вовсе не существует, и в ужасе сглатывает. Что с ним, мать его, происходит?! Что эта тварь сделала с его сознанием, с его мозгом? Почему сейчас он трясся, словно осиновый лист, осыпаемый ударами дождя? Сколько он стоит вообще, смотря вглубь леса, словно загипнотизированный, несколько часов? Наверное, да. Долго. Очень долго. Кажется, целую бесконечность. Дрим уходит. В какой-то момент он уходит с опушки, но Джордж не отводит взгляда от леса. Что-то внутри него орет разными голосами, царапает изнутри, требуя пойти за ним. Требуя пойти в чащу. В когтистые лапы повелителя леса, что зовет за собой. Оно его ждет, просит, повинуясь странному порыву, броситься в чащу следом, просит забыть обо всем, раствориться в лесу среди деревьев. Ты разве не устал, Джордж? Не устал от всего этого? От жизни птицы, что загнана в тесную клетку, вынужденную смотреть в глухую чащу сквозь металлические прутья решетки? — Джордж! Джордж, придурок! Заходи домой! — Карл орет ему над ухом заставляя поморщится, хватает за шиворот и тащит, словно провинившегося кота, в дом, с силой бьет по щекам, пытаясь привести в сознание. В голове проясняется, целитель видит испуганное лицо друга, видит, как он в панике метается по комнате, ища что-то, чем можно было бы помочь товарищу, и Джордж поднимает руку, пытаясь тем самым его успокоить. Показать, что с ним все нормально. Он просто… Просто… — Что с тобой, мать его?! — Я в порядке, — Джордж удивляется тому, насколько хрипло звучит его голос, и откашливается в кулак, пытаясь привести его в норму. Ноги не держат, и парню приходится осесть на пол, потирая разнывшиеся, словно у старика, виски. Что же, хотя бы со стороны он выглядит, как больной, а не как человек, продавший свою душу (а скорее, сдавший ее в аренду) существу, которое, когда парень вышел на улицу, неожиданно взбесилось. Взбеленилось, требуя парня пойти незамедлительно к нему. Требуя раствориться в лесу, повиноваться. Зачем ему это? Джордж не знал. Откровенно говоря, его волновал немного другой вопрос. Почему оно гипнотизировало его, звало, завывало в голове. Почему оно просто не загадало желание? — Просто плохо себя чувствую. Дождь, перепады давления, все дела. А на стариков это, как известно, вообще плохо влияет. Джордж смеется над собственной шуткой. Хрипло, наигранно, стараясь убедить в правдивости своего веселья Карла, но тот не верит, лишь продолжает сверлить его строгим взглядом, и фальшивый смех замолкает, гуляя отголосками в углах, что полны паутины. — Джордж, ты же знаешь, что я на твоей стороне, да? — брюнет, все так же сидя на полу, кивает. Капли воды стекают по лицу, забираются под одежду, холодят кожу. Знает он, что Карл, в случае чего, его поддержит, но что-то ему подсказывает, что новость о связи друга с лесным демоном, того не порадует от слова совсем. А потом ему вспоминается гнев Дрима. Гнев, который ошпарил его, словно кипятком, помутнил рассудок. Существу не нравился Карл, не нравились его попытки лезть туда, куда ему не стоит. Что будет, расскажи Джордж тому всю правду, что станет с его другом? Страшно представить, что разъяренное существо способно будет сделать с ним, и Джордж тяжело выдыхает. Он не может рассказать об этом Карлу. Он не может рассказать о том, что произошло в лесу кому-либо. Это только его проблема. Только его. Его, и тени, что проскальзывает в дом через щель в окне, прячась в шкаф от глаз приятеля его жертвы. — Ты можешь мне рассказать что угодно. Что угодно, слышишь? Ты же веришь мне, да? Почему тогда ничего не говоришь, а эти царапины на твоем лице… Их же совсем недавно не было? — Я верю, — Джордж улыбается. Улыбается и, схватившись за протянутую ему руку, поднимается на ноги, стряхивая с себя пыль. — Верю, Карл. Доверься и мне, ладно? Со мной все хорошо. Я в порядке, слышишь? А деревенщины… Боже, да они же трусы, Карл! Жалкие трусы! По-твоему, они способны на убийство? Господи, да даже я более мужественный, по сравнению с ними, а это как бы показатель! — Показатель, — Карл, наконец-то чуть оттаяв, позволяет себе улыбнуться. На секунду, но Джордж ловит эту улыбку взглядом. — Но тут дело не в том, способны они на убийство или нет, Джордж. Тут дело в том, что они без колебаний бросили тебя в лес. Да, не убили, но обрекли на смерть. И это — главное. Не думай, что наш сегодняшний разговор так и останется на точке «я люблю деревню, тут потрясающие люди, никуда я не собираюсь уходить». — Что, будешь пытаться убедить меня в том, что я неправ? — насмешливо уточняет Джордж, на что Карл с важным видом кивает. — Разумеется! Ведь ты абсолютно точно неправ, кто-то же должен вправить тебе мозги? — Джордж фыркает, мысленно радуясь возвращению «старого» Карла, когда тот бросается ему на шею, желая ни то обнять, ни то задушить, избавив парня от мучений и заодно двух желаний, что грозовой тучей висели над ним.

***

Распрощались они тепло, что, надо признать, очень радует Джорджа. Не хотелось терять последнего человека в деревнe, который бы верил ему и помогал. Более того, он в какой-то момент, поняв, что у друга нет клиентов, начал скупать у него целебные травы, а после за ту же цену, а иногда и вовсе бесплатно, отдавать их жителям. Брюнет тогда еще предложил ему завышать на них цену, дабы хоть чуть, но заработать, на что Карл лишь отмахивался. Ему нравилось помогать жителям бескорыстно, он действительно любил это место. А Джорджа всегда тянуло в чащу. Он чувствует присутствие Дрима, ощущает его. Словно бы душа парня, «одолженная» хозяину леса, чувствует своего временного владельца, а метка неприятно жжет кожу, усиливая эффект. Так что для Джорджа не становится какой-то новостью тот факт, что, стоило только Карлу хлопнуть дверью, выбежав под дождь, как Дрим, тенью выскочив из шкафа, в котором он прятался, вновь становится материальным, кладя руку на плечо парня, который вздрагивает от этого прикосновения, как от пощёчины, что-то злобное исходит от существа. Что-то, что заставляет все тело трястись, ощущать себя кроликом перед удавом. Что-то мрачное, что-то жуткое и дикое. Что-то, что будет пострашнее каких-нибудь воронов и волков. — Почему он хотел, чтобы ты ушел? — интересуется существо, и Джордж, сбросив чужую руку с плеча, трясет головой, пытаясь выбить из нее странный транс, в который он впадал. Подходит к письменному столу, растерянно берет в руки стопку вырванных из книг листов. Он не успел посмотреть, что «неправильного» существо вырвало из книг, которые достались Джорджу огромным трудом. — Кто был этот человек? Почему ты протянул ему руку? Джордж удивленно вскидывает брови, услышав странный вопрос про руку, а после до него доходит, и он усмехается. Дриму, пусть тот и являлся высшей расой, господствующей в лесу, было свойственно удивляться или, как выяснил недавно парень, огорчаться из-за тех или иных событий. Из-за, например, рогов. Или из-за отказа человека принять помощь, протянув ему руку. Наверно, Дриму был неприятен сам факт того, что Джордж, совсем недавно отказавшийся от его помощи, так просто протянул руку Карлу. Это задевало за живое, давало ощущение, что он — существо второго сорта, а Джордж, пожалуй, даже и не старался это как-то опровергнуть. Пусть понервничает, ему полезно. — Это Карл, мой друг, — медленно начинает отвечать на поставленный вопрос парень после паузы, взглядом пробегая по вырванным листам. В целом, там действительно было очень много сомнительных для Джорджа моментов, в которых он был и до этого не уверен, но попадали и страницы, которые, как казалось Джорджу, имели за собой ценность, так с чего же существо вырвало эти страницы, что в них так ему не понравилось? — А хочет, чтобы я уехал, он потому, что волнуется за меня. Боится, что меня убьют, вот и требует делать ноги. Я, к слову, с ним бы согласился, если бы не… — Желание, — подсказывает Дрим, услышав заминку в чужом голосе, и Джордж кивает, поджав губы и вернув все свое внимание к листам бумаги. Ну или он старается сделать вид, что все его внимание приковано к ним, тогда как на самом деле он краем глаз следил, не отрываясь, за существом, что медленно, словно бы аккуратно, подходило к нему. — Ты ведь знаешь, что я, в случае чего, защищу тебя, да? Мне попросту невыгодно терять столь ценный материал, как человеческая душа, понимаешь? — От этого не легче, — бурчит себе под нос парень и, повинуясь странному любопытству, вдруг поднимает голову. — А зачем тебе они? Человеческие души, в смысле? — Они питают лес, — равнодушно пожимает плечами существо, словно это — само собой разумеющееся, но, заметив недоумение на чужом лице, спешит объясниться. — Лесу же нужно черпать откуда-то силы, понимаешь? Силы, чтобы разрастаться, чтобы поддерживать в гармонии его обитателей. И он черпает эти силы из меня. Я что-то вроде… Кхм, сосуда? Накапливаю энергию и питаю ею лес. Сама чаща не способна этого делать, так как, как ты сам видел, в лесу достаточно существ, которые могут позариться на лакомые куски человечины, и те создания, которых видел ты, пожалуй, еще вполне безобидны. Для меня, как минимум. Так вот, суть не в этом. Суть в том, что всему в лесу, так или иначе, нужно пропитание. И эти твари прекрасно чувствуют людей, что захаживают в чащу. Чувствуют и, если ощущают слабость, пытаются напасть, дабы забрать ценный источник энергии, который помогает им существовать. — А ты? — аккуратно уточняет Джордж, во все глаза уставившись на демона. Значит ли это, что, если верить его словам, лес является чем-то разумным? Чем-то, чему требуется пища, требуются рабочие? — Какова тогда твоя цель? Я думал, что ты повелеваешь лесом, или что-то вроде того. — Как я и сказал, моя основная цель — питать лес необходимым запасом энергии, который я коплю из душ, что повинуются мне. Технически, я не являюсь, как таковой, частью леса. Но он привык ко мне, привязался, и… Слушается меня? А животные просто ощущают энергию, что исходит от меня, ощущают доверие леса, вот и все, — Джорджу кажется, что Дрим следит за ним. Следит за тем, как отреагирует на его слова человек, что сделает, как поступит. — А твоя душа очень сильна. Я ощутил это достаточно давно, знаешь… Откровенно говоря, я сглупил. Сглупил, попросив у тебя три желания, а не полную власть. Сглупил, ибо терять такой ценный источник энергии — кощунство. — С чего это ты решил, что я бы согласился на полный твой контроль надо мной? Я и о трех желаниях жалею, так почему, — существо делает еще несколько шагов к нему, подходит ближе. И ближе. И ближе. В нос парня бьет манящий запах летнего, пропахшего ароматами цветов и трав, леса. Запах влаги, исходящей от речки, запах коры деревьев. Запах, который может исходить лишь от такого существа, как Дрим. Запах, которым тот пропитан насквозь. Парень сбивается от близости существа, дергается. — Так почему… Почему бы, по-твоему, я бы согласился? — А у тебя был выбор? — смеется Дрим, и Джордж замирает. — Ты бы согласился в тот момент на что угодно. Ты видел собственный труп, который пожирали волки, понимал, что умираешь. Слышал существ, что пришли по твою душу. Ты бы что, отказался отдать мне свою душу взамен на жизнь в такой момент? Не смеши меня! Джордж морщится, но не вырывается, когда его с любопытством берут за подбородок, крутя голову так и эдак, словно стараясь что-то разглядеть в его лице. Что-то, что было скрыто изначально. — Хорошо, ладно, — выдыхает Джордж, с некой опаской наблюдая за существом, что находится слишком близко, краем мозга понимая, что, почувствуй он вспышку ярости от существа, и ему несдобровать. Что-то подсказывает, что, разозли он случайно существо в такой момент, и его шея, изобразив шею совы, повернется на сто восемьдесят градусов. — А откуда ты появился в лесу? Ты был там с самого своего рождения, или… — Или, — буркнул Дрим, отпуская, наконец-то, подбородок и делая шаг назад. — Никто не может родиться с таким же, кхм, статусом, что у меня, понимаешь? Это что-то вроде дара леса, его награды. Это знак того, что лес тебе доверяет, верит. Вот тебе, к примеру, он не доверяет. Не могу сказать, что ты ему не нравишься, или вроде того, но он тебе не доверяет. — Не доверяет? — удивленно переспрашивает Джордж, не до конца вообще понимая, что это должно значить. Откровенно говоря, услышь он что-то подобное от кого-то другого, то решил бы, что тому срочно требуется его, Джорджа, помощь, так как мозг уже поплыл. Но существо, что стояло перед ним, не было обычным жителем деревни. Оно не было человеком. Оно было частью леса и, как подсказывал Джорджу здравый смысл, в этом вопросе тому можно было доверять. — В смысле? — В прямом, — Джорджу почему-то кажется, что, если у существа вообще за маской есть лицо, тот закатывает глаза, поражаясь неосведомлённости и глупости человека, который, вообще-то, считал себя достаточно умным и, по мере возможностей, образованным. А тут с ним общаются, словно с ребенком, которому приходится все по сто раз объяснять! — Сам посуди, с чего бы это лесу тебе доверять? Да, ты энергетически силен, но на этом твои преимущества заканчиваются. Лес не подкупишь смазливым личиком, знаешь ли. Ему важны твои действа. Ты воруешь у него растения, боишься его обитателей, используешь лес в корыстных целях. Ты не губишь его, но и лучше не делаешь, не возвращаешь его дары. Почему он должен верить тебе? Вот он и смотрит на тебя с опаской, с недоверием. А ты каждый раз его настороженность оправдываешь. — А ты? Тебе лес доверяет? — Джордж спрашивает это наобум, не обдумав вопрос, а потом, получив в ответ лишь краткий кивок, задумавшись, вдруг кое-что вспоминает. Кое-что, сказанное Дримом буквально несколько минут назад. — Раз ты не был в лесу с самого начала, а был скорее назначен сосудом, значит ли это, что ты был когда-то человеком? Существо замирает. Джордж видит, как напрягается на секунду все его тело, буквально слышит, как мысли бьются в черепной коробке. Дрим не может решить, что бы сказать. — Ты лезешь туда, куда тебе лезть не стоит, Джордж, — выдыхает существо, чуть поразмыслив. — Лезешь в вопросы, ответы на которые тебе знать не стоит. Впрочем, вы, люди, вообще народец любопытный. Мрете правда из-за своего любопытства, словно мухи, но все равно лезете туда, куда вам лезть не стоит. Забавно это. — Приказываешь мне перестать задавать тебе вопросы? — сложив руки на груди, Джордж поджимает губы. Существо буквально угрожало фразой «мрете, словно мухи». Говорило, что случалось с теми, кто лезет к демону с вопросами, но все же… Все же… — У тебя еще остается два желания, забыл? — Не забыл, — мотает головой существо и, как кажется Джорджу, усмехается. — Поверь, я потрачу их на более важные вещи, чем запрет тебе лезть туда, куда лезть не стоит. — Что, избавиться от тебя так просто в ближайшее время мне не удастся? — ядовито уточняет Джордж и, переведя взгляд на отложенную им стопку листов, вырванных его незваным гостем, снова протягивает руку, беря их и вновь пробегая взглядом по заголовкам. — Слушай, а почему ты вырвал эти листы?

***

Откровенно говоря, под конец их с Дримом разговора, Джордж даже немного жалеет о том, что спросил у демона что-то вроде этого. Чуть-чуть, совсем капельку. Его голова от новой информации, кажется, разбухла, а мозг работал без остановок, переваривая новую информацию, полученную от Дрима. Джордж, откровенно говоря, не знал, говорило ли существо правду о тех или иных растениях или животных, природных явлениях, болезнях, но почему-то он верил его словам. В смысле, Дрим не звучал как кто-то, кто хотел его надурить. Он отвечал на тот или иной заданный вопрос с таким азартом, с таким желанием отвечать, что невольно начинал верить в искренность его слов. У Джорджа появлялось ощущение, что тому просто-напросто хотелось кому-то высказаться, поделиться информацией, которой в лесу ему приходилось делиться лишь с неразумной живностью. Наверное, именно поэтому, когда Джордж спрашивал существо о чем-то, его уши так дергались, радостно прислушиваясь к вопросу. Интересно, а как давно оно ни с кем не общалось на равных? — Как смотришь на прогулку? — потягиваясь, вдруг интересуется Дрим, и Джордж удивленно вскидывает брови. — Походим по лесу, волков за хвосты подергаем. Или чем там, если верить легендам, я должен заниматься в чаще леса, новорожденных крольчат спасать? — Людей порабощать, — кивает Джордж, хмыкнув. В процессе разговора, когда он упомянул о слухах, коими обросла не самая скромная персона Дрима, парню пришлось пообещать, что он принесет из библиотеки книгу, которая, если верить автору, повествовала о великом и могучем повелителе леса, что обитал в лесу, убивая и поедая глупых людишек, что посмели зайти на его территорию. — На улице как бы дождь. — С каких пор ты боишься дождя? — интересуется Дрим и, заметив недоумение на лице парня, спешит объяснить. — Ты не раз заходил в лес чуть ли не во время ураганов, так чего ты боишься сейчас? — Я заходил только в тех случаях, если ситуация была критичная, и человек бы умер, не найди я лекарство, — выдыхает парень и, закатив глаза, потирает переносицу. — Меня больше смущает тот факт, что ты знаешь обо мне слишком много, Дрим. Слишком много, учитывая тот факт, что мы знакомы с тобой всего несколько дней. Ты что, следил за мной? — Зачем ты мне нужен? — возмущенно дернув правым ухом, уточняет существо, подходя к входной двери. — Я же говорил, от тебя энергетика сильная. Я шел посмотреть, кто бродит по лесу в непогоду. Каждый раз натыкался на тебя и в какой-то момент смирился с тем фактом, что только один придурок может пойти собирать траву в глухую чащу ночью во время дождя. Так что, кстати, ты со мной? — Если я скажу нет, то, коль не секрет, что я потеряю? — насмешливо уточняет парень, и почему-то ему кажется, что существо улыбается. — Прогулку со мной? Возможность выйти из деревни хотя бы ненадолго? Возможность посетить лес? Знаешь, как по мне, звучит достаточно заманчиво, — Джордж, вздохнув, улыбается. Вот же самодовольное создание! После их достаточно долгого диалога страх почти полностью пропадает, остается лишь какой-то интерес. Интерес к кому-то, кто знал достаточно ценной, по мнению Джорджа, информации. А таких людей в деревне по пальцам пересчитать! — Что ты потеряешь, согласившись? — Даже так? — насмешливо переспрашивает Джордж и, наконец-то, махнув рукой, решает, что, пожалуй, будь что будет. — Ах, черт с тобой. Дай только переоденусь. Теперь Джордж на сто процентов уверен — оно довольно сложившейся ситуацией.